Таня Свон 
Кровь королей

Вкус памяти – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66732186
«Вкус памяти. Кровь королей»: Эксмо; Москва; 2022
ISBN 978-5-04-161723-3
Аннотация

Ночь коронации все ближе.
После жестокой бойни в резиденции Сандре чудом удается выжить. Она вновь находит приют среди Химер. Но принц вампиров не отпустит свою сэйки. Он, следуя за Сандрой, является в лагерь банды Нокса.
Теперь будущему королю вампиров и королю Химер нужно защитить девушку, без которой ритуал будет сорван, а мир утонет в крови. И хоть союзники Сандры сильны, враг знает все их шаги наперед…

Таня Свон
Вкус памяти. Кровь королей

© Таня Свон, текст, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Хаген здесь. В лагере Химер.
Это не сон, не галлюцинация, не бред изнуренного сумасшедшей ночью рассудка. Мой оживший кошмар нашел меня даже здесь, сломав барьеры пространства и магии, уничтожив последние крупицы свободы, на которые я могла рассчитывать.
– Хаген, стой! – От собственного надсадного крика кожа покрылась мурашками.
Я протянула руку в сторону затухавшего портала, в последнем свете которого еще видела искаженные гневом черты утонченного лица. Пыталась остановить принца вампиров, но, ослепленный яростью, он не видел ничего, кроме Нокса, сидевшего на кровати рядом со мной.
– Убери от нее свои руки! – взревел Хаген, и воздух загустел от магии.
Мощная волна незримой энергии прокатилась по тесной комнатке, наращивая силу, чтобы в какой-то момент обрушиться на Нокса. Краем глаза я успела заметить, как парень выгнул кисть, пытаясь достать из-под полуперчатки свой проводник, без которого не сумеет воспользоваться магией. Бумажные амулеты, лигатты, были так близко, но Нокс не успел их применить.
Его отбросило к стене с такой силой, что вся немногочисленная мебель в комнате подскочила над полом, который завибрировал от мощи, исходившей от наследника короны.
Нокс хрипел, задыхаясь в невидимых путах. В тусклом свете алой луны, которая заглядывала в окно общежития Химер, я видела, как подрагивают пальцы парня, – единственное сопротивление, что он мог оказать.
– Прекрати! – завопила я, чувствуя, как начинаю задыхаться от подступающих рыданий.
Я подскочила со смятой постели, на которой не случилось ничего, из-за чего Хаген мог бы желать Ноксу смерти. В несколько шагов пересекла расстояние между мной и принцем. Встала так, чтобы Хаген видел не крючащегося от боли Нокса, а меня, полную ярости и обиды.
Его синие, злые глаза вдруг просветлели. Хаген словно очнулся ото сна, в котором не было ничего, кроме ненависти. Жесткая линия губ прекратила походить на тугую нить, уголки рта поползли вниз.
– Отпусти, Хаген. Ты же убьешь его, – донесся из-за спины принца протяжный женский голос, который я сразу же узнала.
Дакота шагнула из тени и осторожно коснулась плеча принца. Выходит, королевская стражница не оставила наследника и явилась в лагерь вместе с Хагеном. А я ее даже не заметила.
Дакота все еще держала свою ладонь на плече Хагена. Ее пальцы нервно сжимали белую ткань рубашки, расшитую золотыми нитями. Однако отрезвляющего эффекта не случилось. Взгляд принца метался между мной и Ноксом, все еще пригвожденным к стене. Парень задыхался. Каждый хрип, что вырывался из его груди, заставлял меня ненавидеть Хагена еще больше.
– Если ты убьешь его, я никогда тебя не прощу. – В эти слова я искренне вложила всю желчь, на которую была способна.
Мысленно я дала Хагену последний шанс. Если прямо сейчас он не отпустит Нокса, клянусь, я вытяну из своей души проклятый клинок и обращу его мощь, напитанную силой Хагена, против самого принца. Убью его прямо здесь…
– Падаль, – процедил Хаген, глядя на Нокса поверх моей головы.
Я начала закипать от ярости и едва не вскинула руку для удара, но Хаген вдруг отступил. Вампир, поджав губы, отвернулся, а в следующую секунду я услышала грохот. Это Нокс рухнул с высоты на пол.
Пронзив Хагена презрительным взглядом, я бросилась к Ноксу, который кашлял и тяжело дышал, схватившись за грудь. Я упала на колени рядом с ним, не зная, чем могу помочь.
Подумать только… Несколько секунд назад я была готова убить чуть ли не единственную надежду человечества на мир между людьми и вампирами. Хаген Колдрен – наследник рода, что уже не первое столетие сохраняет равенство между двумя расами. Поднять руку против него – значит нанести удар по человечеству.
Как я посмела допустить мысль о том, чтобы напасть на принца?! На принца, с которым окажусь связана нерушимой магией после коронации. На принца, от которого никогда не смогу сбежать, ведь часть моей души, заключенная в ритуальном клинке, Мергере, уже переплетена с силой Хагена.
Мне невыносимо думать о собственном будущем, но его не изменить. Такова часть ритуала коронации, через который мне придется пройти, чтобы не допустить страшного переворота, в котором людям уготована роль рабов и скота. Одна жизнь не стоит тысяч других.
Но сейчас я едва не променяла их все на жизнь Нокса.
Как глупо.
– Умеешь побеждать только спящих? – криво ухмыльнулся Нокс, когда ему удалось отдышаться. – Похвально.
– Следи за словами, щенок, – процедил Хаген, и даже в полумраке комнаты я увидела, как в его взгляде проскочила металлическая искра.
– А то что? – не унимался Нокс.
Он встал, а я так и осталась в ступоре сидеть на полу. Меня колотила крупная дрожь. Слишком много чувств охватило разом: гнев на Хагена, раздражение из-за дерзости Нокса, страх за родителей, которые остались в резиденции Колдренов во время жуткой облавы низших вампиров – безвольных тварей, что когда-то были людьми.
– Следи за языком, человек, – прошипела Дакота. Последнее слово она выплюнула с очевидным отвращением. – Ты говоришь с будущим королем.
Я скривилась, а Нокс вдруг хрипло рассмеялся.
– Так теперь нападение на беззащитных оправдывается высокородным происхождением? Мило.
– Нокс, заткнись, – шепнула я, дернув парня за край рукава кожаной куртки.
Но он от меня только отмахнулся. Нокс с садистским наслаждением смотрел на Хагена, который привалился плечом к стене, едва не сползая по ней на пол. Мое сердце сжалось от этого зрелища, дыхание перехватило.
Слабость принца напомнила о том, что случилось несколько часов назад. О событиях, из-за которых Хаген едва может стоять на ногах.
Он израсходовал почти все силы, отбивая подстроенное предателями нападение низших вампиров. И все из-за меня. Из-за сэйки, без которой ритуал коронации обречен на провал.
И мало того что в резиденции Хаген едва не истратил всю жизненную силу, которую вампиры могут преобразовывать в магию. Он еще и открыл портал прямиком в защищенный лагерь Химер. Наверняка наводку на мое местоположение дал кто-то из банды…
И все же не удивительно, что теперь принц едва стоит на ногах.
– Будет честно, если сейчас ударю в ответ, – сквозь зубы процедил Нокс.
Я похолодела от тона, которым парень проговорил эти слова. С ужасом ждала, что сейчас случится нечто непоправимое. Хаген хмыкнул и устало прикрыл веки, то ли смирившись, то ли поняв, что Нокс не рискнет напасть. Дакота оскалилась, глядя на чародея с неприкрытой угрозой.
– Ты смеешь бросать мне вызов? – прохрипел Хаген и провел ладонью по нижней части лица.
Я успела заметить темные пятна крови на коже принца и содрогнулась.
Хаген опять истощен, как и тогда, в резиденции. Ампулы с кровью не хватило надолго. Принцу нужно больше.
– Это не вызов, – глухо отозвался Нокс. Он шагнул к Хагену, который уже сидел на полу, и опустился перед ним на корточки. Склонил голову набок и с улыбкой произнес: – Это намек на то, что сейчас ты так же слаб, как спящий, ни о чем не подозревающий человек. Но я не настолько низко пал, чтобы бить лежачих. А вот ты…
– Хватит, – строго припечатала я, больше не желая наблюдать за развернувшимся представлением. – Это дико!
– Я рад, что ты понимаешь это, Сандра, – спокойно произнес Хаген, а у меня от его тона кровь забурлила в жилах.
– Спасибо, конечно, но в тебе, Хаген, я разочарована ничуть не меньше!
На меня удивленно глядели три пары глаз. Все терпеливо ждали, когда я выскажусь. Воздух загустел от повисшего в нем напряжения. Мое тело вибрировало изнутри от нарастающей злости.
– Хаген, ты ворвался сюда и напал на моего друга, даже не разобравшись в том, что происходит. Ты едва не убил Нокса, а теперь удивляешься, что он смеет огрызаться?! Ты слишком много о себе возомнил, а ведь еще даже не стал королем. Помыкаешь мной, как своей игрушкой, которую можно держать в кукольном домике и наряжать в красивые платья. Ты думаешь купить меня роскошью, но единственное, чего я желаю, – это свобода. Свобода, которой у меня никогда не будет из-за тебя, Хаген!
Я начинала говорить тихо, едва слышно, но, когда закончила, голос сорвался на крик. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, кончики пальцев нервно подрагивали.
– Это абсурд, – слабо хохотнул Хаген, а я удивленно выгнула брови.
Уже привыкла, что принц вампиров больше походит на ледяную скульптуру, а не на живого человека. Потому любое проявление эмоций от Хагена пугало куда больше холодного спокойствия и жесткого, привычного взгляда.
– Сандра, ты хоть понимаешь, что делаешь? – Хаген сделал над собой усилие и встал.
Теперь он снова смотрел на меня сверху вниз. После потасовки Хагена с Ноксом его белоснежные волосы растрепались, несколько прядей упали на бледный лоб. Однако Хаген на это не обратил никакого внимания, как и на Нокса, который возмущенно поджал губы, когда принц потеснил парня в сторону и сделал шаг ко мне.
– Сейчас нам как никогда нужно стоять друг за друга, – начал Хаген тихим, проникновенным тоном, от которого сердце забилось тяжело и гулко. – Настали смутные времена алой луны, когда прошлый король уже потерял власть над силой, способной подчинить вампиров, а будущий еще не овладел ею. Последняя связующая ниточка, на которой держится мир без войн и распрей между расами, – это наш с тобой союз.
Я до боли прикусила губу, чувствуя затаенную в голосе Хагена тоску. Опустила глаза, не смея смотреть в лицо принца, и крепко стиснула зубы, продолжая слушать, как голос вампира становится громче, строже, а слова – острее.
– От тебя требуется не так много. Всего-то пройти через ритуал, через который проходили десятки сэйки до тебя. Я не прошу становиться моей рабыней, не заковываю тебя в цепи и не собираюсь убить, когда все кончится. Я даю тебе возможность принять свою природу, ведь ты рожденный вампир. Не человек, которым так пытаешься казаться. Я не виноват в том, что именно ты родилась со способностями сэйки. Не я выбирал, с кем придется связать судьбу всего лишь из-за дара быть пустым сосудом для силы.
Я скривилась, услышав эти грубые слова. Вот как он меня видит? Просто скрытая вампирша, чья главная особенность в полном отсутствии своих сил. Зато такой удобный, прекрасный сосуд, в который с легкостью можно влить часть своей магии и так же просто забрать ее по кусочкам, когда на новоявленного монарха снизойдет вся королевская мощь!
Я просто орудие, часть ритуала, призванная сохранить жизнь короля от «передозировки» силой, а силу – от бессмысленной утечки.
Конечно, я и сама прекрасно знала это. Но слышать грубую правду от Хагена, вампира, с которым невольно окажусь скована после ритуала, вампира, который склеит кусочки моей души воедино и разбудит мою истинную суть, – омерзительно.
– От нас, от тебя зависит, что станет с человечеством. Я готов дать тебе все, что попросишь: новый дом, защиту, корону и все деньги мира, которые упадут к твоим ногам, если согласишься остаться со мной.
Эти слова должны были звучать мило или даже романтично, но Хаген произнес их так строго и холодно, что я невольно испытала стыд. Но все худшее ждало впереди.
– Мир стоит перед тобой на коленях, Сандра. Я  готов встать перед тобой на колени. Но ты все еще требуешь свободы. Бежишь от меня, как от огня, меняя на уличного оборванца, который забудет о тебе, едва получит все, что хотел.
Хаген не сводил с меня глаз и никак не показывал, о ком именно говорит. Однако я сразу же вскинула взгляд на Нокса, и в груди поселилась ледяная тоска.
О чем Хаген говорит? Догадывается о странном помешательстве Нокса на мече, который я ношу в себе? Или намекает на нечто иное?
Дрожа от переполняющих меня эмоций, я продолжала смотреть на Нокса, но он отвел взгляд. От этого почему-то стало невыносимо больно, и я, снова повернувшись к Хагену, вскрикнула:
– Я сэйки, а не твоя служанка! Ты не имеешь права мне указывать, где и с кем быть!
– А кто имеет? Может, твои приемные родители, которые погибли из-за тебя?!
Слова – хуже пощечины. Они впились в душу, словно сотни острых зубов низших, и терзали ее, как те бездушные чудовища наверняка терзали моих родных. Воображение ярко нарисовало моменты, в которые я видела свою семью в последний раз.
Я не могла дышать, вспоминая наши последние объятия. Мамину руку, которая крепко сжимала мою. Папину улыбку, когда он обнимал за плечи нас с мамой. Их искренние слова о том, что они не жалеют, что восемнадцать лет назад рискнули и приютили потерянную девочку, даже не догадываясь, что тем самым спасли мою жизнь.
Они подарили мне целый мир, сделали все, чтобы передо мной открылись сотни дверей, а я отплатила за это болью. Сначала побегом из дома, прерванной связью, а затем – их смертью.
– Хаген, что ты натворил?! – Сквозь туман боли до меня донесся звенящий гневом голос Дакоты. – Сандра ни в чем не виновата!
Я нервно усмехнулась, ощутив соленый вкус слез на губах. Надо же. Даже не замечала, что плачу…
– Ты такой придурок, – голос Нокса, – начинаю жалеть, что не врезал тебе…
Это все моя вина.
Если бы я не сбежала, не обманула родителей, никогда бы не оказалась в Нью-Сайде. Не нашла бы чертов меч, который привел сначала к Химерам, а затем – в лапы к Хагену. Если бы не мои пустые капризы, Хаген бы никогда не пригласил людей в резиденцию вампиров, на которую внезапно началась облава. И опять из-за меня.
А еще я сбежала. Бросила родных, чтобы спасти свою драгоценную шкуру сэйки и ненавистный клинок, Мергер.
Почему-то мое сознание совершенно отказывалось принимать тот факт, что сбежать меня вынудил Хаген. Он силой утащил меня из столовой, которая в одно мгновение превратилась в ад. Я винила себя за то, что позволила ему. Ненавидела принца за то, что он сбежал вместе со мной, хотя мог остаться и спасти их…
– Пошли вон, – прохрипела я, стиснув ладони в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в кожу.
Вопреки моей просьбе никто не шелохнулся. Я чувствовала, что боль захлестывает все сильнее, что из-за нее начинаю терять рассудок. Хотелось разнести эту комнату, разломать мебель в щепки собственными руками. И плевать, что останутся ссадины и порезы. Любая физическая боль лучше того кошмара, который сейчас поглотил мою душу.
– Сандра, – виновато выдохнул Хаген.
Из-за пелены слез и полумрака, царящего в комнате, я не могла различить его лица, но слышала сожаление, которое плескалось в голосе. Однако оно не успокаивало, а еще сильнее злило, подпитывая мою ярость.
Хаген, всегда такой спокойный и сдержанный, впервые выпалил на эмоциях то, что действительно думает. Грязная, мерзкая правда, в которой я – последняя дура и несдержанная эгоистка.
Что ж, в этом есть истина, но это не значит, что за правду я не отвешу принцу хорошую пощечину.
– Пошел вон!!! – заорала так, что засаднило горло.
Хаген открыл рот, но тут же сомкнул губы. Медленно кивнул и покорно двинулся прочь. Скрипнула дверь, и вампир беспрепятственно вышел в коридор общежития. Похоже, чары, которые впускают внутрь только приглашенного, действуют лишь в одну сторону. И то не всегда.
Несколько секунд я, Дакота и Нокс стояли в полной тишине. Парень кашлянул, будто намекая на что-то вампирше, но я не позволила ему осуществить задуманное.
– Ты тоже, – глухо буркнула я, метнув колючий взгляд на Нокса.
– Что? – недоуменно спросил он, спрятав ладони в карманах куртки.
Я гневно скрипнула зубами, подошла к двери и сама распахнула ее перед парнем:
– Тоже выметайся.
Нокс пару секунд переминался с ноги на ногу и косился в сторону коридора, где бледной тенью уже застыл Хаген.
– Я бы хотел поговорить с тобой.
– А я с тобой разговаривать не хочу, – с нажимом произнесла я и еще шире открыла дверь, недвусмысленно намекая нежеланному гостю, что ему здесь больше не рады.
Нокс нервно прикусил губу, неохотно кивнул и вышел вслед за Хагеном. Я почти сразу услышала ядовитый шепот парней, но только презрительно фыркнула. Даже если этой ночью они поубивают друг друга – горевать не буду.
Я с хлопком закрыла дверь как раз в тот момент, когда Дакота уже сделала несколько шагов в сторону коридора. Девушка удивленно замерла и вскинула на меня недоумевающий взгляд, который я разглядела даже в потемках.
– Я сделала что-то не так? – спросила вампирша, а я слабо качнула головой.
– Ты единственная не достала меня, – вновь сорвавшимся голосом выдохнула я.
Подошла к кровати, опустилась на нее и спрятала лицо в ладонях – они быстро намокли от слез, которые я больше не могла сдерживать. Вся боль, которую держала в узде при Ноксе и Хагене, сейчас хлынула наружу.
Я плакала, вспоминая о родных, упрекая себя за их бессмысленную смерть и ненавидя несправедливый мир. От слез быстро начали болеть глаза и голова. Дыхания не хватало на рыдания, и очень скоро я начала захлебываться в своей тоске. Не видела ничего вокруг. Не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей, разрушительной боли, которая съедала меня изнутри. Я даже не поняла, в какой момент Дакота села рядом и принялась гладить мои взмокшие волосы.
– Поплачь, – выдохнула девушка мне в висок и обняла за дрожащие плечи. – Дай себе прожить эту боль.
Не знаю, почему я позволила ей остаться. Присутствие Дакоты не успокаивало, но дарило отчетливое чувство – несмотря ни на что, я не одна.
Вскоре слезы перестали стекать по щекам, оставив после себя раскрасневшиеся больные глаза и дрожащие губы. Мне все еще сложно поверить, все еще больно, я все еще ненавижу. Себя – за слабость, глупость и эгоизм. Хагена – за то, что не спас моих родных, хотя мог.
Слезы не принесли желанного облегчения, но рыдания вымотали, и я, сидя в утешительных объятиях Дакоты, провалилась в беспокойный, полный кошмаров и частых пробуждений сон.

Глава 2

Я проснулась в комнате одна. Сознание, еще дремлющее после беспокойной ночи, прояснялось неохотно и медленно, а потому несколько секунд я не ощущала ничего. В душе таилась призрачная тревога, какая остается после пробуждения от кошмарного сна. Но когда ужасы ночи рассеиваются, то и страхи уходят вместе с ними, растворяясь в лучах утреннего солнца.
Моя же паника только нарастала и стала почти невыносимой, когда я заметила на тумбочке стопку стираных вещей. Кто их здесь оставил? Одежда явно не моя.
Я присела на кровати, откинула тонкое клетчатое одеяло и обнаружила, что спала в когда-то белом, но посеревшем от пыли и грязи платье. Полупрозрачные рукава превратились в лохмотья, лиф весь в темных пятнах, а подол разорван до середины бедра.
Широко раскрытыми глазами я таращилась на ткань, которую сжимала в дрожащих пальцах, постепенно обретая ясность происходящего. Воспоминания лавиной обрушились на меня, заставив тело похолодеть. Все, что хотелось оставить в ночных кошмарах, было явью.
Долг сэйки. Исчезновения людей. Армии низших вампиров. Предатели, которые помогли врагам прорваться в резиденцию, чтобы убить меня и устроить переворот. И хуже всего – смерть родителей.
Глаза защипало, но слезы не шли. Я крепко зажмурилась, до скрежета стиснула зубы и тяжело вздохнула.
– Сандра, ты проснулась? – послышался стук в дверь и осторожный голос Дакоты.
Точно. Как я могла забыть? Мало мне проблем, так еще и принц вместе со своей стражницей прибыли в лагерь Химер, чтобы… Чтобы что?
– Я встала, – хриплым ото сна и подступивших рыданий голосом отозвалась я и заставила себя подняться с кровати. – Можешь войти.
Дакота без лишних вопросов и церемоний распахнула дверь и шагнула внутрь комнаты. К счастью, одна.
– Хаген ждет тебя, – оповестила вампирша, привалившись к закрывшейся двери.
Звук его имени заставил скривиться. Ладони сами собой сжались в кулаки, когда я вспомнила, чем кончился ночной разговор. Обида, боль и тоска переплелись в гремучую смесь, которая непременно взорвется, если принц вампиров снова рискнет со мной пообщаться.
– Сандра, – на выдохе произнесла Дакота с такой тоской, что мне стало почти физически больно. – Я понимаю, ты не хочешь его видеть…
– На этом можно закончить разговор.
– Ты сама знаешь, что нет. – Вампирша качнула головой, спрятав изумрудный взгляд за сенью густых темных ресниц.
Я недовольно поджала губы и шумно втянула носом воздух. Можно сколько угодно капризничать, но Дакота права. От Хагена мне никуда не деться, как и от своей настоящей, уже до дрожи ненавистной природы.
– Вам нужно поговорить. – В тоне Дакоты не было привычного озорства, во взгляде не прыгали хитрые искорки. И это еще больше сгущало тучи в моей истерзанной душе. – Я походила по комнатам, попросила у других девушек одежду. Примерь, должно подойти.
Она указала на тумбочку, где ждала стопка чужих вещей. Я слабо кивнула в знак благодарности. Снова скрипнула дверь, и в комнате я осталась одна.
Злость, переплетенная с болью, – разрушительная смесь. Едва оставшись наедине со своими чувствами, я снова начала погружаться в них с головой. Ненависть слепила, от отчаяния хотелось свернуться в калачик и скрыться в самом темном углу.
Однако что будет с миром, если позволю себе расклеиться? Что будет со мной?
Я уже допустила ошибку, из-за которой погибли мои родные. Сбежала, когда нужно было сражаться. Неужели позволю себе вновь наступить на те же грабли и спрячусь в тень вместо того, чтобы добиться справедливой мести?
Не заботясь о том, что останется от вечернего платья, в котором пережила худшие моменты жизни, я чуть ли не рывком сняла его с себя и бросила на пол. Замок испорчен, юбка окончательно изуродована, рукава проще отсечь.
Несколько секунд, стоя в одном белье, я с ненавистью смотрела на упавшее платье. Однако видела в нем не просто испорченный наряд, а воплощение того короткого промежутка времени, который навсегда перевернул мою жизнь.
Не задумываясь над своими поступками, я наступила голой пяткой на подол, а руками схватила лиф. Крепко вцепилась в ткань и принялась с остервенением тянуть, пока не услышала протяжный треск ниток. На душе полегчало, и, ухватившись за эти чувства, я продолжила уродовать платье. Топтала подол, представляя низших, которые бросились на нас из порталов. Терзала рукава, воображая, что царапаю лица каждого предателя…
Я не могла копить темные чувства в себе. Рано или поздно они бы хлынули наружу разрушительным потоком. И лучше я направлю его сейчас на кусок ткани, чем сорвусь на единственных людей, которые остались рядом со мной.
Слезы все-таки скатились по щекам. Я хлюпнула носом, утерла скупые соленые капли и нервно хохотнула, осознав, что теперь у меня нет никого, кроме горстки людей и вампиров, которых знаю не дольше недели. И все они со мной по какой-то причине.
Хаген не может отвернуться от меня из-за ритуала. Дакота – тень своего принца. Она здесь ради него. Ну, а Нокс… Его я вовсе не понимаю, хотя и догадываюсь, что чародей следует лишь за своей выгодой.
Отдышавшись после короткого приступа разрушительной ярости, я бесстрастно взглянула на комнату, усыпанную обрывками ткани. Эта картина напомнила о том, как совсем недавно я оставила похожий погром в резиденции, уничтожив там с десяток перьевых подушек. Тогда я злилась из-за того, что Хаген не хочет отпускать меня из своей обители. Заключение в золотой клетке казалось главнейшей проблемой. Я еще не догадывалась об истинной сути ритуала, ничего не знала о своем прошлом и о том, что худшее только впереди.
Выгорев, ярость оставила на душе зияющую пустоту и спокойствие. Но не умиротворенное и тихое, а смиренное. Когда больше не можешь кричать, потому что голос осип.
Понимая, что потратила и так много времени, я поспешила одеться. Вещи, которые принесла Дакота, действительно подошли мне. Темные узкие джинсы и кожаная короткая куртка сели отлично. Чужие поношенные ботфорты тоже пришлись впору. А вот красная водолазка под горло, судя по рукавам, оказалась большой. Они торчали из-под черных манжет куртки и доставали до костяшек пальцев. Может, так и задумано? Почти замена перчаткам.
Пожав плечами, я решила, что сойдет. Наспех причесалась гребешком, который нашла на той же тумбочке. Старалась не думать, что его Дакота тоже у кого-то позаимствовала. Не стала делать никакую прическу и оставила розовые локоны распущенными.
Пока торопилась в общую ванную комнату, чтобы умыться, в голову пришла странная, совершенно неуместная мысль: краска для волос хоть и дешевая, но держится отлично. Не то что я.

* * *

– Я уже думал, ты замуровалась в своей комнате, – вместо приветствия протянул Нокс, поймав меня на выходе из общежития Химер.
Чародей появился из-за угла здания так неожиданно, что я не смогла скрыть изумления во взгляде, которое быстро сменилось целым ворохом чувств. Как мне относиться к Ноксу теперь, после всего случившегося?
Ненавидеть его было просто. Раз за разом повторять, что маг возится со мной не ради меня, а ради меча, который ношу в своей душе. Вспоминать, как Нокс столкнул меня с крыши, а потом поцеловал, чтобы вывести на эмоции. Злиться и плеваться ядом, видя в нем все плохое, – легче простого.
Но после сегодняшней ночи темные краски разбавились светлыми штрихами, а густая черная тень приобрела более реальные очертания человека.
Найдя меня в лесу, Нокс не отвез прямиком к Хагену, хотя наверняка знал, что получит за это хорошее вознаграждение. Он не оттолкнул меня, когда я попросила его остаться со мной. А то, как он пытался согреть мои босые ступни своими грубыми, но горячими ладонями…
– Ты в порядке? – В шелест его голоса закралась тревога.
Нокс осторожно коснулся моего плеча, и только тогда я пришла в себя, вдруг осознав, что все это время глупо пялилась в серебристые глаза парня, думая о чем-то своем.
– Не выспалась, – сухо отмахнулась я и спешно отвернулась, засмущавшись самой себя.
– Так и знал, что не стоило вас с Дакотой оставлять наедине, – криво ухмыльнулся Нокс, а я вспыхнула.
Весы снова качнулись в сторону ненависти, утратив едва выстроенное равновесие. Я даже испытала некоторый стыд за то, что позволила себе думать, будто Нокс может быть нормальным. Не хорошим, а хотя бы нормальным!
– Тупая шутка. – Брови стянулись к переносице. Я резко развернулась на пятках и размашистым твердым шагом двинулась куда глаза глядят.
Перед взором всего на пару секунд выросли знакомые недостроенные здания, кирпичные стены которых покрыты граффити, и цветные жилые фургоны. А затем все краски резко смешались, картинка сменилась. Это Нокс поймал меня за шиворот и дернул, поворачивая лицом к себе.
– Нам в другую сторону. – Он наклонился так, чтобы наши лица были на одном уровне.
Неожиданная близость парня прогнала по телу волну жара. А когда мой взгляд опустился к нижней части лица мага, кровь прилила к вспыхнувшим щекам. Нижняя губа Нокса, чуть пухлее верхней, была сильно покусана, из-за чего нежная раненая кожа имела бледно-красный оттенок. А ведь это след моих зубов…
– Хватит, – слишком резко выдохнула я.
Зажмурилась, чтобы не видеть чертовы губы и не вспоминать, как целовала Нокса, пока где-то умирали мои родители. Сделала пару шагов назад, чтобы не ощущать терпкий запах корицы и машинного масла, в который куталась, как в мягкий плед, пытаясь уснуть. Запах, который вдыхала, думая о Ноксе, хотя должна была волноваться о родных. Должна была быть рядом с ними и Хагеном.
Должна была. Но думала только о себе.
Все-таки Нокс был прав, когда отстранился первым. Нам вообще не стоило сближаться, даже зная, что эта мимолетная игра в чувства ни к чему не приведет. Я пыталась забыться, ощутить себя живой в объятиях парня, которого хотя бы на одну ночь выбрала сама. Я хотела сделать последний глоток свободы, но она оказалась ядом, который жадно глотала, пока из-за меня умирали люди.
Я ничтожество. Ненавижу себя.
– Прости. – Нокс и шагу не сделал мне навстречу и буркнул извинения так быстро, неохотно и тихо, что я успела решить, будто мне показалось. Но парень вдруг продолжил: – Не нужно было так шутить. У тебя ведь родители…
Он запнулся, недоговорив. Несказанное слово повисло в воздухе. Было бы лучше, если бы Нокс не умалчивал правду, которая и так нам обоим известна. Понимаю, он не хотел меня ранить, напоминая о больном. Но так он невольно сделал еще больший акцент на фразе, конец которой оба знаем.
– Умерли. Они умерли, Нокс, – надтреснутым голосом произнесла я то, на что ему не хватило духа. – Как еще сотни людей, которых военные считали пропавшими. Которые стали монстрами. Из-за меня.
Я кожей ощутила на себе чужие взгляды, но оглянуться не решилась. И так слышала, что по полупустынным улицам лагеря уже ходят проснувшиеся Химеры, группками направляясь к зданию столовой. Где-то сбоку скрипнуло окно, и мое воображение лихо дорисовало новых зрителей.
А чего я ожидала? То, что я сэйки, больше ни для кого не секрет. Химеры и вовсе узнали об этом одними из первых, когда сама призналась им в том, на какие фокусы с мечом способна. А теперь в лагерь прибыл сам принц вампиров. Настоящий театр под окнами!
– Сандра, не здесь, – понизив голос почти до шепота, произнес Нокс и мотнул головой, как бы прося следовать за ним.
– Меня Хаген ждет. – Я сначала потопталась на месте, затем упрямо попятилась.
Нокс тяжело вздохнул, поймал меня за локоть и потянул за собой, уже на ходу говоря:
– Знаю. К нему мы и идем.
– Мы? – глупо повторила я, а парень ухмыльнулся. Но не весело, а как-то устало, почти болезненно.
– Если Хаген думает, что на моей территории может устанавливать собственные правила, то придется его разочаровать. Может, он и король вампиров, но король Химер здесь я.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не нарваться на очередную проблему. Я вспомнила о том, как в первый день своего пребывания в лагере подслушала собрание Химер, на котором Феликс возмущался тем, что Нокс берет на себя слишком много. У Химер нет предводителя. Их власть – в унисоне голосов.
Я недоумевала, чем недоволен Феликс. Почему парень считает, что Нокс перегибает палку? Но теперь, кажется, поняла.
Когда Нокс решил, что я точно не буду сопротивляться, он отпустил мой локоть. Однако все пять минут, пока мы шли, он постоянно оборачивался, проверяя, иду ли следом.
Как нелепо. Сбегать я не собиралась, прекрасно понимая, что это бессмысленно. Если не приду к Хагену сейчас, он сам найдет меня. Пока что на мирный разговор есть хотя бы слабая надежда. Но, ослушавшись, непременно обреку нас на очередную ругань.
Мы шли молча, хотя я видела, что Нокс хочет мне что-то сказать. Поняла это по тому, как часто он оглядывался, проверяя, есть ли кто-то рядом. Но вокруг полно людей и вампиров. Химеры уже проснулись и, такое чувство, первым делом побежали смотреть на меня, маскируясь за какими-то не особо важными делами.
Многих Химер я узнала. Издалека увидела Одри с ее подругами. Вампирши сидели под навесом возле здания столовой и потягивали что-то из закрытых матовых стаканчиков, оживленно о чем-то болтая. Однако стоило им заметить нас с Ноксом, девушки притихли. Они поприветствовали нас слабыми кивками и проводили взглядами до поворота, за которым мы скрылись, наконец-то оставшись наедине.
Здесь я не чувствовала, что на меня кто-то смотрит, и смогла облегченно выдохнуть. Однако воздух встал поперек горла, когда Нокс произнес:
– Ты не виновата ни в чьих смертях.
– Что, прости? – прищурившись, спросила я.
Он не повторил сказанного, прекрасно понимая, что я все слышала. Только уставился на меня непроницаемым жестким взглядом, ожидая какой-то реакции. Я часто заморгала, недоуменно передернула плечами. Крохотный жест, но он с головой выдал мой протест.
– Хаген придурок, – Нокс отвел взгляд в сторону улицы, с которой мы только что завернули. – Сказал, не подумав. Я уверен, на самом деле кровосос в короне так не считает. Я не защищаю его, просто…
Он умолк, наблюдая, как среди разноцветного ряда домов на колесах в одном из фургонов распахнулась дверь. На ходу надевая осеннюю куртку, на улицу вышел Феликс. Светловолосый чародей заметил Нокса и недовольно скривился. Затем его взгляд остановился на мне.
Я думала, Феликс просто пройдет мимо, но удивилась, когда он поджал губы и слабо кивнул в знак приветствия. Надо же, выходит, он меня не ненавидит, как могло показаться в день нашего знакомства и во время сорванных испытаний…
– Ты что-то говорил? – Я обернулась к Ноксу, когда Феликс исчез за углом обшарпанного здания, в тени которого мы стояли.
Плотно сжатые губы Нокса сложились в слабую улыбку. Парень запустил пальцы в черные короткие волосы, едва достигавшие кончиков ушей, и пригладил их назад. Правда, это подобие строгой прически разрушилось в тот же миг, когда Нокс убрал ладонь. Чернильные прядки снова упали на виски.
– Разве мы о чем-то говорили? – в своей привычной манере протянул он с полуулыбкой, которая так не сочеталась с жестким блеском серебряных глаз.
Нокс развернулся на пятках и подошел к люку, который очевидно выделялся на фоне покрытой желтой листвой земли.
– Спасибо, – слабо шепнула ему в спину.
Думала, Нокс не услышит, но напряженная линия плеч вдруг дернулась, открытые в полуперчатках бледные пальцы парня едва заметно дрогнули. Только эти признаки выдали Нокса, ведь он не обернулся, не кивнул и никак не дал понять, что разобрал короткое слово в шелесте ветра.
Мы вместе подошли к люку, который Нокс легко открыл. Я подалась чуть вперед, чтобы заглянуть в глубь уходящего под землю хода, а парень пояснил:
– Хаген попросил выделить для вашего разговора самое защищенное и безопасное место. Сначала я чисто из вредности хотел посадить его в столовую, но решил, что королек шутку не оценит.
Я щелкнула языком и не сдержала шумный недовольный вздох. Нокс как ребенок. Большой обиженный ребенок.
– И выбирая между столовой и подвалом, ты выбрал подвал, потому что не захотел делиться с Хагеном едой? Я правильно поняла?
– Мысль хорошая, но неверная. Все-таки я не такой негодяй, как ты думаешь.
Наверное, оторви я взгляд от черного зева спуска, то увидела бы, как Нокс мне подмигивает. Однако я специально не стала поднимать глаза.
Для Нокса наша мимолетная близость ничего не значит. Если верить Одри, он меняет девушек как перчатки. Да и для меня эти поцелуи были просто шансом расслабиться и отвлечься от мыслей. Но в дело вмешалась совесть, смешанная со скорбью. Ужасное, убийственное сочетание, из-за которого сложно оставаться равнодушной к тому, что было между мной и Ноксом.
Понимаю, что, останься я в резиденции, все равно не смогла бы помочь родителям. Слишком слабая, я бы оказалась растерзана низшими или, откажись я от побега, задохнулась бы в дыму подвалов. В резиденции меня зажали в угол, где поджидал лишь кровавый конец.
Но моя гибель не наполнила бы смерти родителей смыслом. Просто трупов стало бы больше. И не на один. Ведь без меня Хаген не сможет встать во главе вампиров и не займет свой пост в Едином Сенате. А дальше – переворот и кровавая бойня.
Поэтому выбор – смерть или побег – очевиден. У меня не было иного пути. Но целовать Нокса или нет – исключительно мое решение. И мне стыдно, что я, зная, какой кровавый след за мной тянется, позволила себе эту слабость.
Наверное, случись наш поцелуй в другой день, совесть бы молчала. Но меня убивает, что, пока родные страдали в зубах чудовищ, я заглушала боль одноразовыми объятиями.
– Ну, так что в этом подвале? – не глядя на Нокса, спросила я.
– Помнишь, что я тебе говорил про лагерь? – Краем глаза я заметила, как парень подошел ко мне и замер в паре шагов. – Никто не зайдет на территорию Химер, имея злые намерения. Никто не останется надолго в лагере без клейма, что глушит действие защитных чар, которые выгоняют чужаков. Этот подвал – сердце нашего дома. Место, с которого все началось. Здесь сосредоточена вся магия, окружающая территории Химер.
От его слов, от голоса, пронизанного чувством гордости и восхищением, моя кожа покрылась мурашками. Мне показалось, это место невероятно важно для Нокса, а потому то, что чародей пустил сюда Хагена, виделось мне серьезным шагом к их примирению. Но понимал ли это сам принц?
Я не стала напоминать Ноксу, что защитные чары не безупречны. Тот же Хаген как-то сумел открыть портал прямо на территорию лагеря. Однако Хаген не собирался вредить Химерам. Он пришел за мной. К тому же он принц и, даже лишенный большой доли сил, которые временно запечатаны в Мергере, все еще остается достаточно могущественным.
Нокс спускался первым. Перед тем как полезть вниз, он достал из-под полуперчатки лигатту, бумажный амулет, исписанный символами, как заклинаниями, и зажал свой проводник магии между указательным и средним пальцами. Я заметила, как резко посерьезнел его взгляд, а в следующий миг лигатта зависла в воздухе, будто подхваченная потоками воздуха.
Я не успела понять, откуда в руках Нокса взялась зажигалка. Он достал ее с ловкостью фокусника, щелкнул возле бумажного амулета и так же быстро спрятал обратно.
Подожженная лигатта медленно, подобно пуху одуванчика, начала опускаться вниз. Она плыла вдоль лестницы, уходящей под землю, освещая ступени и голые каменные стены.
Нокс спустился достаточно быстро. Я поняла это по лигатте, которая догорающим факелом вновь поднялась наверх, чтобы теперь проводить меня.
Я тяжело вздохнула, пытаясь успокоить встревоженное сердце. Я переживала, но не из-за спуска и таинственной тьмы подвалов, а из-за Хагена, который уже ждал внизу.
Лигатта поползла вниз, и я поняла, что тянуть больше нельзя. Разговора с Хагеном все равно не избежать, а спускаться лучше со светом. Как оказалось, того, что заглядывал в ход-колодец с улицы, было недостаточно, так как спуск находился под небольшим уклоном. Пройдя примерно половину пути, я перестала видеть небо, которое провожало меня на первых ступенях.
– Осталось немного! – подвал эхом принес голос Нокса.
Спустя минуту я уже слезала с последних ступенек. Старалась быть самостоятельной, но Нокс все равно подхватил меня за талию и помог спрыгнуть.
– Это было лишним. – Я пригладила растрепавшиеся волосы, пряча за локонами слабую вежливую улыбку.
– Я тоже так считаю, – за спиной раздался строгий голос Хагена, и уголки моих губ резко опустились.
Даже не заметила, что он и Дакота уже здесь.
Повисло гробовое молчание. А так как мы находились глубоко под землей, от этого было вдвойне не по себе. Не зная, куда деть взгляд, я решила осмотреться. Помещение, где мы оказались, назвать обычным подвалом язык не поворачивался. Оно больше походило на склад магических проводников.
У стен, поблескивая в желтом свете фонаря, рядами лежали цветные камушки разных размеров, форм и пород. Под низким потолком гирляндами висели бусы, флажки, полупрозрачные ткани. На стенах – ленты, веера и редкие бумажные амулеты – единственный вид проводников, не привязанный к определенной стихии. Нужной энергией лигатты наполняли выученные и начертанные знаки.
В подвале была еще куча вещичек, которые на первый взгляд могли показаться безделушками, но каждая из них играла свою роль – подпитывала защитную магию, которой окружена территория Химер.
Чары этого места настолько сильны, что мне, чужачке без клейма, уже стало сложно дышать. Сомневаюсь, что дело в спертом воздухе и духоте. Это магия отторгала того, кто не является частью лагеря.
Молчание затянулось. Я встревоженно глянула на Дакоту, которая непринужденно привалилась плечом к стене, рискуя скинуть на пол пару проводников. Вампирша едва не зевала в отличие от Хагена, обычно непроницаемый взгляд которого сейчас искрил гневом. Я прекрасно знала, кто удостоен чести выбесить принца, но все равно обернулась, чтобы лицезреть самодовольную физиономию Нокса.
– Спасибо, что проводил нас, – сквозь зубы процедил Хаген, и я удивилась, как подобные слова вообще можно произнести таким тоном.
– Да без проблем, – криво улыбнулся негодяй.
Чародей прекрасно понимал, на что Хаген намекает. Но специально, чтобы показать – Нокс никуда не уйдет, – подошел ко мне со спины, положил пятерню мне на макушку и от души взъерошил недавно приглаженные волосы.
Это разозлило и меня, и Хагена. Но едва увидев, как искривилось аристократичное лицо принца вампиров, я расслабилась. Все-таки как же бесит то, что он считает, будто может мной распоряжаться, как своей вещью! Я даже готова подыграть Ноксу, лишь бы задеть Хагена. Уж слишком глубоко его вчерашние грубые слова ранили мое сердце.
– Давайте ближе к делу, – поторопила я, уже ощущая недостаток кислорода. – Или хотите сказать, я лезла в эту яму ради дружеских посиделок?
Взгляд Хагена метнулся мне за спину. Туда, где все еще стоял Нокс. Я не видела лица чародея, но нутром чувствовала, что его покусанные, припухшие губы сейчас растянуты в ехидной улыбке.
Хаген не стал унижаться, прогоняя Нокса. Он одарил его последним тяжелым взглядом, после которого предпочел делать вид, будто Химеры здесь нет.
– Сандра, мы должны вернуться в резиденцию, – тоном, не терпящим возражений, выдал принц.
Мои брови дернулись вверх, из горла вырвался нервный смешок.
– И ради одной этой предсказуемой фразы ты затащил меня под землю? Эти слова не должен был никто подслушать, да? Смешно! И нет, Хаген, я не поеду в резиденцию.
Принц устало прикрыл веки и скучающе произнес:
– Мы спустились сюда, потому что я знал, что ты будешь сопротивляться. Но сейчас никто не должен даже думать, будто между будущим королем и его сэйки разлад.
– Ага, да, – задумчиво протянул Нокс, явно издеваясь.
Дакота, глядя на него, закатила глаза. Хаген предпочел игнорировать выходку.
– Сандра, не думаю, что мне нужно пояснять, в какой ситуации мы все сейчас находимся. Все те годы, которые ты считалась пропавшей, а Мергер – навсегда утерянным, я жил по запасному плану. Вместе с семьей врал про сэйки и меч, чтобы не сеять панику, но слухи все равно гуляли. Многие не верили, что я смогу добиться короны. Я сам не верил, но продолжал вести себя так, будто власть уже моя. Если ритуал не свершится в последний день алой луны, то силу короля получит достойнейший. Тот, кто вызывает большее уважение, почитание… Страх.
– И это, разумеется, не ты, – подхватил Нокс. На удивление без едкого тона.
Хаген едва заметно передернул плечами и спрятал руки в карманы светлого, опускающегося ниже колен плаща.
– Не знаю. Теперь, когда настали смутные времена алой луны, я уже ни в чем не уверен. Если бы Сандра и Мергер не нашлись, королем бы наверняка стал один из глав пятнадцати стран. Отец хотел сделать кого-то из них преемником, но я всегда считал, что это плохая затея.
От тоски, которая сквозила в его голосе, мне почему-то стало больно, как за саму себя. Хаген искренне переживал, что не сможет продолжить дело своего рода. Упустит шанс, и из-за этого мир утонет в крови. Бойни за власть, недовольные выстроенным равенством вампиры, угнетенные люди… Я разделяю страх Хагена, но не готова возвращаться туда, где уже погибли невинные.
– Невероятное везение, что все встало на свои места. Ты нашла Мергер, а я – тебя. Теперь нам остается лишь держаться друг за друга и ждать, когда алый свет луны начнет рассеиваться.
Хаген говорил проникновенно и очень убедительно. Но когда он протянул мне ладонь, облаченную в белую перчатку, я не смогла ее принять.
– Ты говоришь, что сейчас важнее всего беречь друг друга и прятаться, дожидаясь лучшего момента для ритуала. Но тебе не кажется, что в резиденции, куда ты меня зовешь, небезопасно?
Перед глазами снова вспыхнули совсем свежие, ярко-бордовые воспоминания о резне, которая случилась этой ночью. В той самой резиденции, в которой, по словам Хагена, безопасно.
– Кто-то среди королевских приближенных предал вас, – не жалея принца полуправдой, выдала я. – И уверена, предаст снова. Только в следующий раз будет более аккуратен. Враг проберется внутрь не со вспышками порталов, а незаметно и тихо свернет мне шею. Этого ты хочешь?
– Мы усилим защиту. Проверим всех на территории…
– Не стоит! Я лучше доверюсь Химерам, чем твоим продажным слугам!
Нокс присвистнул. Дакота, удивленная, отлипла от стены и заломила бровь.
– Они не смогут защитить тебя так, как я, – сказал Хаген, а я вскипела.
– Ты не смог остановить облаву. Не смог спасти моих родителей. А теперь, когда слухи обо мне, настоящей, вернувшейся сэйки, уже расползлись, и враги станут агрессивнее, не сможешь в своей прогнившей резиденции защитить и меня. Ты забыл, что еще не король, что часть твоей силы спит в Мергере. Рядом с тобой я буду под присмотром, но не в безопасности. Снова окажусь на коротком поводке и никогда не смогу отомстить за смерть родителей!
Глаза Хагена удивленно расширились. Темные ресницы, так не сочетавшиеся с белоснежными волосами, затрепетали, когда принц часто заморгал. Я видела нараставший в нем протест, чувствовала, что он противится всему, что сказала… Но вдруг обрела совершенно неожиданного союзника.
– Сандра права. – Дакота шагнула вперед. Тени скользнули по ее лицу и остановились так, что лучи фонаря теперь падали лишь на пронзительные изумрудные глаза. – О ее возвращении теперь известно каждому не только в Нью-Сайде. Сейчас все только и ждут, что сэйки снова спрячут в резиденции. Думаешь, среди твоих подчиненных нет вампиров, которых раздражает закон, не позволяющий пить столько крови, сколько вздумается?
Она усмехнулась, а я покрылась гусиной кожей. Иногда что-то пугающее проскальзывало в словах и тоне Дакоты. Из притягательной девушки она превращалась в жутко проницательную вампиршу.
– Я могу снять всех вампиров с постов, – начал Хаген, а Дакота только отмахнулась.
– Дело не только в этом. Все-таки Сандра – будущая королева.
– Это вряд ли, – буркнула я, но никто на это даже внимания не обратил.
– Все уже знают о том, что на резиденцию напали сотни низших, которых, напомню, кто-то обратил, нарушив закон, а потом нагло открыл порталы, чтобы унизить этим Колдренов и направить свою армию против сэйки. – Цепкий взгляд Дакоты коснулся каждого в этой комнате. – Добавим сюда неимоверно длинный список пропавших людей, который растет не первое десятилетие.
Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, к чему Дакота ведет. Мы все понимали, но не решались ее перебить.
– Люди не глупы. Они сложат два и два и догадаются, что те пропавшие, которых военные не сумели отыскать, и есть обращенные низшие вампиры. Что скажет народ, когда поймет, что враг годами наращивал армию живых мертвецов, чтобы свергнуть род Колдренов, а будущий король даже пальцем не пошевелил, чтобы что-то исправить? Закрылся в бункере со своей сэйки и ждет, пока алая луна позволит нацепить корону! Что скажут о Сандре, которая забьется в угол, лишь бы сохранить свою драгоценную жизнь?
– Скажут, что это поступок разумной королевы, – абсолютно непоколебимо ответил Хаген.
– Трусливой королевы, – поспешил поправить того Нокс.
– Ничтожной, – добавила я.
– Это ничего не значит, – жестко отрезал Хаген, и в его синих глазах сгустилась тень. – Один из этапов ритуала – принесение клятв моему роду от глав пятнадцати государств. Лишь их уважение играет роль. Но эти вампиры и так присягнут мне. Не стоит рисковать ради бессмысленного почитания.
– Даже если так, тебе еще править. Смотреть в глаза людям, от которых ты и Сандра отвернулись в самое тяжелое время.
Сказав это, Дакота снова отступила в тень. Я поняла, что больше стражница не будет вмешиваться в разговор. Теперь все зависит от того, какое решение примет Хаген. И от того, как я смогу на него повлиять.
– Я согласна с Дакотой. Мы должны разобраться в происходящем. И я говорю это не только потому, что в резиденции небезопасно, или потому, что боюсь косых взглядов людей. Я хочу найти того, кто виновен в смерти моих родителей… Действительно виновен.
Слова встали поперек горла. Я снова вспомнила, как Хаген во всем обвинил меня. Нокс, кажется, догадался о моих мыслях, потому что его ладонь вдруг сжала мое плечо. Это придало уверенности, и я продолжила:
– Не думаю, что после ритуала, когда окажусь навсегда привязана к тебе, смогу вольно разгуливать по миру, разыскивая преступников. Так что это последний шанс на месть, которая искупит мою вину перед родными. Я не могла их спасти, ведь ты, Хаген, силой увел меня из того зала. Но свое право на расплату я тебе так просто не отдам! Пусть она станет последним глотком свободы, который сделаю перед тем, как бесповоротно увязну в оковах твоей магии!
– Ради мести не обязательно оставаться здесь, – все так же спокойно напомнил Хаген. – Если это расследование для тебя так важно, я буду рассказывать, как продвигается дело.
– Этого недостаточно! – отчеканила я, и ладони сжались в кулаки, которые едва выглядывали из-под слишком длинных красных рукавов.
Безупречная выдержка принца не дала трещину. Внешне он остался так же спокоен, но я заметила, как что-то в его взгляде переменилось.
– Я согласен с Сандрой, – внезапно за меня заступился Нокс. – Да и вампирша дело говорит.
Услышав это, Дакота улыбнулась одними кончиками губ, подведенных темной помадой. Нокс продолжил:
– Сандра хочет найти виновных в смерти ее родителей, понять, кто стоит за попыткой переворота, и Химеры готовы ей в этом помочь. Ни одни солдаты не смогут добыть ту информацию, которой владеем мы.
Бледные губы Хагена сложились в напряженную нить. Принцу не нравилось то, что Нокс предлагает, но перебивать его не стал.
– Ты хочешь безопасности для Сандры, но не можешь ей ее обеспечить, потому что однажды уже едва не проиграл. – Я затаила дыхание, когда услышала столь вольное обращение Нокса к чужому королю.
Покосилась на Хагена, но не заметила тени злости или недовольства.
– И опять же, – продолжал Нокс, – Химеры снова готовы помочь. В наш лагерь не пройдут враги, а за Сандрой ежеминутно будут присматривать десятки членов банды. Это ведь идеальный вариант! Все получат то, что хотят.
– И ты тоже. – Впервые губ Хагена коснулась улыбка. Недобрая, кривоватая. От нее бросило в дрожь.
Нокс никак не отреагировал на очевидную провокацию. Сделал шаг вперед, чтобы стоять плечом к плечу со мной, и сказал:
– Я считаю, последнее слово должно быть за Сандрой. Ни я, ни ты, Хаген, не можем знать наверняка, как будет лучше и правильнее, где безопаснее и надежнее. Выбирать должна она.
Мое сердце сделало кульбит, когда Хаген кивнул. Я не верила глазам. Неужели бесстрастный принц ослабил путы и дал мне право выбора?
– Я хочу остаться с Химерами, – выпалила я не раздумывая.
Нокс рядом со мной гордо расправил плечи, наверняка чувствуя себя победителем. Хаген смиренно поджал губы. Вампир был готов, что мое решение окажется именно таким.
Только вот почему он согласился? Сомневаюсь, что стражница, член уличной банды или необращенная сэй– ки могли повлиять на решение принца. Так в чем же дело? Неужели Хаген все взвесил и тоже понял, что среди Химер мне будет лучше?
Нокс сиял самодовольством ярче начищенной монеты. Дакота ухмылялась, глядя на парня, но в ее взгляде все же читалось удовлетворение. Ну, а Хаген…
– В таком случае у меня есть несколько условий, – сказал он и, не дожидаясь ничьей реакции, сразу же начал: – Первое. Среди Химер, как и в резиденции, могут быть предатели. Поэтому для защиты Сандры я и Дакота остаемся в лагере.
Нокс безразлично пожал плечами:
– Знал, что ты это скажешь. Я не возражаю. Только вот магия этого места…
– На меня не влияет, – перебил его Хаген. – Я чувствую себя абсолютно нормально. Уверен, мы сможем пережить пару недель в лагере, не уродуя тело вашими метками…
Нокс пропустил шпильку мимо ушей. Всплеснул руками и лениво улыбнулся. Кажется, его эта ситуация только забавляла. Наверное, в лагере уже были гордецы вроде Хагена, которые считали, что их силы достаточно, чтобы победить давление защитных чар.
– Ты не настолько силен. – Я качнула головой, уже наученная собственным опытом. – Да и вечное влияние защитной магии ослабит тебя, Хаген. А еще есть Дакота и я. Как нам пережить хотя бы неделю без метки?
В подтверждение этим словам я вдруг закашлялась. Находиться в подвале, напичканном проводниками, было все сложнее.
– Я собирался сделать вам свою метку, – наивно признался Хаген. – Думал, сам защищу вас…
– Это, конечно, благородно, но глупо. Ты вечно забываешь, что пока что ты не король.
– Сандра права, – кивнул Нокс и вновь потрепал мою розовую макушку. – Не стоит отказываться от нашей помощи. Обычно Химеры не предоставляют укрытие и не ставят клеймо просто так. Место в лагере нужно заслужить, доказав свои способности и произнеся клятвы. Но, уверен, ради королевских гостей большинство наших согласятся сделать исключение.
Слова Нокса оживили в памяти недавние воспоминания – он просил сделать подобное исключение для меня одной. А я отказалась, не желая быть лишь гостьей. Именно в тот вечер я выдала себя с головой, на эмоциях рассказав всю правду о Мергере. Тогда-то Химеры и поняли, что я сэйки, и моя жизнь перевернулась…
– Хорошо. Когда? – сухо поинтересовался Хаген, глядя на Нокса, который по-мальчишески улыбался. Будто выиграл не спор, а гору денег.
– Завтра. Нужно все подготовить. Я займусь этим, поговорю с Химерами, достану материалы и завтра нанесу каждому из вас клеймо.
– Ты так уверен, что Химеры согласятся? – Дакота выгнула угольную бровь.
– Примерно половина Химер – вампиры. Как думаешь, посмеют ли они отказать будущему королю? – вопросом на вопрос ответил Нокс, и я поняла, что тема закрыта.
Завтра магия лагеря перестанет давить на легкие и тисками сжимать виски. Завтра я стану здесь своей. Почти по-настоящему.
На моих губах застыла глупая улыбка, но она испарилась, когда слово снова взял Хаген.
– Второе условие, – выпрямив спину, сказал он, а я вдруг поняла, что Хаген на полголовы выше Нокса. – Нам выделят отдельное жилье. Мне и Сандре – одно на двоих.
В груди разгорелся пожар. Пылающая кровь ударила в лицо.
– Ну уж нет! – взвилась я. – Это перебор!
– Это мое условие, – отрезал Хаген. – Я должен знать, что ты в безопасности. Так что либо так, либо мы уезжаем. Сегодня же.
Внутри нарастало жгучее недовольство и острое чувство несправедливости. Это нечестно! После обращения я и так буду вынуждена провести остаток жизни с Хагеном, так он еще и забирает последние дни человеческой!
– Есть другой вариант. Я могу жить вместе с Сандрой, – предложила Дакота, и шторм в моей груди немного утих.
Конечно, я бы предпочла жить одна. Но если придется выбирать между нудным Хагеном и своеобразной Дакотой, я выберу вампиршу. Однако доверит ли Хаген мою защиту стражнице, которая уже упустила меня в резиденции?
– Меня устраивает, – выпалила я прежде, чем Хаген успел отклонить такой вариант.
Принц шумно втянул носом воздух. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы принять решение.
– Ладно. Это неплохой компромисс. Дакота присмотрит за тобой, Сандра.
Взгляд синих глаз замер на мне, а потом всего на долю секунды коснулся Нокса. Так вот в чем дело? Принц под безопасностью маскирует свою ревность?
Я стиснула челюсти и постаралась ни одним мускулом не выдать свои истинные чувства. Не хочу, чтобы Хаген понял, как меня все это злит. Я не собственность принца, не невеста, не раба. Я просто сэйки – часть ритуала. Но Хаген, кажется, считает иначе, раз настолько переживает о том, с кем я провожу время.
Краем глаза я глянула на Нокса. Он все еще улыбался, пытаясь казаться невозмутимым. Но я уже успела узнать парня поближе, чтобы различить сталь в серебряном взгляде и увидеть, как дрожит натянутая улыбка. Нокс тоже все понял.
– И последнее условие, – объявил Хаген, а я напряглась.
Что на этот раз? Дресс-код? Особое меню? Расписание дня для послушной сэйки?
Но нет. Все оказалось куда хуже.
– Каждый вечер, Сандра, ты будешь приходить ко мне, чтобы начать постепенное обращение. К концу месяца ты уже должна быть вампиром. Будет лучше, если эту… кхм, процедуру подготовки к ритуалу начнешь проходить уже сейчас. Так менее болезненно.
Тело оцепенело. Кровь, которая еще секунды назад текла по венам бурлящей лавой, теперь обратилась в лед. Я знала, что этот день рано или поздно настанет, но новость все равно стала шоком для меня.
– Почему? – прохрипела я.
Голос предательски дрогнул. Не знаю, в страхе ли дело или в том, что все еще нахожусь в чертовом подвале без защитного клейма, но дышать стало в разы тяжелее.
– Поверь, лучше отдавать ежедневно по чуть-чуть, чем выпустить всю кровь разом, – выдал жестокую правду Хаген. – Начнем сегодня. И пойми, это в твоих же интересах.
Если раньше Нокс и Дакота вмешивались в разговор, чтобы поддержать меня, то сейчас они оказались бессильны. Дакота приняла сторону принца. Нокс молчал, скорее, осуждающе и мрачно, но тоже не мог ничего поделать.
Словно в тумане, я кивнула. Хотелось поскорее закончить этот разговор, выбраться прочь из подвала и наконец-то вдохнуть полной грудью.
К счастью, третье условие Хагена было последним.
Наверх я поднялась самой первой.

Глава 3

Уже во второй половине дня Нокс сумел уладить все вопросы, и Химеры, повинуясь одному из условий Хагена, выделили нам новое жилье. Выбор небольшой: старый фургон со снятыми колесами, обустроенный под тесную квартирку, и маленький домик-сторожка неподалеку. Ни в одном из вариантов не было санузла, поэтому выбирала исключительно на свой вкус. Все равно придется каждый раз таскаться в общежитие за благами цивилизации…
По моему решению мы с Дакотой заселились в дом на колесах. Точнее, уже без. Сделано это было по двум причинам. Во-первых, жизнь в фургоне для меня в новинку. И пусть разницы особой нет, все равно интересно. Во-вторых, в фургоне хоть и не так много мебели, но зато есть две раздельные узкие кровати по разные стенки «комнаты», а в сторожке она только одна, пусть и достаточно большая.
Дакота пообещала присматривать за мной, но не надоедать, как это, уверена, делал бы Хаген.
– Ты меня даже замечать не будешь, – заверила вампирша, отдыхая на своей постели, местами застиранной до дыр. – Тем более вокруг полно народу. Ты всегда под надзором десятков пар глаз.
Больше до вечера мы не разговаривали. Каждая молча сидела в своем углу. Дакота что-то читала, запрокинув ноги на дряхлую тумбочку в изножье, а я просто пялилась в потолок, местами раскрашенный ржавчиной.
Делать ничего не хотелось. Хотя, наверное, стоило себя чем-то отвлечь. Однако я продолжала истязать себя воспоминаниями о родителях и о моих многочисленных ошибках, из-за которых все обернулось именно так. Мысли о прошлом душили спокойствие, а о настоящем и будущем – пугали. Я не могла отделаться от чувства, что сегодняшним вечером сделаю первый шаг за рубеж своей человечности.
Через сколько дней Хаген посчитает, что мое тело уже адаптировалось под недостаток крови? И адаптируется ли оно вообще? Головокружения, слабый пульс, низкое давление, усталость и сонливость. Это меньшее, с чем придется столкнуться, чтобы потом все равно умереть без единой капли крови в теле… И проснуться вампиром.
Когда это случится?
Я повторяла этот вопрос раз за разом, глядя стеклянными глазами в потолок. Я боялась того, кем стану, потому что привыкла быть человеком и совершенно не знала, каково быть вампиром.
Буду ли испытывать жажду? Смогу ли спокойно смотреть на кровь? Не кинусь ли на человека, лишь почуяв солоноватый стальной запах?
Рожденные вампиры привыкли к своей сути и умеют ее контролировать. Но что будет со мной?
Когда эти мысли и чувство вины меня окончательно вымотали, на улице уже начали сгущаться сумерки. Близился час, когда мне придется отлипнуть от подушки и пересечь узкую улицу, чтобы оказаться у дверей дома, где расположился Хаген. Да, наш фургон ему видно из окна. И сомневаюсь, что это совпадение.
– Ты сегодня не ела, – не отрывая глаз от книги, заметила Дакота, когда я, набравшись смелости встретиться с Хагеном, встала с кровати.
На страницы падал свет настенной лампы, но вампирша, способная видеть в темноте, включила ее исключительно для моего комфорта.
– Не хочу есть.
Дакота подняла взгляд от книги и положила ее вниз страницами на колени. Я впервые за день взглянула на обложку и поняла, что это какой-то роман.
– Ты ведь к Хагену собралась? – глядя на меня из-под нахмуренных бровей, спросила соседка.
– Куда же еще? С вашим конвоем особо не погуляешь…
Эти слова я буркнула себе под нос, но вампирша все равно услышала и шумно прыснула:
– Я ведь сказала, можешь делать что хочешь, красотка. Поверь, я причиню неудобств ничуть не больше твоей тени.
Тени, значит… Всегда бесшумная и незаметная, но всегда рядом. Ясно.
В фургоне было достаточно прохладно из-за отсутствия отопления и тонких металлических стен, так что перед выходом мне даже собираться не пришлось. Разве что куртку застегнуть.
– Все-таки сходи в столовую, Сандра, – посоветовала Дакота, когда я уже направилась к выходу из нашего дома на колесах. – Тебе нужно поесть перед…
Дакота осеклась, виновато прикусила губу. Наверное, она решила, будто ее слова меня как-то заденут. Но у нее бы не вышло встревожить меня больше, чем это сделала я сама. Я и так провела весь день в мыслях об одном и том же.
– А ты? Пойдешь со мной?
– Да, – прямо призналась Дакота, но добавила: – Можем пойти вместе. Но если хочешь побыть одна…
– Хочу побыть одна, да. – Я сразу же кивнула.
– Тогда ты меня не заметишь. – Девушка понимающе улыбнулась.
От этого мне не стало спокойнее на душе. Все-таки это не свобода, а лишь ее подобие. Но лучше так, чем вечное сопровождение и полное отсутствие личного пространства.
Прохладный уличный воздух пах сыростью и костром, дым от которого виднелся за стройными рядами фургонов. Оттуда доносились голоса, нестройно поющие незнакомую мне песню, и смех. На какую-то секунду подумала сходить на огонек, но я подняла голову, и перед глазами возник захудалый домик, в котором меня ждал Хаген.
Окна – черные бездны. Дверь чуть приоткрыта. Принц уже ждал меня.
Желудок сжался в комок и подскочил к горлу. Перед глазами закрутились воспоминания о резиденции и родителях. В ушах звенели слова Хагена о долге.
Я застыла посреди пустой улицы, пытаясь вдохнуть. Никогда не была такой рохлей. Все эти побеги от военных, преследования и похищения не сломили меня. А вот смерть родителей… Наверное, только после нее я действительно поняла, что натворила и в каком ужасном положении оказалась не только я, но и все человечество.
Идти к костру сразу перехотелось. Но и направиться к Хагену прямо сейчас тоже не могла. Недолго поразмыслив, я последовала совету Дакоты и все-таки зашагала в сторону столовой.
Аппетита не было никакого, но я заставила себя съесть хотя бы небольшую порцию вареного картофеля, который сама наложила у раздаточной. В столовой никого не оказалось, и от этого на душе стало совсем тоскливо.
Когда я была здесь в прошлый раз, Химеры делили жребий на мои испытания. Шум стоял такой, что окна едва не дребезжали в рамах, а стены вибрировали от гомона голосов. Все столы были забиты. А сейчас… Я одна.
Без энтузиазма умяв остывший ужин, я не стала спешить. Решила немного посидеть в одиночестве и тишине, чтобы растянуть время и не идти к Хагену как можно дольше. Принц не задавал конкретных временных рамок. Сказал «вечером», «перед сном» или что-то вроде того. Так что торопиться некуда.
Я качалась на стуле, глядела в потолок и снова думала. Мысли всегда одни и те же, но оттого не менее болезненные. Чертовы ядовитые занозы, терзающие сердце.
Смерти родных. Человечество. Долг. Свобода.
Сколько можно тянуть эту мысленную жвачку?
Устав запугивать саму себя, я оставила опустевший поднос на столике и вышла прочь. Нужно срочно сделать глоток воздуха, проветрить голову. Но когда за моей спиной закрылась дверь, я поняла, что на улице, во дворе столовой, не одна.
За столиками под навесом сидели две девушки. Сначала я не разглядела их и подумала, что одна из них – Дакота. Она ведь обещала всегда быть рядом. Но нет.
– Сандра, посидишь с нами?
Сначала я узнала Одри по голосу. Уже приблизившись, я разглядела и гриву темных кудряшек, и отменную фигуру, которую не спрячешь под несколькими слоями одежды.
На какую-то секунду я застыла, не зная, что ответить на приглашение. В конце концов, именно Одри на моих испытаниях подсказала неправильную дорогу, направив прямиком в лапы солдат. Может, она же меня и выдала военным?
– Посижу, – сквозь зубы процедила я, выдвинула пластмассовый стул и села напротив вампирши.
У меня есть вопросы. И сейчас самое время их задать.
– Боевой настрой? – заметив мой хмурый взгляд, спросила вторая девушка.
Я узнала ее по светлым волосам, собранным в смешные хвостики, и по серебряному колечку в носу. Подруга Одри.
– Настрой так себе, – буркнула я, скрестила руки на груди и недобро посмотрела на Одри. – Но кто знает, может, ответы на несколько вопросов помогут его улучшить?
Одри шумно вздохнула и отставила стаканчик, от которого пахло чем-то резким. Она прикусила губу и, тщательно подбирая слова, произнесла:
– Я догадываюсь, что тебя интересует, Сандра. Не знаю, поймешь ли меня, но отвечу как есть.
– О чем речь? – Блондинка завертела головой, поочередно смотря то на меня, то на Одри. От этого ее тонкие хвостики подпрыгнули в воздух.
– Милли. – Одри серьезно посмотрела на подругу.
Она больше не сказала ни слова, но Милли понятливо протянула:
– А-а-а… Ой.
– Хорошо, давай сразу к делу, – не отводя взгляда от посерьезневшего лица Одри, начала я. – Это ты выдала меня Колдренам?
Одри прикусила пухлую нижнюю губу клыком. Ее тонкие брови стянулись к переносице.
– Не совсем, – неохотно протянула она. – Скажем так, я была одной из тех, кто предложил это сделать. Понимаешь, когда ты пришла к нам в лагерь и рассказала, что какой-то меч не убил тебя, а растворился в теле… Все вампиры сразу поняли и про клинок, и про тебя.
Я понятливо кивнула. Облокотилась о стол и подперла лицо кулаком одной руки, а пальцами второй принялась нервно тарабанить по пластиковой поверхности. Не думала, что Одри так легко признается…
– Ты злишься? – спросила Милли, хотя я ожидала подобного вопроса от Одри.
– Нет, – мотнула головой я. – Узнай я о том, что вы меня «предали», еще пару дней назад, может, и злилась бы.
– Мы тебя не предавали! – поправила Одри, чуть подавшись вперед.
– Знаю. Поэтому и говорю, что не злюсь. Вы сделали то, что требовалось, – вернули сэйки и Мергер будущему королю. Просто не понимаю, почему?
Я оторвала взгляд от своих пальцев и внимательно всмотрелась в смуглое лицо Одри. В темноте не было видно цвета ее глаз, но я и так помнила их ореховый насыщенный оттенок. Сейчас они слабо поблескивали в свете далеких огоньков окон и редких уличных фонарей.
– Не понимаю. – Одри склонила голову набок, и львиная грива кудряшек чуть покачнулась.
– Сейчас такое неспокойное время, – устало обронила я, – меня пытались убить, чтобы не допустить правления Хагена. Вампиры недовольны законами, которые установили Колдрены. Им не нравится лимит на кровь, раздражает мнимое равенство с людьми.
– Не все вампиры такие, – в сердцах выпалила Милли, которая тоже не была человеком.
– Знаю. – Я кивнула ей. – И именно этого не понимаю. Почему вы предпочли выдать меня Хагену, подстроили мои испытания так, чтобы в итоге я попала к военным? Почему не убили или не отняли Мергер? Столько запретов рухнет, если вампиров возглавит кто-то другой…
Одри и Милли пораженно молчали, слушая мои слова. Девушки не ожидали, что вместо обвинений и обид я начну философствовать.
– Возьми, – Милли пододвинула ко мне свой стакан, – станет легче.
Я понюхала жидкость в нем и сморщила нос:
– Пахнет отвратно. Что это?
– Сидр. Попробуй, на вкус он ничего, – посоветовала Милли.
Пожав плечами, я доверчиво глотнула и скривилась. Вроде яблочный сок, но отдает чем-то странным…
– Ты никогда не пила алкоголь? – рассмеялась Одри, а я помотала головой, все еще сжимая в руках почти полный стакан:
– Я росла паинькой. Кружки, секции, научные работы… Из спиртов я знала только те, что проходили в школе на химии.
– А теперь малышка выросла и пошла в отрыв! Родители больше не указ? – попыталась пошутить Милли, но вместо смеха у меня из горла вырвался сдавленный всхлип.
Боль пронзила грудь, глаза защипало от подступающих слез. Одри, которая знала явно больше своей подруги, от души дала той хорошую затрещину.
– Ауч! За что?! – взвилась Милли, а Одри шикнула на нее.
Губ коснулась натянутая, дрожащая улыбка, и я поспешила спрятать ее за стаканом, который опустошила одним глотком. Теперь горло горело не от подступающих рыданий, а от напитка, который я залпом влила в себя.
– Ух. – Я отодвинула опустевший стакан, подперла щеки ладонями и несколько раз тяжело вздохнула.
– Ты в порядке? – осторожно спросила Милли, а я вместо кивка моргнула.
– Есть еще? – вместо ответа поинтересовалась я и кивнула на стакан.
Милли удивленно округлила глаза, густо подведенные карандашом, но в следующую секунду расплылась в улыбке. Она наклонилась под стол, что-то звякнуло, а потом передо мной оказалась почти полная бутылка без этикетки и еще пара стаканов.
Пока Милли наполняла наши стаканы алкоголем, я вновь обратилась к Одри:
– Ну? Так почему вы сдали меня Хагену? Почему предпочли старую систему, а не переворот?
– Не могу говорить за всех, – отхлебнув из своего стакана, начала Одри. – Я вообще не уверена, что действительно все вампиры из лагеря хотели отдавать тебя Хагену. Наверняка есть и те, кто предпочел бы, как ты говоришь, переворот. Но пока есть открытые сторонники Хагена, его враги будут сидеть в тени. Побоятся, что в меньшинстве проиграют и заработают проблем…
– Понимаю. – Ощущая вкус яблок на языке, я кивнула. – Но вопрос в другом. Почему именно ты  за людей.
Я ткнула в сторону Одри пальцем, уже чувствуя, что начинаю плыть от выпитого. Организм, не привыкший к алкоголю, сдавался в его власть слишком легко.
– Не за людей, а за здравый смысл. – Одри развела руками. – Но ладно, если выражаться твоим языком… Я за людей, потому что они ничем не отличаются от нас: ни продолжительностью жизни, ни интеллектом. Да, люди слабее в магии. Да, им не нужно восполнять чужой кровью свои силы, потраченные на чары. Но у нас схожие ценности. Мы одинаково живем и любим. И я люблю…
На этом слове она запнулась, не договорив, а Милли очень нелепо икнула, нарушив момент откровения.
– Извините, девочки. Но, знаете, я тоже за людей! – она сказала это, гордо расправив плечи и резко опустив стакан на стол. От такого движения сидр расплескался, брызнул мне на лицо и на красную куртку Одри. Но ни одна из нас даже не поморщилась.
– Ну-ка. Давай. Почему? – Я криво улыбнулась Милли, и она отзеркалила этот жест.
Милли подняла перед собой ладонь и принялась загибать пальцы:
– Люди прикольные. Милые. Интересные. Безобидные…
– Милли! – Одри закатила глаза, а я вдруг рассмеялась.
Не знаю, в алкоголе дело или беседа стала неожиданно приятной? Странно, а ведь я садилась за стол совершенно с иным настроем.
– Ладно, – сдалась Милли и, тяжело вздохнув, призналась: – Я полукровка. Мама – человек, а мы с папой – вампиры. От него я унаследовала силы и дар открывать порталы, а от мамы – характер и любовь к людям. Мне проще других понимать, как ценно равновесие.
Я благодарно кивнула девушке и задумалась над ее словами. То, что Милли умеет открывать порталы, я видела собственными глазами, когда во время испытаний на меня и Феликса напали низшие. Выходит, мы остались живы лишь благодаря Милли, которая вовремя привела подмогу…
– Спасибо, – неожиданно для собеседниц выдала я и сделала новый глоток сидра, к вкусу которого уже успела привыкнуть. А вот к головокружению и странной легкости в теле – пока что не очень.
Вампирши удивленно переглянулись.
– Да не за что. – Милли пожала плечами. – Я часто ворую бутылки из баров. Обращайся.
Я прыснула, Одри тоже захихикала.
– Не за это. Точнее, не только… А, ладно. Забейте!
– Обожаю алкоголь за то, как быстро он помогает найти общий язык. – Одри подняла свой стакан. Ее речь прозвучала как тост, и мы с Милли тоже вскинули свои напитки, чтобы столкнуть их боками над центром пластикового стола.
Мы залпом осушили стаканы, налили еще. С каждым глотком мне становилось все легче. Ужасная тяжесть в груди отпустила, а мысли стали легкими и рассеянными.
– Когда ты к нам подсела, я думала, будет скандал! – эмоционально поделилась Милли, хлопая блестящими от алкоголя глазами.
Интересно, у меня сейчас такой же взгляд?
– Я тоже, если честно. Но вы такие кла-а-ассные. – Я дико рассмеялась, хотя повода никакого не было. Однако девушки подхватили мой смех и загнулись так, что едва не стукнулись лбами о столешницу.
Мы болтали о всякой ерунде. Успели выпить не одну бутылку на троих, а счет стаканов я и вовсе потеряла. Как и чувство времени.
– Черт, – пошатнувшись, я встала из-за столика, – мне надо идти.
– Прямо сейчас? – жалобно выгнула брови Милли.
Мир покачнулся. Чтобы устоять, мне пришлось опереться на спинку опустевшего стула.
– Ага. Иначе придется не идти, а ползти, – заплетающимся языком буркнула я, а Одри заливисто рассмеялась:
– Лучше катиться!
– Фу, нет! Стошнит ведь! – запищала Милли и от отвращения перед представленной картиной даже перестала накручивать на палец светлый локон.
Мы еще немного посмеялись невпопад. Вампирши предложили проводить меня, но я отказалась. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я захожу к Хагену.
Думать о нем на пьяную голову уже не так страшно, но все еще не особо приятно. Но лучше я пойду к принцу слегка навеселе, чем с грузом ужасных мыслей.
Махнув девчонкам на прощание, я нетвердой походкой двинулась к скромным апартаментам будущего короля.

Глава 4

– Тук-тук.
Мой нервный смех, скрип приоткрытой двери, и вот я уже внутри лачужки Хагена. Щелчок – и в скромно обставленной комнате загорелся свет. Вампиру он не нужен. Принц включил настенную лампу только для того, чтобы я могла видеть застывшую на его лице маску недовольства. И хоть она отличается от его повседневного выражения лишь более плотно сжатыми губами и холодным блеском глаз, мне все равно стало не по себе.
– Воу, ты чего? – Я захихикала, прикрывая за собой дверь.
Ватные ноги не держали, и я привалилась к двери, по которой едва не съехала на пол.
– Ты пьяна. – Не вопрос. Утверждение.
– Проницательно. – Глупая улыбка растянулась от уха до уха. Так широко, что защипало трещинки на губах. – Как вычислил?
Хаген тяжело вздохнул, но я этого не услышала из-за собственного смеха. Давно у меня не было настолько хорошего настроения! Меня веселило даже то, как раздувались ноздри вампира, когда он яростно втягивал ими воздух. Интересно, если он выдохнет, пойдет ли пар?
– От тебя несет алкоголем. – Принц скривился. – Ты ведешь себя неадекватно.
– Зато я забавная. – Я растягивала гласные, пародируя тон и голос Милли. – Это не я придумала. Девочки сказали.
– Как Дакота позволила тебе напиться?!
Хаген подошел, подхватил меня за плечи и поставил на ноги. Встряхнул и заглянул в глаза, перед которыми все плыло и качалось, будто я на корабле во время шторма.
– Просто Дакота – не зануда, – надула губы я и уже прицелилась указательным пальцем, чтобы ткнуть им в лоб Хагена, – а вот ты… Ты…
– Так, хватит.
Все еще придерживая за одно плечо, Хаген подвел меня к кровати, на которую я устало плюхнулась. Под одеялом оказалась не мягкая перина, а жесткое дерево, и я глухо застонала.
– Это невыносимо, – ругался себе под нос Хаген, зашторивая единственное окно, выходившее на наш с Дакотой фургон. – Ты едва в сознании!
– А ты бы хотел, чтобы я отключилась? Или тебе нравится легкое сопротивление? – Наверное, завтра мне будет ужасно стыдно за эти слова, но сейчас я сполна наслаждалась прелестями помутненного алкоголем разума.
Хаген даже не обернулся, но я заметила, как под свободной белой рубашкой дрогнули его плечи. Меня настолько развеселило милое смущение принца, что я загнулась пополам от хохота.
Не обращая внимания на мою пьяную истерику, Хаген сел рядом. Кровать скрипнула под нами, и этот протяжный звук тоже показался мне безумно смешным.
– Не уверен, что начинать твое обращение сегодня – разумный шаг.
– Ты за здоровый образ жизни? – отпустила уморительную, на мой нетрезвый взгляд, шутку. – Боишься опьянеть, выпив моей крови?
Хаген откинулся назад, привалился спиной к деревянной стене и запрокинул голову, глядя на низкий потолок. Он устало запустил пальцы в свои белоснежные волосы, приводя безупречный зачес в полный хаос.
– Я не опьянею, ведь не собираюсь сегодня выпивать тебя «до дна». Пояснял же, буду брать каждый день по чуть-чуть, чтобы…
– Чтобы, когда проснусь вампиром, у меня не было обратного похмелья?
Хаген жалобно выгнул брови, уголки его губ опустились настолько, что еще немного, и они оказались бы под жесткой линией подбородка. Вот настолько плохо шучу?! Уточнять вслух не стала, но на всякий случай обиделась.
– В общем, от крохотной дозы твоей крови, разбавленной спиртом, не опьянею, не переживай. Просто я считаю, что брать твою кровь вот так… Это неправильно.
Настала моя очередь хмуриться. Я привстала на локтях и уставилась на Хагена с неприкрытым раздражением:
– Меня бесит твоя повернутость на правилах. – Не уверена, что сказала бы то же самое, будь я трезвой, но алкоголь развязал мне язык. – Душнила. Ты даже одеваешься занудно.
Я дернула Хагена за край рукава рубашки, подвернутого до локтя. Принц на эту выходку отреагировал удивительно спокойно. Даже не дрогнул и не перебил, когда продолжила нападать:
– Мне душно рядом с тобой. Понимаешь? Ты как будто живешь по учебникам. Интересно, у тебя вообще есть друзья? Ты же такой скучный…
Кадык Хагена дрогнул. Он тяжело сглотнул и прикрыл веки, словно пытаясь хотя бы так отстраниться от моего пьяного бреда.
– Я принц, Сандра. – Он резко выпрямился, словно произносить эту фразу можно лишь в подобающей позе. – И ты права, я всю жизнь провел за книгами и учебой. У будущего короля нет времени на друзей.
В какой-то момент я ощутила некую близость с Хагеном. Ведь когда говорила о том, что он в жизни не видел ничего, кроме книг, на самом деле думала и о себе. Только у меня были не только учебники. Выбор более богатый, но от этого не особо приятнее вспоминать загруженное кружками и секциями детство.
Однако Хаген испортил все последней фразой. Если бы не она, у нас бы был шанс сблизиться сегодня. Хоть немного.
– Для принца, правление которого стоит на грани переворота, ты слишком часто и самоуверенно говоришь о том, что станешь королем.
Хаген улыбнулся. Вымученно. Тоскливо. Одними кончиками губ.
– Поэтому ты и здесь, – бесцветно отозвался вампир. – Чтобы этот переворот не допустить. Но мы начнем не сегодня.
И хоть он не сказал вслух, что именно начнем, я и так все прекрасно поняла.
– Почему это не сегодня?! – взвилась я, подскочив на кровати, которая жалобно затрещала, грозясь развалиться прямо под нами.
Хаген перевел на меня пустой, ничего не выражающий взгляд и ровным голосом произнес:
– Потому что ты пьяна. Не думаю, что будет правильно, если я…
– Да к черту правильность! – голос сорвался на крик. Щеки обожгло прилившей к лицу кровью. – Ты хоть знаешь, скольких усилий мне стоило все-таки прийти к тебе?! Я поэтому и пьяна! Потому что я до смерти боюсь! Я…
Я поняла, что плачу, только когда слезы коснулись губ. Крупные капли срывались с подбородка и падали на джинсы, оставляя темные мокрые пятна.
– Демоны, – ругнулась я и попыталась спешно утереть слезы, но от этого зарыдала только сильнее. Ничего не получается!
– Ты боишься меня? – удивился Хаген, а я закрыла глаза и замотала головой.
Волосы липли к влажной коже. Губы дрожали. Каждый выдох вырывался предательским всхлипом.
– Ты боишься боли?
Снова нет.
– Сандра…
Впервые за все время я услышала, что голос Хагена может звучать так. Тепло, проникновенно, волнительно. Он обнял меня за плечи и притянул к себе, заставив уткнуться хлюпающим носом в его грудь.
Я попыталась сопротивляться, но вышло совсем неубедительно. Возможно, потому что я была не в себе после выпитого сидра. А может, просто хотела спрятать заплаканное лицо, и грудь принца подходила для этого как нельзя кстати.
– Чего ты боишься? Скажи мне.
Тело била крупная дрожь. Я пыталась вдохнуть, но захлебывалась воздухом. А потому, когда начала говорить, заикалась на каждом слоге:
– Я бо-бо-юсь ст-тать монстром.
Под кончиками моих пальцев грудь Хагена поднялась и опустилась в тяжелом, глубоком вдохе. Его руки крепче обвили меня, ладони скользнули по волосам. Кажется, он прижался лбом к моему виску, потому что голос принца звучал совсем близко:
– Ты не станешь. Кровь для вампиров – наркотик лишь в больших дозах. И это еще одна причина, почему я обращаю тебя постепенно. Я не хочу злоупотреблять ни тобой, ни законом, ни силой воли.
Он провел ладонью по моим волосам, запутался в них пальцами. Прижал крепче к себе, убаюкивая.
– Нельзя пристраститься к тому, чего не знаешь. Сандра, у тебя не будет жажды. Не будет ломки. Ты не сойдешь с ума от запаха крови, понимаешь? Она потребуется тебе лишь в малых дозах как лекарство, если окажешься ранена или истощена.
– А если я сорвусь, попробовав даже каплю? – Я закусила губу, представив, как становлюсь чудовищем вроде тех низших, которые убили моих родных. – Если я не смогу себя контролировать?
– Этого не случится. Все будет хорошо, Сандра. Я всегда буду рядом, чтобы помогать тебе.
Я слабо кивнула, давая понять, что услышала Хагена. Его слова меня успокоили, но не развеяли сомнений. Мне все еще не по себе.
Какое-то время мы сидели в тишине. Я почти успокоилась, когда Хаген вдруг произнес:
– Я должен извиниться перед тобой за слова, которые сказал вчера ночью. Я был зол и сорвался. Этого не должно было случиться. – Его ладони на моих плечах сжались чуточку сильнее. – Сандра, ты не виновата в смерти своих родителей. Прости меня.
Глаза снова заволокло слезами, а горло стиснули подступившие рыдания. Я должна была кивнуть, но не нашла на это сил.
– Если кого-то и нужно винить в том, что твои родные погибли, то вини меня, – голос Хагена едва слышно дрогнул. Он тяжело вздохнул, прежде чем произнести следующие слова: – Твоя жизнь для меня была и будет важнее всего. Я не сожалею, что увел тебя из зала, когда на нас напали, но корю себя за то, что не успел вовремя вернуться, чтобы помочь твоей семье. Прости.
«Но ты был не один. Были другие вампиры, которые могли бы помочь, когда мы ушли!» – хотела сказать я, но из-за удушающих слез дыхание сбилось.
– Я больше не виню тебя, – только и сумела прошептать я дрожащими губами и сразу же ощутила, что на душе стало легче.
Комната снова погрузилась в тишину, которую нарушало лишь тяжелое дыхание Хагена и мои постепенно стихавшие всхлипы. Происходящее казалось пьяным бредом, сном, в котором и я, и Хаген оголили свои души.
Но хрустальный купол спокойствия, который мы кое-как сумели выстроить, осыпался осколками, когда Хаген вдруг сказал:
– Пойдешь обратно в фургон или мне сказать Дакоте, чтобы не стояла под дверьми?
Эти слова заставили меня резко прийти в себя. Я стремительно отстранилась от Хагена и непонимающе заглянула в его спокойное бледное лицо.
– Ты о чем?
– Дакота прямо сейчас стоит снаружи и ждет тебя, чтобы проводить в фургон, – не обращая внимания на возмущение, звенящее в моем голосе, доложил вампир.
– Я не об этом! – вспыхнула так, будто и не было той минутной слабости, истерики, слез и коротких мгновений близости с Хагеном. – Ты предлагаешь мне остаться у тебя?
– Если тебе так будет удобнее. Я присмотрю за тобой. Не переживай, ничего не будет.
– Ничего? – насторожилась, нахмурив брови. – Ты не станешь пить мою кровь?
Хаген не ответил, но я и так все поняла. Меня захлестнула обида. Алкоголь снова ударил в голову. Я хлопнула рукой по дряхлой подушке, которая лежала у моего бедра, и в воздух полетели выбитые перья.
– Ты издеваешься?! Я что, зря столько выпила?! Думаешь, я это от хорошей жизни сделала?! Да я переживаю! И так хоть как-то дала себе расслабиться!
– Сандра, – вампир предостерегающе шепнул мое имя и аккуратно оттащил к себе подушку, в которую я снова собиралась прицелиться кулаком. – Не начинай.
– Это ты не начинай! Пей мою кровь сегодня или никогда! Ясно?!
Я с силой стукнула ногой по стене, возле которой и стояла кровать. Лампа замигала. На полочке над постелью что-то со звоном упало.
– Такой смелой, как сегодня, я уже не буду! А первый шаг всегда самый страшный! Давай! Ну!!!
Каждый раз, представляя, как Хаген будет пить мою кровь, я думала, что он аккуратно усадит меня к себе на колени, заботливо отодвинет волосы и осторожно укусит. Так, что я ничего даже не почувствую. Иногда в моих фантазиях он был не настолько близко, а держал дистанцию, предпочитая пить из запястья.
Но то, что произошло сейчас, стало для меня полной неожиданностью.
Хаген нечеловечески быстро оказался рядом. Его ладонь легла мне на затылок, но не чтобы осторожно поддержать голову, а чтобы сжать в кулак волосы. Жестко, до боли. Я вскрикнула, когда Хаген резко дернул, заставляя запрокинуть голову назад, но я повиновалась молчаливому приказу. Свет лампы ударил в глаза, ослепляя. Я не видела ничего, кроме плывущих разноцветных кружков. Чувствовала лишь боль в затылке от натяжения волос, которые Хаген грубо держал в кулаке.
Но постепенно шок спадал. Рука Хагена отпустила мои волосы и скользнула вниз, остановившись на спине меж лопаток. Ко мне потихоньку возвращались чувства, но все они были сконцентрированы в одной точке.
Шея горела там, где ее губами касался принц. Это было почти похоже на поцелуй, но настолько странный, извращенный, что хотелось по-животному рычать.
Я застонала от боли, жалея о том, что Хаген перестал тянуть меня за волосы. Лучше бы он и дальше продолжал отвлекать внимание. Я попыталась вырваться или хоть как-то в движении ослабить боль, но не получилось. Хаген поймал меня в плотное кольцо рук.
Жар усиливался, кожа горела. Теперь помимо раскаленных губ принца я ощущала его острые клыки. Иногда Хаген сбавлял натиск, отстранялся и, тяжело дыша, слизывал выступившие на коже рубиновые капли. Не все ему удавалось поймать, и некоторые алые бусинки стекали к ключицам, а затем – под разорванный ворот водолазки.
Я заскулила, когда Хаген, издав нечто, похожее на рык, снова прильнул к моей шее. Вновь заерзала, пытаясь отодвинуться, но только ухудшила ситуацию.
– Потерпи. Еще чуть-чуть, – шепнул Хаген, и его губы оставили горячий алый след на моей мочке.
Он толкнул меня на подушки, навалившись сверху. Я вскрикнула от неожиданности, а потом – от нового приступа колючей боли. Знание, что скоро пытка кончится, усилило нетерпение, но извиваться под принцем было сложно: одной ладонью он сжимал мой подбородок, удерживая голову в повернутом положении, а второй вдавливал мои пойманные запястья в изголовье кровати.
– Я больше не могу, – захныкала я, уткнувшись Хагену лбом в изгиб, где шея переходит в плечо. – Мне больно!
Я в последний раз ощутила, как дыхание Хагена обожгло место укуса, а затем принц отстранился. Краем глаза я заметила, как он быстро утер тыльной стороной ладони губы, но так и не осмелилась взглянуть ему в лицо.
– Прости. Я не знал, что тебе будет так больно. Я никогда не пил кровь… вот так. Закон, понимаешь…
– Да. Не надо пояснений. Я знаю.
Дрожащие пальцы сами собой потянулись к шее. Мне казалось, от кожи там не осталось живого места, но я нащупала всего пару проколов. Подушечки сразу стали липкими и скользкими от крови. В желудке что-то мерзко закопошилось. Еще немного, и меня стошнит выпитым сидром.
Хаген встал с кровати и достал с полочки заранее подготовленные пачку ваты и бинты. Затем вампир придвинул к постели скрипучий стул и опустился на него.
– Позволишь? – На раскрытой ладони он протянул в мою сторону белоснежный рулончик марлевых бинтов.
Мне не хотелось, чтобы Хаген снова прикасался ко мне. Еще слишком ярко чувствовала его пальцы, сжимавшие мои запястья и подбородок. Губы, скользившие по влажной от крови коже…
По телу прокатилась волна мелкой дрожи.
– Я сама. – Я выхватила бинты быстрее, чем принц успел отдернуть руку.
Встала, покачнулась. От алкоголя или из-за того, что крови во мне стало несколько меньше положенного? Перед глазами заплясали черные мушки, и я не сразу поняла, что Хаген придержал меня за плечи, чтобы не упала.
– Ложись. Ты не в себе. Я сам обработаю раны.
– Нет…
– Не строй из себя героиню. Будь ты трезва, все бы прошло проще.
Былое алкогольное веселье куда-то испарилось. Чувства все еще были обострены, но теперь вместо смеха из груди рвались всхлипы, а с языка – полные желчи слова.
– Так ты меня обвиняешь?!
– Что? – Хаген не сумел удержать на лице маску безупречного спокойствия, и его синие глаза удивленно расширились. – Нет! Я к тому, что все могло пройти более гладко, если бы…
– Все бы прошло гладко, если бы кто-то не замышлял переворот. Если бы кто-то не планировал сместить тебя, выкрасть Мергер или свернуть мне шею. Вот тогда все было бы действительно хорошо!
– Сандра. – Снова этот тон, от которого на душе становится тоскливо. Снова этот взгляд, непривычно чувственный для холодного принца.
Он усадил меня на кровать, сел на стул напротив так, что мои коленки оказались зажаты между его бедер. Я плакала, а Хаген собирал мои волосы за спину, чтобы они не закрывали раненую шею.
– Сандра, мы не можем исправить прошлое, – говорил он, обрабатывая укус мазью, сильно пахнущей каким-то растением. – Мы не можем по щелчку пальцев найти виновных. Не можем быть уверены, что нападения не повторятся.
Какие ужасные слова. Неужели принц думает, что этим успокаивает? Горькие слезы лишь сильнее покатились из глаз. Я даже не обращала внимания на то, как Хаген залечивает мои раны, не чувствовала, когда его пальцы касались нежной, горящей от боли кожи.
– Даже будучи королем, невозможно контролировать мир, нельзя быть всесильным. Да, после коронации мне достаточно будет просто взмахнуть рукой, чтобы в целом городе все вампиры рассыпались в пыль. Но это не сила, а безумие, навеянное страхом.
Он покачал головой и оторвал новый кусочек ваты, чтобы протереть рану насухо. Я видела это, потому что понуро уронила взгляд к своим коленям и не смела пошевелиться.
– Как и мой отец, я не хочу убивать невинных. Поэтому и собираюсь найти тех, кто правда стоит за попыткой переворота. Тех, кто похитил Мергер восемнадцать лет назад. Тех, кто годами обращает людей в низших, собирая армию. Но я не имею права поддаться панике и губить вампиров без разбору в надежде, что предатель прятался в толпе.
Я тяжело сглотнула и прикрыла веки. Не дергалась, позволяя Хагену сделать все как положено. Он закончил обработку укуса и теперь готовился накладывать бинты.
– Поэтому, Сандра, мы не можем исправить прошлое. Но в моих… В наших силах продолжать бороться, чтобы отвоевать будущее. Я не могу обещать тебе, что это случится сегодня или завтра, но сделаю все, чтобы в день коронации все прошло хорошо. Привычный мир не должен рухнуть.
Я слабо кивнула, ощутив, как шею стянули бинты. Дышать стало труднее, но, возможно, дело не только в тугой повязке. Недостаток крови, алкоголь, отсутствие защитного клейма… Слишком много причин быть не в себе.
– Не пей больше перед нашими, кхм, встречами. Ладно?
Хаген уже протянул руку к моей ладони. Наверное, хотел ободряюще сжать ее в своей, но не успел. Я кивнула и спешно встала, о чем сразу пожалела. Мир качнулся и закружился перед глазами безумной каруселью. Однако я приложила все усилия, чтобы скрыть эту слабость, и нетвердой походкой направилась к двери.
– До завтра, Хаген, – бросила через плечо.
– Спокойной ночи, Сандра, – удивительно мягко отозвался принц.
Я плотно сжала губы и как можно скорее выскочила за дверь, лишь бы не думать о произошедшем. Снаружи меня уже ждала Дакота. Ужасно хотелось съязвить о том, что несколько метров до фургона я в состоянии пройти сама, без сопровождения стражницы. Но, как оказалось, даже на это я была не способна. Ноги подкосились уже через пару шагов, а в горле встал горький ком рвоты.
Второй раз за вечер кто-то держал мои волосы.

Глава 5

Я спала урывками и постоянно ворочалась. После каждого пробуждения засыпать выходило все сложнее, и в конце концов я сдалась. Села на кровати, схватилась за свинцовую голову и едва не застонала от тяжести во всем теле.
Это невыносимо. Даже сон не принес желанного отдыха. Алкоголь отпустил, а вот последствия остались. Слабость смешалась с головокружением и обманчивым чувством бодрости. Да еще и бинты неприятно сдавливали шею.
– Дакота, – хрипло позвала я и вгляделась в темноту, пытаясь увидеть вампиршу. – Ты спишь?
Она не ответила. Я шумно вздохнула и упала обратно на подушку, раскинув руки.
– Мне не спится, – снова заговорила я. – Душно. И все тело будто гудит. Не могу больше лежать…
И опять тишина.
Я прикусила губу, вновь села и подалась чуть вперед, вглядываясь туда, где должна спать моя соседка. Зрение быстро привыкло к сумраку, и я сумела разглядеть смятую простынь, сбитое в комок одеяло и абсолютно пустую кровать.
Странно. Когда я ложилась, Дакота была в фургоне. И когда просыпалась в прошлые разы, отчетливо слышала сопение соседки. Может, ей тоже не спится?
Недолго думая, я встала с кровати, натянула ботфорты, накинула куртку и вышла наружу.
Улица встретила бодрящими объятиями прохлады и умиротворенной тишиной, которую нарушал лишь шелест сухой травы. Я оглядела безлюдную улочку, на которую выходили с десяток жилых фургонов и несколько сторожек вроде той, в которой поселился Хаген. В тусклых столбиках света, что опускались от подвешенных над дверями ламп, суматошно кружились мошки.
И все. Вокруг никого.
Я застегнула под горло куртку и нерешительно потопталась на месте. В моих планах было обнаружить Дакоту неподалеку. Хотела поболтать с вампиршей, развеяться и снова лечь спать.
Но вокруг пусто, а в постель по-прежнему не тянуло.
Не зная, что делать дальше, я вскинула лицо к небу, на котором уже развеялись тучи. Удивительно, но в свете алой луны даже звезды казались осколками граната.
От многочисленных сверкающих искорок на небосводе закружилась голова. Я мгновенно вспомнила о причине своего болезненного состояния. Устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула, проведя кончиками пальцев по шершавой поверхности бинтов. А ведь с каждым днем мне будет только хуже. И это будет продолжаться, пока Хагену не удастся вытравить из меня всю человеческую суть.
Это случится даже раньше, чем луна вновь станет бледным призраком самой себя.
Я снова открыла глаза и постаралась отогнать прочь пугающие мысли. Когда-нибудь я обязательно смирюсь со своей природой. И надеюсь, это случится раньше неизбежного обращения.
Прогулявшись вдоль ряда фургонов, я уже думала возвращаться к себе, но вдруг заметила вдалеке столб дыма, уходящий ввысь. Над тем местом даже небо казалось чуточку светлее.
Костер? И ведь точно. Вечером оттуда доносился смех и нестройное пение Химер. Неужели кто-то еще сидит на поляне или ребята просто забыли потушить огонь? Надо проверить. А то пожара на мою голову еще не хватало…
Камни шуршали под подошвами, пока я торопливо шагала туда, откуда исходил свет. Я узнала местность и поняла, куда направляюсь. На той поляне я уже была однажды, когда подслушивала собрание Химер.
Запах дыма быстро усиливался. Между деревьев и щелями забора, сооруженного из железных пластин, виднелись оранжевые отблески языков пламени. Однако кроме мерного потрескивания бревен в огне – никакого шума. Словно на поляне за ограждением никого.
Но стоило мне скользнуть в приоткрытые ворота, меня тут же встретил удивленный взгляд, сверкающий расплавленным серебром.
– Почему не спишь? – голос с легкой хрипотцой, будто Нокс только что проснулся.
Он смотрел на меня внимательно и одновременно пораженно. Но я сумела разглядеть в его глазах кое-что еще. Радость? Или то лишь отблески танцующего посреди поляны пламени?
– Не спится, – коротко ответила я и, не дожидаясь приглашения, прошла к центру поляны. Туда, где на одном из поваленных бревен у огня в полном одиночестве сидел Нокс.
Я опустилась рядом с ним и, глядя на извивающиеся языки пламени, спросила:
– А ты почему здесь в такое время?
– Тоже не могу уснуть, – поделился парень, и мы оба умолкли.
В воздухе витало напряжение, смешанное с каким-то горьким чувством. Оказавшись с Ноксом наедине, я снова вспомнила те поцелуи с привкусом слез. То, что мы назвали ничего не значащим моментом слабости.
Порыв легкого ветерка принес знакомый запах с нотками корицы, в который я куталась еще вчера. Внутри все перевернулось от нахлынувшей тоски по самой себе. По той мне, какой уже никогда не буду. С Ноксом я была свободна в последний раз.
Но чародей оттолкнул меня. Ничего больше не повторится. И это к лучшему.
Не зная, куда деть затуманенный болью взгляд, я опустила взор и увидела ладонь Нокса, лежавшую на бревне между нашими бедрами. Вчера его пальцы гладили мою кожу…
Я раздраженно закрыла глаза, и вскоре слух обострился, позволив услышать медленное, глубокое дыхание, под звуки которого вчера засыпала.
Демоны! Я не могу перестать вспоминать!
Нокс услышал мой шумный вздох и медленно, всем корпусом повернулся ко мне. Я так же неторопливо подняла глаза и встретила его спокойный, сплетенный из самого тумана, взгляд.
Сердце споткнулось, когда я всего на секунду решила, что Нокс догадался. Понял, потому что сам не мог прогнать мысли, хотя обещал, что все закончится там же, где началось. На темной обочине леса.
– Если ты хочешь что-то сказать, момента лучше уже не будет. – Парень улыбнулся одними уголками губ.
Но я никогда не озвучу свои мысли. Все идет так, как должно.
Нокс установил черту, и я ее больше не пересеку. Дождусь, когда Хаген завершит мое обращение, а потом – ритуала коронации в конце месяца алой луны. Мой долг сэйки будет исполнен, и хотя бы от него стану свободна.
– Я хочу спросить, – начала, но не успела договорить, потому что Нокс, заглядывая мне в глаза, вдруг подался вперед:
– Слушаю.
Ни привычной улыбки, ни хитрого блеска в глазах. Внимательный взгляд, который, кажется, мог коснуться самой души. Я приложила усилия, чтобы не отшатнуться, показав свое волнение. Облизнула губы, собираясь с мыслями, а затем выдала:
– Что-нибудь уже известно о том, кто обращает людей в низших?
Нокс несколько раз удивленно моргнул, затем нервно усмехнулся и выпрямил спину. Расстояние между нами резко выросло, и я вновь смогла дышать полной грудью. Но от этого почему-то не стало легче. Наоборот, под ребрами скреблось мерзкое чувство. Сожаление?
Эта же эмоция всего на долю секунды коснулась лица Нокса. Его желваки дрогнули, кадык обрисовал то, как тяжело парень сглотнул. Нокс отвернулся к огню, даже не догадываясь, что в свете пламени тени, застывшие в его глазах, стали четче.
– Да, мы кое-что выяснили, Сандра, – ровным голосом произнес он и победно улыбнулся.
Эта улыбка моментально стерла следы промелькнувшей горечи и тоски, а я задумалась. Неужели ошиблась? Выдумала досаду Нокса, чтобы не страдать в одиночестве?
Я до боли прикусила губу, пытаясь взять чувства под контроль. Нокс же воспринял мое молчание за немой вопрос и продолжил, все еще не глядя в мою сторону:
– Завтра мы поедем в место, на которое удалось выйти. Попробуем узнать как можно больше о наших врагах.
– Я поеду с вами, – уверенно кивнула я.
– Я в этом и не сомневался, Сандра. Но, знаешь, я долго думал над кое-чем и теперь хочу поделиться этим с тобой.
Пристальный, внимательный взгляд пронзил меня стрелой. Я оторопело застыла, не смея шелохнуться. В эти бесконечные секунды молчания в голове метались сотни мыслей, и от каждой меня швыряло то в жар, то в холод.
– Знаю, ты хочешь найти того, кто стоит за всем этим. – Нокс неоднозначно взмахнул рукой, пытаясь что-то изобразить. – Убийства, нападения, переворот… Но, признайся, больше всего тобой движет месть за родителей.
Так легко произнесенные слова свинцовой пылью опустились на мою израненную душу. Бинты снова показались слишком тугими, а воздух – спертым.
– Ты прав, – ощущая разрастающееся горе, произнесла я. – Я сделаю все, чтобы отыскать виновного и отомстить.
Снисходительная улыбка – ужасная награда за честность. Но именно ее я увидела, когда покосилась на собеседника.
– Сейчас тебе наверняка кажется, что ты поступаешь правильно, – сдавленно произнес Нокс, не отрывая глаз от огня, – но, Сандра, не повторяй моих ошибок. Искать мести или пытаться загладить чужую вину – значит жить прошлым.
– О чем ты говоришь?
Вместо ответа он ухмыльнулся, взъерошил угольно-черные волосы и тяжело вздохнул.
– Поверь, тебе не понравится эта история, – Нокс выдавил горькую улыбку, от которой на душе стало тоскливо, – поэтому я упрощу нам обоим жизнь и скажу очень кратко. Сандра, не гонись за призраками прошлого, не пытайся исправить чужие ошибки и даже не смей делать искупление вины целью жизни. Тем более вины твоей ни в чем нет.
Мне показалось, что голос Нокса чуть дрожал. Он говорил эмоционально, торопливо, будто боясь передумать. Но я все равно его не понимала.
– Почему ты мне это говоришь? – Я нахмурила брови и повернулась к парню полубоком. Бесполезно. На меня он по-прежнему не смотрел.
– Потому что не хочу, чтобы ты наступала на мои грабли, – резко припечатал он. – Прошлое не исправить, его можно только принять. Пусть не сразу, пусть с боем и слезами, но все равно его придется рано или поздно отпустить. Иначе не будет никакого будущего.
Почему-то возникло ощущение, что из нас двоих этим вечером упился алкоголем Нокс, а не я. К чему эти размытые философствования, из которых не понимаю ровным счетом ничего?
– Ты и не должна понимать, – ухмыльнулся Нокс, когда озвучила свои мысли. – Просто не повторяй моих ошибок. Не становись призраком чужого прошлого.
Я почти ничего не знаю о Ноксе. У нас не было моментов откровений или душевных разговоров. У нас не было ничего, кроме глупого нарушенного договора: меч за укрытие. Ничего, кроме лживого поцелуя на крыше и полного безысходности – на обочине дороги.
Однако несколько фраз, вскользь брошенных Ноксом, я хорошо запомнила.
– Помнишь мое испытание, которое ты курировал? – спросила я, запрокинув голову к чистому ночному небу. – Ты пытался вывести меня из себя глупыми заданиями и обидными словами.
– Хочешь, чтобы я извинился? – хриплый смешок.
– Нет. Просто я поняла, призраком чьего прошлого являешься ты .
Наши взгляды снова столкнулись, и я заметила, что все напускное спокойствие Нокса куда-то испарилось.
– Твой отец, да?
Серые глаза удивленно расширились всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы понять – я права.
– Я хорошо запомнила, что ты тогда сказал, Нокс. Тебе нужен Мергер, но меч – не конечная цель, а лишь ступень к ней. Тебе выпал шанс исправить ошибки отца, и ты ни за что не упустишь эту возможность.
Черные брови дернулись, губы приоткрылись в тяжелом вздохе. Нокс покачал головой и совсем невесело рассмеялся:
– Я должен был тебя разозлить. Видимо, отлично получилось, раз запомнила мои слова.
– Но ты не лгал. Так ведь? – не унималась я.
Чтобы лучше видеть лицо Нокса, я перекинула одну ногу через бревно, оседлав его, и повернулась к парню всем корпусом. На красивом профиле завораживающе играли тени, пока Нокс нервно кусал и без того израненные моими зубами губы.
Чувства, которые обуревали его, передавались и мне. Смятение. Страх. Сожаление. Я нутром ощущала сомнения, которые гложут Нокса.
– Мой отец совершил ошибку, которая стоила моей семье всего, – после долгого молчания надтреснутым голосом начал он. – Статус, деньги, жилье… Мы превратились в отбросов и ими же остались даже после смерти отца.
Я поджала губы, душа в себе желание вмешаться в речь парня со своими сожалениями. Они ему никак не помогут. Скорее, лишь отобьют желание хоть что-то рассказывать.
– Но хуже всего то, что отец давно мертв, а я все еще не знаю, как к нему относиться. – Нокс сжал переносицу двумя пальцами, тяжело вздохнул, настраиваясь, а потом продолжил: – Своим поступком он разрушил нашу семью, но, если бы не та ошибка, отец бы не создал лагерь, который стал новым домом не только для меня. Без него не было бы Химер.
Я слабо кивнула, припоминая, что слышала нечто подобное. Может, Нокс вскользь рассказывал об этом, когда только привез меня в лагерь?
– Я постоянно говорил себе, что хочу исправить ошибки отца, чтобы вернуть своей семье достойную жизнь. – Нокс фыркнул. – Но, если подумать, кому это нужно? Кому нужны горы грязных денег, ради которых я…
Нокс запнулся. Я молчала и ждала, когда он продолжит. Спустя несколько минут парень произнес:
– Мама и брат уже давно хорошо живут в новой семье далеко от Нью-Сайда, за пределами Равена. Я тоже нашел новый дом. Так для чего эта погоня за эхом минувших дней?
Он внимательно посмотрел на меня, будто именно я знала ответ на этот вопрос. Но я понятия не имела даже о том, что именно сделал отец Нокса. В горле пересохло, а я усиленно боролась с желанием облизнуть губы. Прикусила изнутри щеку и выдержала пронзительный, зачаровывающий взгляд.
– Я хотел исправить все не ради семьи, – наконец выдохнул Нокс, не отрывая глаз от моего лица, – а ради себя. Ради того, чтобы избавиться от стыда, который не смог побороть после смерти отца. Не смог жить, думая, что он подставил нашу семью и лишил ее всего. Я загорелся надеждой обелить его честь, вернув все на свои места.
– Прошлое не изменить, – обреченно выдала я. – Что бы твой отец ни сделал, ты не должен этого стыдиться.
– А ты не должна испытывать вину. Теперь понимаешь, к чему веду?
Губ коснулась печальная улыбка, а глаза почему-то защипало.
– Мы не виноваты в том, что когда-то случилось, Сандра. Ни ты, ни я не должны становиться тенями, отброшенными смертями наших родных.
– Понимаю. Но все же моя ситуация сильно отличается от твоей. Ты не смог жить, ненавидя отца, и пытался сделать все, чтобы вновь полюбить его хотя бы после смерти. А я…
Вдох ворвался в дрожащую грудь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы подавить в себе разраставшуюся ярость на мерзавца, который прячется в тени, уродуя чужие жизни.
– А я хочу не только мести. Нужно остановить переворот.
Нокс кивнул, принимая мои слова:
– Да, но это могут сделать и без тебя. Ты всего лишь…
– Сэйки. Знаю, но…
– Сандра, мне знаком этот взгляд, – остановил меня Нокс. Он, как и я, перекинул ногу через бревно, чтобы мы сидели лицом к лицу. – Не пытайся обмануть. Я же вижу, что ты идешь на поводу у эмоций.
Меня бросило в жар.
– А ты? – спросила я, глядя в серебряные глаза.
Нокс оторопело моргнул. Склонил голову набок, внимательно всматриваясь в мое серьезное лицо.
– Я? – глупо переспросил он, не понимая, к чему клоню.
Костер уютно потрескивал, нарушая тишину ночи. Небо уже начинало светлеть, но я и не думала возвращаться в постель. Не думала и о том, что будет, когда Дакота вернется в фургон и обнаружит, что меня там нет.
Мир сконцентрировался в жидком металле, переливающемся под изогнутыми, совсем не по-мальчишески длинными ресницами.
– Ты ведь хотел заполучить Мергер. Буквально с ума по нему сходил. А что теперь?
– Теперь я понял, что достижение цели не принесет облегчения и не исправит прошлое, – на одном дыхании выпалил Нокс.
На его лице ни один мускул не дрогнул, но взгляд переменился. Былая уверенность рассеялась. Теперь парень смотрел уязвленно, едва сдерживаясь, чтобы не уронить взор.
– Ты врешь, – догадалась я.
– Ты тоже со мной не всегда честна, – парировал Нокс и быстрее, чем успела возразить, напомнил: – Ты сказала, что потеряла Мергер. Думаешь, я поверил?
Нервная улыбка коснулась губ, а сердце забилось чаще. Под ребрами разгоралось пламя. Стыд или это меч напоминает о себе?
Я проигнорировала замечание Нокса и снова спросила:
– Так почему ты сдался? И не говори, что испугался Хагена. Знаю, ты бы украл клинок и у короля, если бы потребовалось.
Парень неожиданно весело рассмеялся, а затем произнес:
– Это у меня в крови.
Я нахмурилась, не понимая, о чем говорит Нокс. А он не дал шанса задать новый вопрос.
– Я не сдался, Сандра, – признался, неотрывно глядя мне в глаза. – Просто понял, что, когда сталкиваются прошлое и будущее, нужно делать выбор.
– И ты его сделал?
Нокс не успел ответить. Мы синхронно обернулись в сторону ворот, откуда доносились торопливые шаги и гомон голосов.
Нас нашли.

Глава 6

Дакота под локоть тащила меня к нашему фургону, пока я упиралась и пыталась вернуться на поляну к костру, где Нокс один на один остался с Хагеном. Я знала, что их разговор будет отнюдь не мирной беседой, потому что видела затаенную ярость в глазах принца, которыми он смотрел будто сквозь меня.
– Иди к себе, – единственное, что он сказал мне перед тем, как Дакота вывела меня прочь.
Теперь она тащила меня по пыльным улочкам, которые быстро светлели в рассветных лучах. А я чувствовала себя разбитой больше обычного.
– Тебе сильно досталось? – спросила у вампирши, когда уже не смогла выдерживать тяжелое молчание.
– Достаточно, – мрачно буркнула Дакота. – Не удивляйся, если Хаген сегодня же прикажет уезжать из лагеря. Он в бешенстве.
– Я никуда не поеду!
Я дернулась, вырывая руку из хватки Дакоты. Вампирша не стала сдерживать меня и сама отпустила. Она посмотрела на меня с укором и сожалением. Будто я всего лишь непослушный ребенок, который наломал дров.
– Тогда будь готова к другому варианту. – Дакота встала передо мной и серьезно произнесла: – Хаген будет настаивать на твоем переезде к нему. Мне он свое сокровище больше не доверит.
От ее слов внутри забурлила обида, смешанная со злостью. И этот взрывной коктейль вырвался наружу полными яда словами:
– Я не игрушка, чтобы мной распоряжаться. Не служанка, чтобы приказывать. Я сэйки, а не раба! Хаген не имеет права запрещать мне общаться с кем-то!
– Дело не в общении.
– Ага, как же! – скривилась я и, обойдя Дакоту, направилась в сторону фургона.
Она быстро нагнала меня и зашагала рядом, продолжая назидания:
– Хаген думал, ты сбежала или тебя похитили. Он чуть не оторвал мне голову за то, что недосмотрела.
Я замедлила шаг и посмотрела на вампиршу, подозрительно сузив глаза:
– И где ты, кстати, была? Я ушла только потому, что проснулась и не нашла в фургоне тебя.
Дакота раздраженно вздохнула и откинула за спину густые черные волосы. Только сейчас я заметила, что они еще влажные.
– Ходила в общежитский душ. Днем были другие дела, вечером и утром там очередь, а ночью – никого. Вернулась, а тебя уже нет. Сначала я решила, что ты ушла к Хагену, и из-за этого потеряла много времени. А когда все-таки заглянула к нему и не обнаружила тебя…
– Вы слишком печетесь обо мне. – Я хмыкнула, закатив глаза.
К этому моменту мы уже дошли до фургона. Я влетела внутрь первой, толкнув дверь так, что металлические стены завибрировали, а стекла задребезжали.
Оказавшись внутри, я тут же рухнула на свою кровать. Привалилась спиной к стене и скрестила руки на груди, демонстративно изображая недовольство. Дакота прикрыла дверь и села напротив, устроившись на своей постели.
– Твоя жизнь очень ценна, Сандра, – напомнила вампирша тоном, в котором явно слышались нудные нотки принца. – Без тебя Хаген не станет королем.
– А жизнь Хагена, хочешь сказать, не ценна? – подловила Дакоту я, криво ухмыльнувшись. – Только и слышу о том, как важно защищать меня, но ни разу никто не подумал о принце. Почему все, кто хочет переворота, охотятся за мной, но ни разу не пытались убить Хагена? Сейчас он достаточно слаб. Что стоит напасть на него, объединившись?
Какое-то время Дакота внимательно вглядывалась в мое лицо. В школе так на меня смотрели учителя, когда давали шанс подумать и исправить неправильный ответ. Похоже, я опять упустила нечто важное во всей этой вампирской мишуре…
– Ритуал коронации состоит из нескольких этапов, – монотонно начала Дакота, когда поняла, что от меня ждать озарения бесполезно. – Первый этап – получение клятв преклонения от глав крупнейших вампирских домов.
– Присяги глав. – Я кивнула, вспомнив, что слышала от Хагена.
Главы – это первые слуги короля, которые следят за исполнением законов и порядком в своих странах. Всего их пятнадцать, по одному на каждое государство. Главы не входят в Единый Сенат, потому что для вампиров демократии не существует. Они подчиняются только воле короля.
– Хаген говорил тебе, что будет, если ритуал сорвется?
– Королем станет тот, кто вызывает больше уважения, страха и почитания, потому что магию вампиров подпитывают чужие эмоции, – словно цитируя учебник, пробормотала я.
– Именно. Поэтому первый этап ритуала – это искусственное, но подтвержденное магически признание главами вампирских домов. А вот завершающая часть коронации – клятвы верности.
– Из-за них на Хагена не нападают, так ведь? – догадалась я.
Дакота устало провела ладонью по лбу и кивнула:
– Да. Главы приносят клятву за себя и свой народ – не причинять вреда ни одному кровному члену королевской семьи. Нарушение такого обещания грозит моментальной смертью. Но ты, Сандра, к роду Колдренов не имеешь никакого отношения. Этой лазейкой и пользуются наши враги. До последней ночи алой луны они не могут убить Хагена, но твоя жизнь никакими клятвами не защищена. Теперь понимаешь, почему мы о тебе так «печемся»?
Последнее слово она сказала тем же тоном, каким выплюнула его я еще пару минут назад. Прозвучало это очень грубо и хлестко. Мне словно отвесили отрезвляющую пощечину.
Насупившись, я уткнула взгляд в носки своих ботинок, а мыслями вернулась на поляну, где догорал ночной костер. Нокс сказал, что Химерам удалось выйти на след того, кто обращает людей в низших. Я хотела бы поехать вместе со всеми, но допустят ли меня к расследованию теперь, когда я вывела Хагена из себя?
– Думаю, допустят, – поделилась догадками Дакота, когда я рассказала о словах Нокса и задала главный вопрос. – Хаген больше не оставит тебя вне поля зрения. А значит, ты поедешь вместе с ним.
Я даже не знала, радоваться такой новости или нет. С одной стороны, Хаген не отклонял моей просьбы и давал шанс найти виновного в смерти родных. Но с другой – и без того короткий поводок натягивался все сильнее. И это выводило из себя.

* * *

Завтрак прошел без приключений. Мне даже удалось ни разу не пересечься ни с Хагеном, ни с Ноксом. Но если Хагена видеть я не хотела, то на встречу с Ноксом тайно надеялась, хоть и настойчиво не признавалась в этом даже самой себе. У меня остались вопросы к Ноксу, но теперь, когда магия ночи разрушена, вряд ли он ответит хотя бы на один из них.
В столовой я пересеклась с Одри и Милли. Обе вампирши приветственно помахали мне из-за своего столика, но подсесть ко мне и Дакоте так и не решились. Оно и не удивительно. После утреннего скандала стражница ходит мрачнее тучи.
После воспитательной беседы в фургоне мы почти не разговаривали, а потому новость о том, что клеймо Химер будет наносить не Нокс, стала для меня сюрпризом.
– Распоряжение Хагена. – Дакота пожала плечами, когда на выходе из столовой нас встретил Феликс.
Парень хмуро кивнул, и я догадалась, что такой поворот событий стал неожиданностью не только для меня. Нокс ведь говорил, что сам со всем разберется… Неужели Хаген настолько боится подпускать ко мне парня?
Без лишних церемоний я и Дакота, следуя за привычно хмурым Феликсом, отправились к уже знакомому подвалу, где концентрировались защитные силы лагеря. Феликс, ссутулившись и спрятав ладони в карманы серой парки, шел впереди. Он ни разу не обернулся на нас. Наверное, надеялся, что вместе с Дакотой затеряемся по дороге.
– А Хаген? – спросила я, когда Феликс при нас открыл люк подвала.
– Он приходил час назад, – сухо оповестил парень и раздраженно вздохнул: – Так вы спускаетесь или как?
Мы с Дакотой почти в унисон фыркнули. Вампирша полезла вниз первой, а я следом за ней. Весь спуск я думала о том, что каким бы придурком порой Нокс ни казался, он хотя бы позаботился об освещении, когда мы пробирались по этому же ходу в прошлый раз. Сейчас же половину пути мне приходилось двигаться на ощупь, и, когда внизу показался свет ламп, я была готова пищать от радости.
Процедура заняла совсем немного времени, ведь все материалы оказались подготовлены заранее. Так, в комнате, которую логичнее назвать складом проводников, на полу ждал новый предмет, которого раньше здесь точно не было, – горшочек, плотно накрытый пергаментом.
– Эта смесь приготовлена из осколков нескольких проводников из этой комнаты, – пояснил Феликс, заметив мой интерес. – Она и станет краской для вашего клейма. Все ясно?
Мы с Дакотой синхронно кивнули. Я бодро, а вампирша скучающе и устало. Феликс по очереди, с помощью шаблона нанес нам на предплечья рисунок из колючих узоров, среди которых единственным более или менее понятным силуэтом выделялась змея. Такую же татуировку я видела у других Химер, только более четкую и детально прорисованную.
– Обычно, когда новый член команды получает свое клеймо, он произносит клятву, – бурчал Феликс, вырисовывая на моей руке змеиные клыки. – Клятва закрепляет церемонию, и краска «впечатывается» в кожу и больше не сходит. Иногда она может даже глушить прочие метки, но не переживайте, леди. Ваши рисунки исчезнут раньше, чем кончится месяц.
Я обернулась на Дакоту, но она на меня так и не посмотрела. Вампирша внимательно изучала татуировку, которую получила первой. Выглядела стражница при этом до ужаса серьезной: зеленые глаза потемнели, между бровей залегла хмурая морщинка, пухлые губы были плотно сжаты.
Не думает ли она о том же, о чем и я? Слишком много в последнее время вокруг клятв, обрядов и ритуалов.
Обратно на поверхность я поднималась без особого энтузиазма. Наверное, потому что чувствовала, что наверху ничего хорошего меня не ждет…
– Через полчаса выезжаем, – бесцветно сказал Хаген, едва моя макушка высунулась из люка. – Ты готова или хочешь переодеться?
Я исподлобья глянула на принца снизу вверх. Вроде Хаген не сказал ничего такого, но я едва не рычала, преодолевая последние ступеньки. Сам-то вампир уже переоделся!
Не знаю, кто посоветовал принцу сменить гардероб, но его привычный белый плащ куда-то делся, уступив место светлой джинсовой куртке и темно-синей кофте с высоким воротом. Хаген даже поменял строгую обувь на простые кроссовки.
Я удивленно оглядела вампира с головы до пят. А потом меня словно молнией прошило.
«Ты даже одеваешься занудно», – в уже протрезвевшей голове прозвенел собственный голос, пьяно растягивающий гласные.
Кровь отхлынула от лица. Даже не знаю, что удивляло и пугало больше. То, что я осмелилась наехать на принца, или то, что он прислушался к моему алкогольному бреду?
– Хочу переодеться, но мне не во что. – Я развела руками, стараясь не смотреть Хагену в глаза. Было стыдно, неловко, больно.
А еще я злилась. Потому что с последней встречи с Ноксом прошло уже несколько часов, а чародей нигде так и не объявился.
– В моем домике на кровати есть несколько подходящих вещей, – неожиданно заявил Хаген, а я недоуменно вскинула на него глаза.
К этому моменту из люка уже выбралась Дакота. Стражница демонстративно проигнорировала мой вопросительный взгляд, обращенный к ней, тем самым дав слово Хагену.
– Теперь ты ночуешь со мной.
– Нет. – Потрясла головой я и попятилась, едва не рухнув во все еще открытый люк.
Уверена, если бы Феликс не придержал меня за плечи, так бы и случилось. Но лучше провалиться в глубокий тоннель, переломать себе кости и остаться жить в лазарете, чем с Хагеном!
Я вырвалась из рук Феликса, даже не поблагодарив его ни за нанесенное клеймо, ни за спасение, и угрюмо направилась в сторону фургона. Похоже, уже не нашего. Теперь это личные апартаменты Дакоты. Тяжелые шаги барабанами в висках отбивали гневный марш, под который нарастали мои темные чувства.
Пройдя примерно половину пути, я решила обернуться. Привыкла, что меня постоянно пытаются остановить, поймать, куда-то увести… А тут неожиданная свобода! Даже как-то непривычно и жутко.
Однако хрупкая иллюзия рухнула, стоило мне посмотреть за свое плечо. Все это время Хаген бесшумно шел сзади.
– Это из-за Нокса, да? – взвилась я, больше не смея молчать.
О, как же Хагена бесит одно только имя черноволосого мага! В синих глазах сгустились грозовые тучи, стоило мне произнести запретное слово из четырех букв!
– Сандра, тебе не стоит с ним общаться, – как можно спокойнее выдал принц.
Раздражает эта его манера всегда оставаться непоколебимым! Это напускное равнодушие, непроницаемая маска и глухая мимика – бесят!
– Это еще почему? Я не твой питомец, чтобы внимать командам!
Я резко развернулась на пятках, так, что волосы подпрыгнули в воздух и кончиками хлестнули Хагена по куртке.
– Ты ведь ничего о нем не знаешь! – бросил мне в спину принц, а я картинно рассмеялась.
– Мы просто разговаривали! А ты ведешь себя так, будто я уже сбежала вместе с Ноксом в закат!
Хаген поймал меня за плечи и рывком повернул к себе лицом. От такой наглости у меня зачесались руки оттолкнуть вампира, но что-то в его взгляде заставило послушать то, что Хаген скажет.
– Думаешь, я не навел справки? Сандра, я в курсе, что этот мерзавец – охотник за Мергером. Его наняли за хорошую сумму, чтобы он отнял у тебя меч. Понимаешь?
Сердце тяжело ухнуло, а затем осколками взорвалось внутри резко похолодевшей груди.
– Это неправда, – выплюнула я, с презрением глядя в глаза цвета шторма. – Нокс рассказал мне…
«…об отце, о том, что он передумал гнаться за клинком и призраками прошлого», – хотела сказать я, но не смогла. Почему-то эта правда казалась чем-то очень личным. Тоненькой ниточкой, что возникла между мной и Ноксом после короткого, но такого откровенного разговора.
Я не могу выдать его тайну. Не имею права.
– Отвали, – огрызнулась я и смахнула со своих плеч цепкие руки.
Больше Хаген меня не останавливал, но я нутром чувствовала его присутствие. Рядом с ним всегда душно, будто не хватает воздуха. Пальцы потянулись к бинтам на шее, которые попыталась сорвать, но узел сзади оказался слишком тугим. Я переломала ногти, пока рвала на себе марлю, и от этого взбесилась еще больше.
Настроение не улучшили даже вещи, которые я обнаружила на кровати Хагена, когда вошла в дом и с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом временного хозяина жилища. На покрывале лежало несколько стопок совершенно новых вещей, на коврике – неношеные ботинки, а на крючках, прибитых к двери, висели три куртки на выбор: черная болоньевая, джинсовая, как у Хагена, и темная кожанка.
Я схватила последнюю и, не рассматривая содержимое стопок, начала переодеваться в то, что лежало ближе всего. Я с огромным удовольствием сбросила с себя чужие вещи, которые вчера Дакота позаимствовала у девушек из общежития Химер. Спасибо им, конечно, но все же приятнее носить что-то свое. Тем более у красной водолазки уже разорвана горловина, а слишком длинные рукава почернели из-за того, что постоянно торчат. Сомневаюсь, что хозяйка примет испорченную кофту обратно, поэтому я заранее придумала компромисс: если объявится с претензиями, подарю ей взамен один из своих новых нарядов.
Переодевшись, я покрутилась у пыльного, в разводах зеркала и одобрительно выпятила нижнюю губу. Наверняка Хагену помогала Дакота. Сам принц бы не выбрал для своей сэйки такие вещи. Короткий топ, а сверху – полупрозрачная сеточка под горло с длинными рукавами. Черные узкие брюки по фигуре с завышенной талией и массивный ремень. Сюда идеально подошла кожанка с металлическими заклепками и десятком декоративных замков.
Я собрала волосы в высокий хвост и всмотрелась в свое отражение. Усталый тусклый взгляд, мешки под глазами, потрескавшиеся сухие губы, истерзанная вампирскими зубами шея. Что со мной стало? Что бы сказали родители, увидь меня такой?
Комок рыданий встал поперек горла. Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, восстановить дыхание и вдруг понять – родители были бы против того, чтобы я позволила мести себя ослепить.
То же самое сегодня у костра говорил мне Нокс. Мы не должны становиться тенями чужих смертей.
Но я не могу. Не могу отбросить желание найти виновных, потому что оно – единственное, за что сейчас держусь. Это ужасно, но, кроме мести, у меня больше ничего не осталось.
Ни свободы. Ни семьи. Ни даже прошлой, беззаботной себя.
Бросив последний взгляд покрасневших глаз в зеркало, я вышла на улицу, где меня уже ждал не только Хаген с Дакотой, но и небольшой отряд Химер.
Что ж, денек обещает быть сложным.

Глава 7

Я, Дакота и Хаген ехали в одной машине с несговорчивым Феликсом, которого сложившаяся ситуация, кажется, раздражала не меньше моего. Из-за нас парню пришлось брать авто и становиться личным вампирским водителем, а не добираться на привычном и более удобном байке.
У меня голова трещала от вопросов, но ни один не решилась задать, пока как на иголках сидела на заднем сиденье старенького автомобиля. Знала, что едем к какому-то бару на окраине, у самого леса. Там не раз были замечены люди, которые после посещения заведения резко пропадали и оказывались в розыске. Еще Химеры раскопали информацию о том, что бар давно не приносит дохода, но кто-то покрывает налоги и держит тухлое место на плаву.
Эти крупицы информации мне удалось заполучить уже на стоянке, когда Химеры разбивались на подгруппы и по несколько человек покидали лагерь. Там же я успела заметить Нокса. Он одним из первых запрыгнул на свой байк и умчал за ворота. Мы не то что поговорить не успели – даже взглядами пересечься! Уверена, в этом есть заслуга Хагена…
Но снова ругаться с принцем не входило в мои планы, поэтому всю дорогу я смирно глядела в окно. Там проносились районы Нью-Сайда, что со временем становились все беднее: дома ниже, неоновые вывески менялись на выцветшие плакаты, улицы сужались, реже показывались люди, и все чаще – деревья, стоящие стеной за окраинными домами.
– Разве нам сюда? – Я прильнула к окну, когда Феликс начал парковаться возле двухэтажного здания.
– Отсюда пойдем пешком, – пояснил он, глянув на меня через зеркало заднего вида. – Стоянка у бара забита.
До нужного заведения мы шли еще около пяти минут. Как сказал Феликс, за это время Одри и Милли успеют разведать обстановку без привлечения лишнего внимания.
Я впервые участвовала в чем-то подобном, хотя даже не понимала, что именно будем делать, когда окажемся в баре. Станем допрашивать сотрудников? Поднимать бумаги? Как все будет происходить и какова в этом моя роль? А Хагена? Дакоты?
Меня вообще не покидало чувство, что нас взяли с собой лишь из-за статуса Хагена и только в качестве зрителей. Все это походило на какую-то игру, в которой мы втроем сидели на скамейке запасных. Может, поэтому Феликс и не доехал до бара, а потащил нас пешком? Тянет время, чтобы мы не лезли, пока Химеры заняты делом?
У одноэтажного кирпичного здания бара с покатой крышей и тусклой вывеской уже толпилось с десяток Химер. Их я заметила издалека, но из-за машин и мотоциклов не сразу разглядела, что на стоянке ребята не одни.
– Заложники? Серьезно? – Дакота присвистнула, но Феликс поспешил ее разочаровать:
– Не заложники, а ненужные свидетели.
Я ускорила шаг, не веря своим глазам. На асфальте у ног Химер в отключке лежали не меньше семи связанных по рукам и ногам человек.
– Они были в баре, когда Одри и Милли пошли разведывать обстановку, – пояснил Феликс. – Возможно, просто гости, которые любят выпить, не дожидаясь вечера. А может, получится что-то из них выбить. Узнаем позже.
– Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросила Дакота, шагая чуть позади меня. – Ты ведь ехал с нами.
– Просто у меня есть вот это. – Феликс, не останавливаясь, повернулся к нам и, шагая спиной вперед, подцепил пальцем веревочку с кулоном.
Эххо – полезная вещичка, которая позволяет слышать любого, у кого есть осколок того же камня. Такая красная подвеска есть у всех Химер, кроме нашей фиктивной троицы.
– Долго шли, мы уже успели всех вывести, – надула губки Милли, когда мы приблизились к зданию.
Увидев меня, светловолосая вампирша мило улыбнулась и подбадривающе подмигнула. Я благодарно кивнула ей, ощущая, как тугой комок эмоций перестает душить. Однако до конца успокоиться мне не удалось: нервы все еще на пределе. Гудящая волна напряжения била тело и не давала расслабиться ни на секунду.
Вдруг Химеры вышли на ложный след? Вдруг все это вообще ни к чему не приведет?
Следующее «вдруг» в моей голове прозвенеть не успело, потому что из-за скрипучей двери бара показался Нокс. Наши взгляды встретились лишь на секунду. Холодное серебро глаз расплавилось, а в моей груди что-то болезненно сжалось.
У него разбита губа.
Заметив мой испуганный взгляд, Нокс отвернулся к стоянке и невозмутимо выкрикнул:
– Одри, Феликс, Гаррет, Лекси и Милли, за мной. Остальные следите за задержанными. Они не должны прийти в себя раньше положенного. Ясно?
Раздав приказы, будто он здесь главный, Нокс вслед за своими напарниками направился обратно в бар. Однако, уже переступая через порог, парень вдруг обернулся на нас:
– Вам особое приглашение нужно? Или мне в реверансе присесть?
Кажется, я услышала, как Хаген скрипнул зубами. Дакота щелкнула языком, но все же усмехнулась:
– Я бы посмотрела на это.
Только Нокс насмешки уже не слышал, потому что исчез за дверью бара. Дакота пошла первой, поэтому она не видела, как я поймала Хагена за рукав джинсовки и прошипела:
– Какого черта у него разбита губа?!
– Понятия не имею. – Хаген невозмутимо пожал плечами. – Нокс сюда одним из первых приехал. Мало ли с кем он подрался?
Я недоверчиво подобралась и преградила принцу путь, встав в дверях:
– Ты ведешь себя как ребенок, у которого хотят забрать любимую игрушку!
Он смерил меня снисходительным взглядом, что совершенно не сочетался с голосом, в котором гудело раздражение:
– Ты приехала сюда разыгрывать представление для Химер или заниматься делом? Если первое, то это последняя твоя вылазка. Если все же хочешь помочь и узнать что-то полезное, хватит тянуть время. Заходи внутрь.
Я тяжело сглотнула, когда поняла, что на нас направлен десяток пар глаз. Кто-то смотрел с интересом, ожидая грандиозного скандала, а кто-то с недоумением. Румянец стыда обжег щеки, и я торопливо отступила, спеша спрятаться в тени коридора, пропитанного запахом дешевого алкоголя.
Переборщила. Разозлилась и вспылила. Опять.
Какая же я дура…
– Осторожно. – Дакота придержала меня за локоть, когда я, пробираясь по коридору, споткнулась о перевернутый стул.
По бару словно прошелся ураган. Такой бардак и разруху я не видела даже в заброшенном районе, где проходила испытания Химер. Все разгромлено, мебель поломана… И это мы еще не дошли до основного зала!
Поторопиться меня заставил чей-то полный боли вопль, от которого кожу лизнул мороз, а волосы на затылке встали дыбом.
– Не надо! Прошу!
Грохот. Выстрел. Снова крик.
Дакота замерла как вкопанная посреди коридора и вскинула передо мной руку, прося остановиться. Хаген где-то сзади тоже заледенел. Но я ждать не хотела. Юркнула под руку Дакоты и бегом рванула за дверь, из-за которой слышался шелест голосов и звон битого стекла.
Я оказалась посреди небольшого зала как раз в тот момент, когда пуля, пущенная Одри, прошила стопу директора бара навылет. Мужчина в костюме взвыл, а из дыры в лакированной туфле выступила алая жидкость. Его нога подкосилась, и директор повис на руках двух Химер.
– Еще? – с холодной улыбкой предложила Одри и подняла руку с заряженным револьвером чуть выше, направив дуло на колено.
Мужчина захныкал, как маленький, и с затухавшей надеждой в глазах осмотрел небольшую компанию, собравшуюся в разгромленном зале. Здесь все так же плохо, как и в холле и коридоре: сломанные столы, разбитые в щепки стулья, выпотрошенные диваны. Единственное, чему удалось уцелеть, – это бар. В нем ни одна бутылка не пострадала.
– Пожалуйста, – совсем не по-мужски всхлипнул директор, – не заставляйте! Если скажу, я…
Его голова безвольно опустилась, а затем начала бултыхаться из стороны в сторону, когда Феликс и еще один парень хорошенько тряхнули пойманного заложника. Нокс опустился на корточки, чтобы видеть лицо схваченного человека, и с пугающим спокойствием произнес:
– У вампиров, как и у людей, полно мест, которые можно дырявить сколько душе угодно. Как думаешь, после какого выстрела ты сломаешься?
Слова, сказанные Ноксом на крыше в день моих испытаний, пульсом загромыхали в висках. Вдоль позвоночника скатилась липкая капелька пота.
«Ты ведь ничего не знаешь о банде. А если мы убиваем людей? Вдруг мы охотники за головами?» 
Происходящее выглядело жутко, жестоко, аморально. Но, даже понимая это, я не могла винить или презирать Химер за их методы. Тем более если этот человек как-то связан с обращениями людей в низших, если он хоть каплю виновен в смерти моих родных…
Я не вздрогнула, когда под грохот нового выстрела пуля прошла насквозь через колено директора. Он заверещал, забился в руках мучителей, но Феликс и его напарник цепко держали свою добычу.
– Я не могу! – От этого душераздирающего вопля сердце забилось чаще, норовя выпрыгнуть из груди. Но я не отвернулась, не ушла. Так и застыла на месте, продолжая наблюдать.
– Мы знаем, что здесь пропадают люди, – почти ласково поделился Нокс.
Загнанный в угол директор зашипел от смеси боли и ярости. Только сейчас я заметила выступающие над нижней губой короткие клыки. Неудивительно, что он вампир. Даже логично.
– Мы знаем, что у этого бара есть влиятельные спонсоры, – продолжал Нокс. – Но чего мы понять не можем, так это того, почему у директора столь чудного места есть документы на разные имена и сразу несколько гражданств?
Вампир мгновенно вскинул голову и даже перестал хныкать. Его глаза, как и мои, изумленно расширились. Новость стала шоком и для меня. Когда Химеры успели выведать эту информацию?
– Как вы?.. – прохрипел мужчина.
– О, значит, мы не ошиблись? – Милли едва не захлопала в ладоши, улыбаясь от уха до уха.
Взгляд директора стал темнее лужи крови, что растекалась под ним. Лицо скривилось, и я поняла, что сейчас произойдет нечто ужасное. Задержанный вампир набрал полную грудь спертого воздуха, пропитанного запахом крови и спирта, уже готовясь что-то сказать. Но не успел. Его губы внезапно покрылись алой шипящей коркой, которая напоминала застывшую лаву. Послышалось невнятное мычание и сдавленные вопли. Директор не мог произнести ни слова из-за жгучего кляпа.
– Какого черта?! – Нокс резко встал и обернулся на меня, однако смотрел не в глаза, а куда-то за спину. – Он почти раскололся!
– Если он и правда связан со всем этим и имеет хоть какое-то отношение к недавнему нападению в резиденции, этим допросом мы ничего не добьемся, – проскрежетал Хаген, который стоял позади меня. – Или вам нужен еще один труп?
В комнате повисло удушливое молчание. Все начали изумленно переглядываться, пытаясь прочесть во взглядах друг друга хоть что-нибудь, способное пояснить произошедшее.
– Я позволил вам присутствовать здесь из уважения к твоему статусу, – прочеканил Нокс и ткнул в сторону Хагена пальцем. – А ты…
– Уважения? – передразнила Дакота, а мне захотелось выйти на улицу прямо через разбитое окно.
– Вы сорвали допрос, – вмешалась Одри, в руке которой до сих пор дымился револьвер. Однако вампирша почти моментально осеклась и потупила взор.
Похоже, вспомнила, с кем разговаривает. Страх сильнее злости.
– Вы кое-чего не знаете, и это моя ошибка, – медленно, пытаясь успокоить разъяренных Химер, произнес Хаген. – Нужно было рассказать вам еще в лагере.
Нокс нахмурился и всего на секунду перевел непонимающий взгляд на меня. Я только пожала плечами. Понятия не имею, о чем именно Хаген думал, когда наколдовывал кляп…
– Говори. – Нокс махнул рукой, выдвинул из-за стойки чуть ли не единственный уцелевший стул и вальяжно рухнул на него. – Мы все послушаем.
Хагена скрытая в голосе чародея насмешка ни капли не смутила. Он прошел в центр разгромленной комнаты, остановился там, где еще недавно на корточках возле схваченного директора сидел Нокс, и взглянул на израненного вампира сверху вниз. Столько презрения плескалось в его взгляде, что даже мне стало не по себе…
– Если этот вампир один из тех, кого мы ищем, то он скован клятвой и умрет, если попытается что-то рассказать, – коротко пояснил Хаген, а я вспомнила, как лично видела действие такой магии.
Тогда, в резиденции во время облавы, на наших глазах умер предатель, который снял с территории защитные барьеры. Он даже сказать ничего не успел, а его голову уже размозжило по стенам. То же самое, по словам Дакоты, случилось во время допроса вампира, который преследовал меня из-за Мергера.
– Это правда, – поддержала принца я, выступив вперед.
Только после этого хмурые Химеры оттаяли и принялись удивленно переглядываться.
– Мне кажется, мы не зря заткнули ему рот, – прощебетала Милли, не отрывая глаз от лица директора. – Если бы не господин Колдрен…
Нокс прыснул. Лицо Дакоты потемнело. Уверена, стой вампирша сейчас рядом с Ноксом, то отвесила бы ему такую затрещину, что чародей бы улетел к противоположной стене. Это у вампиров принято обращаться к вышестоящим персонам с уважительным «господин» или «госпожа». У людей все прозаичнее.
– Ладно. – Одри выдохнула и спрятала револьвер в кобуру. – Тогда будем искать другие способы что-то узнать.
Нокс задумчиво потер подбородок и добавил:
– И нужно следить, чтобы наш новый приятель не сболтнул лишнего. Суицидальные акты нам не на руку.
Уже через минуту в зале оказались двое Химер, которые подхватили директора на замену Феликсу и его напарнику. Израненного вампира протащили по полу к выходу, а оттуда наверняка на стоянку. Думаю, его подлатают, забинтуют и закинут в багажник одной из наших машин.
Что делать с ним, мы придумаем уже в лагере. А пока что…
– Обыщем здесь все! – радостно запищала Милли, будто это самое лучшее занятие на свете.

Глава 8

Химеры разделились. Кто-то остался в зале, чтобы перевернуть вверх дном то, что еще не перевернуто, простучать полы и стены, вскрыть кассы и пошарить в гостевых книгах. Милли «обыскивала» бар. Одри и Нокс отправились рыскать в самое многообещающее место – директорский кабинет, а Феликс выбрал подвалы.
Мне, Дакоте и Хагену задания не выдали, из-за чего я чувствовала себя сторонним наблюдателем. Вообще было даже немного обидно: мы приехали позже всех, не застав основного погрома и задержаний, ни в допросе, ни в обыске на нас никто не полагается.
Я чувствовала себя ребенком, которого родитель привел с собой на работу. Хожу между серьезными людьми и притворяюсь, будто одна из них.
Когда нам надоело бесцельно бродить среди Химер, поглощенных делом, а всякий энтузиазм растворился в глухом игноре товарищей, мы негласно решили остановиться в главном зале. Я привалилась плечом к стене, Дакота смахнула с подоконника осколки разбитого окна и запрыгнула на выступ, а Хаген угрюмой тенью застыл рядом.
Какое-то время мы наблюдали за тем, как работают другие, но это быстро наскучило. Даже те, кто использовал для поисков магию, действовали весьма однообразно. Лучиком света в этом помещении была лишь Милли: меня умиляло то, как вампирша, думая, что никто не видит, отпивала из бутылок, которые выуживала с барной стойки.
– Пойду проверю, что с задержанными, – наконец, устав чувствовать себя бесполезным, решил Хаген. – Вы со мной?
Дакота молча повернулась ко мне и вопросительно выгнула бровь. На немой вопрос я слабо качнула головой, а вампирша перевела:
– Мы побудем тут.
Стоило Хагену выйти из бара, а точнее, из того, что от него осталось, дышать стало легче. Я шумно вздохнула и скрестила руки на груди, глядя на то, как какой-то парень выворачивает половые доски. В первый раз это было волнующе. Казалось, разгадка рядом! Но в десятый…
– Ты когда-нибудь проводила обыск? – спросила я, искоса глянув на Дакоту.
В разбитое окно за ее спиной уже заглядывали оранжевые закатные лучи, окрашивая шоколадную кожу девушки в бронзовые оттенки и играя в черных волосах отблесками золота.
– Я стражница, а не солдат. – Дакота пожала плечами. – Личная охрана Хагена, не более.
– Для личной охраны у тебя с ним слишком дружеское общение, – подметила я с улыбкой.
Дакота прикрыла глаза, будто что-то вспоминая, а затем выдала:
– Так и есть. Я ведь говорила тебе, что обязана ему многим. Если бы однажды Хаген не заступился, меня бы вышвырнули из Нью-Сайда. А принц… Только из-за него я оказалась в резиденции, а не на улице.
– Ты что-то натворила? – нерешительно, почти шепотом спросила я.
– Не я. Мой папа, – бесцветно отозвалась девушка и резко спрыгнула с подоконника.
Я поняла, что разговор окончен. Большего она мне не скажет. Однако даже за такой короткий разговор я искренне признательна Дакоте. Пусть это лишь штрихи, обрисовывающие туманное прошлое вампирши, но они сделали нас чуточку ближе. Меня, Дакоту и даже Хагена.
– Будем и дальше тут тухнуть или как? – как ни в чем не бывало ухмыльнулась Дакота. В зеленых глазах плясали чертята, и мне это нравилось.
– Разумеется, не будем. Пошли!

* * *

Гулять по залам нам было скучно и неинтересно. Здесь и без нас сновало много Химер. Мы сразу спустились в подвалы, где заглядывали в одну комнату за другой. По открытым ящикам и шкафчикам было видно, что Феликс уже успел побывать здесь до нас, однако сам встретился нам только в самом дальнем помещении.
Феликс стоял к двери спиной и крутил между пальцев цветные камушки. Его магические проводники, сталкиваясь друг с другом, издавали тихий, почти умиротворяющий стук, пока стены двигались кирпичик за кирпичиком. Феликс будто вынимал каждый из них из стены и прокручивал в поисках тайника.
– Что-нибудь нашел? – спросила я, когда светловолосый чародей обернулся.
Я увидела его хмурый взгляд исподлобья, стянутые к переносице брови и сморщенный нос. Мне сразу же стало неуютно.
– Нет, – закономерно буркнул Феликс и снова принялся крутить между пальцев свои камушки.
Какое-то время мы с Дакотой наблюдали за тем, как работает Феликс. Ничего особенного, но хотя бы что-то новенькое. А то парень из главного зала, который вырывал из пола доски, уже приелся.
Интересно, что скажут солдаты, если застанут нас на месте преступления? Это все ведь незаконно. Допросы, задержания, погром, обыск… Мы буквально не оставим здесь камня на камне.
Одри говорила, что государство закрывает глаза на грехи Химер. Но у всего есть предел и разумные границы. Хотя… О каких законах может идти речь, когда в погроме участвовал сам принц?
– Ничего, – усталый голос Феликса вырвал меня из раздумий. – Никаких тайников.
– Совсем без зацепок? – с детской наивностью переспросила я и оглядела пустую просторную комнату.
Для чего она? Это не склад, не какой-то дополнительный зал и уж точно не гостиная комната. Просто пустое помещение.
– Кое-что все же есть, – Феликс подозвал нас к одной из кирпичных стен и провел пальцем вдоль ряда длинных, идущих параллельно друг другу царапин. – Думаю, эта комната – одна из точек, где держали обращенных низших до того, как…
Феликс умолк, тяжело сглотнул и перевел на меня тяжелый, полный печали взгляд. Внутри все перевернулось, а я будто наяву снова увидела вспышки порталов, из которых толпами рвались чудовища, что когда-то были людьми…
– Уверен? – Дакота медленно шагала вдоль стены, внимательно изучая многочисленные следы, оставленные нечеловеческими когтями.
– Почти на все сто. Видишь, какой толщины эти царапины? А заостренные кончики сверху и тупые снизу? Характерная черта. Только когти низших оставляют такие следы.
Просто слова, но из-за них меня передернуло. Жестокое воображение лихо нарисовало картинку того, как эти когти рвут тела моих родных. Сначала уязвимые, мягкие шеи, затем – хрустящие ребра, под которыми в агонии боли бились сердца. Выпотрошенные органы, брызги крови…
– Я отойду, – хрипло выдавила я и на деревянных ногах вышла прочь из пугающей комнаты.
Паника когтистой холодной лапой стиснула горло. Мысли рвали череп изнутри. Перед глазами мелькали существующие только в моих воспоминаниях алые вспышки.
Не могу. Не могу забыть тот день. Не могу!
Схватившись за голову, которая трещала изнутри от ядовитых картинок прошлого, я толкнула первую же дверь и юркнула внутрь тесной кладовки. Свет из коридора просачивался сюда через решетчатое окно, поэтому я могла видеть, что оказалась в крохотном хранилище алкоголя. Единственный стеллаж доверху заставлен бутылками, а присесть можно было только на тумбочку у стены.
Я скинула на пол какие-то газеты и села на тумбочку, уперлась локтями о бедра, а ладонями закрыла лицо. Голова кружилась, перед глазами даже в темноте плясали мушки. Только не черные, как обычно, а разных оттенков красного.
Хорошо, что ни Дакота, ни Феликс за мной не пошли. Не хочу пояснять им, почему так резко сбежала. Не хочу смотреть стеклянным, пустым взглядом в их лица. Не хочу, чтобы голос дрожал, пока я…
Слезы выступили на глазах, но я не пыталась их прогнать. Позволила себе посидеть несколько минут в тишине наедине со своими чувствами, которым дала волю. С каждой пролитой слезой становилось легче. Гной темных чувств уходил, оставляя после себя слабость, но и решимость. Я больше не испугаюсь. Не сбегу.
Когда снаружи послышались шаги, я уже вытерла слезы и сама собиралась выходить из кладовки. Но что-то заставило меня повременить и затаить дыхание, сквозь решетчатое окно наблюдая за приближавшейся тенью. Я знала, что сейчас мое укрытие обнаружат, но все равно вздрогнула, когда дверь открылась.
– Сандра? Что ты тут делаешь?
– Думаю, – выдавила первое, что пришло в голову.
– А более подходящего места найти не могла? – Свет падал на Нокса со спины, и я не видела его лица, но голос парня выдавал улыбку.
Нокс выглянул в коридор, осмотрелся и, наверняка не заметив никого поблизости, закрыл за своей спиной дверь. Сгустившиеся сумерки окутали нас как уютное покрывало.
– Сандра, давай по-честному, – прошелестел Нокс совсем близко к моему уху. Сами стены в тесной каморке толкали нас друг к другу. – Я же вижу, что что-то случилось.
Я прикусила губу и попыталась разглядеть в темноте лицо парня, но не смогла. Я все еще человек, сумеречное зрение спит вместе со скрытой вампирской природой. Но когда глаза слепы, всегда обостряются другие чувства.
К привычному терпкому аромату, исходящему от кожи Нокса, сегодня примешался солоноватый запах металла. От тела парня исходило тепло, и в тесном помещении быстро становилось жарко.
– Тебе плохо? – снова спросил Нокс, и по шаркающему звуку я поняла, что он сделал шаг назад. – Позвать кого-нибудь помочь?
– Не надо. – Я потянулась вперед и на ощупь ухватилась за край куртки Нокса. Осторожно, несильно потянула на себя, молчаливо умоляя остаться.
– Тогда скажи, что случилось. Хаген убьет всех Химер, если заметит на тебе хоть одну царапинку.
Едва Нокс сказал это, я вспомнила о его разбитой губе. Еще утром ссадины не было. Внутри все сжалось, и я выпалила:
– Он ударил тебя?
Тишину, которая повисла между нами, можно было бы слепить в один огромный шар, такой вязкой и тягучей она была. На какой-то миг мне даже показалось, что сижу в комнате одна, настолько глухим было молчание.
– Я первый спросил, – спустя десяток ударов сердца напомнил Нокс.
Я шумно выдохнула и снова уронила голову на ладони. Плечи поникли, а сердце в груди забилось тяжело и гулко. Не хотела никому говорить, но сейчас почему-то так сложно молчать…
– Мне страшно, – призналась, прикрыв потяжелевшие веки. – Феликс нашел следы низших в подвалах. Их здесь держали перед тем, как…
Голос надломился, оборвался. Стих.
Я услышала, как что-то звякнуло справа от меня. Там высился стеллаж с бутылками. Кажется, одну из них Нокс прямо сейчас откупорил.
– Выпей. – Он толкнул мне в руки холодный стеклянный сосуд, от горлышка которого исходил резковатый аромат. Совсем не похоже на яблочный сидр, который мы вчера пили вместе с Одри и Милли.
– Не надо. – Я вернула ему бутылку, прекрасно помня, чем кончилось вчерашнее веселье. Дакота держала мне волосы, пока я выворачивала желудок наизнанку.
Знаю, дело в чувстве меры, но пока даже нюхать алкоголь не хочу. Мне от него не лучше: боль не уходит, а лишь временно притупляется, чтобы потом вернуться, но уже вместе с виной.
По движению тени я поняла, что Нокс пожал плечами. Затем парень забрал у меня бутылку и сам отхлебнул из горла. Я слушала, как он пьет, глоток за глотком, а сама думала о том, как, должно быть, щиплет его разбитая губа.
– Тебя напугали эти следы, да? – Он невозмутимо поставил бутылку на место, будто и не трогал ее вовсе. – Боишься снова встретиться с низшими?
Его вопрос заставил задуматься, заглянуть в глубь себя и представить… Но не прошлое, в котором я уже сталкивалась с этими чудовищами, а возможное будущее. Что я испытаю, если окажусь лицом к лицу с тем, кто когда-то был человеком?
Отвращение. Ярость. Но никак не страх.
Меня пугали не монстры, а прошлое, в котором они лишили моих родных жизни. Меня трясло от мысли, что один из тех низших, что убил мою семью, мог прятаться в этих подвалах.
– Я не боюсь столкнуться с ними вновь, – наконец выдавила я, – я боюсь оступиться, проиграть или струсить. Боюсь, что из-за меня снова кто-то умрет.
– Ты ни в чем не виновата – раз. Этого не случится – два, – твердо припечатал Нокс. – Ты сильная.
– Это неправда. Я не умею ни призывать стихии, ни даже драться! Что я сделаю, если снова столкнусь с врагом? Вряд ли одного уверенного взгляда хватит, чтобы прогнать злобного вампира!
Нокс тихо прыснул, и я тоже улыбнулась, заразившись весельем чародея.
– Я могу научить тебя стрелять, – предложил парень так внезапно, что я потеряла дар речи. – Пули вернее любой магии. Хочешь?
Я кивнула, позабыв, что в темноте Нокс вряд ли заметит мое согласие. Опомнившись, выдохнула:
– Да, конечно, да. Только вот Хаген…
Нокс раздраженно вздохнул, явно сдерживая рвущиеся ругательства. Я же прикусила губу, вспоминая едкие слова принца. Хаген сказал, что Ноксу от меня нужен лишь Мергер. Но сам Нокс ведет себя так, будто забыл, что мы встретились только из-за могущественного меча, который сплетен с моей душой. Забыл о своем помешательстве и заключенном между нами договоре. Забыл о клинке, поиски которого были чуть ли не целью его жизни.
Кому верить? Принцу вампиров, которому я нужна для коронации? Или парню, что связался со мной только из-за ритуального клинка?
«Никому. Никому не стоит верить!» – верещало сознание, но я оставалась глуха.
– Теперь моя очередь задавать вопросы. – Я вгляделась в темноту, в воображении дорисовывая глаза цвета ртути, широкие брови, узкий нос и губы, покусанные и разбитые.
– Дерзай. Я весь во внимании.
– Что сказал тебе Хаген, когда Дакота увела меня от костра?
Снова это тяжелое молчание, а затем – низкий смех, больше похожий на прерывистое дыхание.
– Так и знал, что именно об этом спросишь. Но ладно. Честность за честность.
Сердце ускорилось, разгоряченная интересом кровь быстрее побежала по венам. Я чуть подалась вперед и затаила дыхание, ожидая ответа.
– Он сказал, что я негодяй и мерзавец. – Усмешка звучала в каждом слове, хотя я чувствовала, что это лишь защитная реакция. – Что я издеваюсь над тобой, зная, какая судьба уготована сэйки. Что я использую тебя, чтобы получить свое. Что я должен оставить тебя в покое, иначе…
– Иначе? – подтолкнула его я, но Нокс умолк.
Тогда я потянулась руками в темноту, к ладони мага, которую крепко сжала в своей.
– Он ударил тебя? – повторила вопрос и ощутила, как дрогнули его пальцы в моих.
– Что? Нет! – Нокс рассмеялся так внезапно, что я отпустила его ладонь и отшатнулась, стукнувшись спиной о холодную стену. – Губу мне разбил один из гостей бара, когда мы его задерживали.
Он врал. Я чувствовала это. Слышала в слишком высокой интонации, которая так несвойственна Ноксу. Ощущала в дрожи пальцев, когда еще не выпустила их из своих. А этот натянутый смех?
– И что же этот гость сказал тебе, когда, вдребезги пьяный, ударил по лицу абсолютно трезвого тебя?
Нокс хмыкнул, прекрасно поняв, что его раскусили. Он снова потянулся к полочке, на которой звякнули бутылки, опять сделал несколько глотков алкоголя. Будто иначе ему не хватало смелости произнести:
– Сказал, чтобы я больше не прикасался к тебе. Никогда.
Из легких будто одним ударом вышибли весь кислород, а из тела выкачали остатки крови. Я пошатнулась и привалилась к стене, чтобы случайно не рухнуть с тумбочки на пол.
– Он не смеет, – прошелестела одними губами. – У костра ничего не было…
– Хаген в это не поверил, – грустно отозвался Нокс. – Врезал мне за несостоявшийся поцелуй.
– Несостоявшийся? – переспросила, глупо приоткрыв рот.
– Ты была такой милой там, на поляне. Такой крошечной, беззащитной и трогательной. – Плавная, тягучая речь. Дыхание, пропитанное запахом алкоголя, который слишком быстро развязал Ноксу язык.
– Ты первый оттолкнул меня, – с обидой в голосе напомнила я Ноксу о нашем поцелуе на обочине у леса. – Сказал, что нам не стоит заигрываться.
– Помню. Поэтому и не стал целовать тебя у костра. Хотя очень, – он наклонился, и его дыхание до мурашек обожгло мою шею, – очень этого хотел.
В горле пересохло, будто я только что проглотила целый мешок раскаленного солнцем песка. Я не понимала Нокса. Но, что хуже, я не понимала саму себя. Губы горели от жажды поцелуя, тело томилось в ожидании прикосновений, но разум бился в агонии, умоляя бежать.
– Я не люблю тебя, – произнесла я с закрытыми глазами, хотя в темноте и так не видела ничего, кроме неразборчивых теней.
– Знаю, – прошептал Нокс, и мое сердце осколками усыпало опустевшую грудную клетку.
Почему… Почему так больно?
Немного помолчав, Нокс спросил:
– А Хагена? Его ты любишь?
Губ коснулась нервная усмешка. У нас уже был похожий разговор. Тогда я умоляла Нокса побыть со мной, чтобы хотя бы на одну ночь почувствовать себя живой в объятиях человека, которого выбрала сама. А что происходит сегодня? Я запуталась.
– Нет. Я не люблю его, – призналась, когда перед глазами предстали воспоминания минувшей ночи: грубые руки, холодный взгляд и зубы, оставляющие после себя пламя на коже.
– Знаешь, – пьяно протянул Нокс, а я напряглась. Его слишком быстро утягивало в алкогольный омут. – Очень обидно получать за то, чего не делал, хотя невыносимо этого хотел. Это вдвойне нечестно.
Его дыхание уже скользило по моей щеке и щекотало сухие губы. Я могла бы их облизнуть, но хотела, чтобы это сделал Нокс. Знаю, он пьян. Но и я далеко не в себе.
– Мы могли бы исправить эту несправедливость. – Я кожей чувствовала тепло губ, с которых совсем близко срывались такие дерзкие, неправильные, но манящие слова.
Я подалась вперед и приоткрыла губы, готовая позволить Ноксу стать моим дыханием на короткие мгновения жадного, иступленного поцелуя. Он еще не коснулся меня, не успел накрыть мои губы своими или скользнуть по ним кончиком языка, но я уже предвкушала жар и сладость. Плавилась изнутри, как податливый воск.
Его ладони легли на мои бедра и крепко стиснули их. Нокс наклонился еще ближе. Медленно, дразняще… И только поэтому ничего не случилось.
Дверь кладовки распахнулась, впуская внутрь отрезвляющий свет и Дакоту. Она шумно охнула, заметив сначала Нокса, а затем меня, выглядывающую из-за спины чародея.
Мы оба щурились, отвыкшие даже от тусклого света ламп. А вот Дакота смотрела на нас, широко распахнув веки.
– Выметайтесь отсюда, – шикнула она строго.
Я уже хотела возмутиться, а Нокс и вовсе потянулся, чтобы снова захлопнуть дверь прямо перед носом вампирши. Однако она подставила ногу, мешая Ноксу осуществить коварный план.
– Хаген рядом, – взволнованно произнесла она и кивнула подбородком в сторону коридора.
Мы с Ноксом переглянулись и моментально отпрянули друг от друга, как от огня. Парень даже налетел спиной на стеллаж с бутылками, и те тревожно зазвенели, грозясь сорваться с полок.
– Быстрее, – торопила Дакота, – пока он…
– Пока он что? – жестко донеслось из-за спины вампирши за секунду до того, как нас раскрыли.

Глава 9

Все, что скажет Хаген, я знала наперед. Не удивилась, когда подняла взгляд и увидела в синих глазах холодный металлический блеск. Не дрогнула, когда принц с нажимом произнес мое имя, и не послушалась, когда Хаген в приказном тоне велел подойти.
Тогда он сам поймал меня за локоть и вытянул из кладовки. Нокса Хаген словно не замечал, но я знала, что это обманчивая маска мнимого безразличия. Принц в бешенстве, ведь его приказа снова ослушались.
– Отпусти, – рыкнула я и дернулась, пытаясь сбросить с себя цепкие руки.
Перед глазами стоял густой туман, сплетенный из ярости и гнева, и я едва отдавала себе отчет в том, что делаю. Рядом с ноги на ногу переминалась Дакота, которая снова оплошала, упустив меня.
– Ты слышал, что она сказала, – проскрежетал Нокс, выросший за моей спиной. – Отпусти Сандру.
– Не смей указывать мне, щенок. – Пальцы Хагена крепче стиснули мой локоть. Принц словно забыл обо мне, целиком сосредоточившись на объекте своей ненависти.
– Прекратите! Вы оба! – Я так внезапно толкнула парней, что они оторопело уставились на меня, потеряв дар речи.
Хаген даже разжал ладонь, а я воспользовалась ситуацией и рванула с места. Не хочу снова слушать их перепалку! Я уже наизусть знаю реплики обоих. Не ссора, а день сурка. Он повторяется из раза в раз, но все остаются при своем, чтобы потом снова столкнуться лбами.
Оба – упертые мальчишки! И ни один из них не спросил, чего хочу я!
– Сандра! – прорычал мне в спину Хаген, когда я уже бежала по лестнице.
А потом послышался шелест бумажного амулета, хлопок и грохот закрывшейся под порывом ветра двери. Ноксу за это достанется. Вернусь сейчас к Хагену или покажу характер и сбегу – не важно. Нокс осмелился открыто противиться принцу, а он этого не потерпит.
Но я уже ничего не могу исправить. Не отменю поступок Нокса. Не оттолкну Дакоту от кладовки, в которой мы с магом прятались в темноте. А вечно ходить вокруг Хагена на цыпочках тоже не собираюсь!
Когда я тяжелым шагом ворвалась в главный зал, из-за барной стойки показалась светловолосая макушка Милли. Ее хвостики мило подпрыгнули, когда вампирша выпрямилась во весь рост.
– Вы что-то нашли? – спросила она взволнованно, но я на Милли даже не посмотрела.
Как заведенная пересекла разгромленную комнату, легко запрыгнула на подоконник и вылезла на улицу через разбитое окно, которое выходило прямо на лес. Едва в лицо ударил отрезвляющий, пахнущий хвоей холодный воздух, внутри что-то треснуло. Силы, которые заставили сбежать от Хагена и выбраться на улицу, растворились в усталости, и я как марионетка с подрезанными ниточками осела на землю.
Привалилась спиной к кирпичной стене, вытянула ноги и запрокинула голову к быстро темнеющему небу. Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, слушая пение ветра, что гулял среди ветвей, и шелест опавшей листвы. Но мой крохотный медитативный мирок почти моментально разбился о суровую реальность.
– Сандра, ты чего?! – прямо над головой пропищала Милли.
Неохотно разлепив веки, я увидела вампиршу, которая по пояс высунулась из окна и смотрела на меня сверху вниз. Ее хвостики едва касались моих щек, щекоча кожу. Мелочь, а заставило улыбнуться.
– Отдыхаю. Все нормально. – Я вымученно подняла большой палец, но выглядела при этом наверняка очень жалко. Иначе почему у Милли такой недоверчивый взгляд?
Я хотела пригласить ее посидеть со мной, потому что сейчас, высунувшись из разбитого окна, Милли привлекала внимание. А значит, меня могли найти в разы быстрее. Однако я даже пискнуть не успела, а изнутри уже послышался грохот и обманчиво спокойный голос Хагена:
– Где она?
От затаенной угрозы в тоне принца даже у меня кровь заледенела. Я подняла взгляд к лицу Милли и поняла, что она напугана ничуть не меньше моего.
– Не выдавай меня, – прошептала я одними губами.
Милли заторможенно кивнула, а уже в следующий миг кто-то затащил ее обратно в здание. Мои глаза изумленно расширились, когда вместо светловолосой вампирши надо мной нависла Дакота.
– Вот ты где, красотка. – Она улыбнулась одними уголками губ, легко перемахнула наружу и села на корточки возле меня.
Я не ожидала, что Дакота коснется моей щеки, а потому вздрогнула как от удара. Кончики ее пальцев порхнули вдоль моей скулы, пока я, затаив дыхание, смотрела на стражницу.
– Проверяешь, плачу ли я? – Я перехватила тонкое запястье Дакоты и опустила ее руку.
Она склонила голову набок, и в свете, льющемся из окна бара, я заметила, как пухлые губы вампирши сложились в слабую улыбку.
– Я и так вижу, что нет. Это просто…
– Вот ты где. – Во дворе стало темнее, когда Хаген застыл в проеме, закрывая падающий свет.
Внутри от одного его голоса, обжигая сердце и легкие, взбурлил гнев. Я поджала губы и, собравшись с силами, поднялась с промерзшей земли. Наверное, Хаген ждал от меня каких-то пояснений, но я развернулась на пятках и молча направилась к лесу, который темной лохматой стеной обнимал округу.
– Сандра! – Меня окликнул третий голос, и от злости я чуть не стерла зубы в порошок.
Обернувшись, я увидела, что Нокс бежит с противоположной стороны здания. Похоже, маг вышел через дверь, а не через окно, как это сделали я, Дакота и даже Хаген.
– Оставьте меня в покое! Хотя бы пять минут дайте посидеть в тишине, ладно?!
К моему удивлению, моя просьба оказалась услышана. Все трое преследователей застыли, но смотрели при этом не на меня, а в сторону леса. Я видела, как синхронно вытягиваются их лица и округляются глаза. Даже Хаген не сумел скрыть удивления, и это меня окончательно добило.
Они словно за мной призрака увидели! Но, обернувшись, я сама задеревенела. Ноги приросли к продрогшей почве, а мне за шиворот будто насыпали целое ведерко кубиков льда.
Из темноты леса на меня смотрели два ярко-желтых глаза с узкими вертикальными зрачками. Они горели слишком высоко для обычного хищника. В тени пряталось нечто огромное. И я съежилась бы в комок ужаса, молила бы о быстрой смерти, не будь я уверена, что видела этого зверя раньше.
Глаза, напоминавшие две луны, становились ближе, и из тени показалась лохматая черная морда с узкими заостренными ушами. Огромный волк, беззвучно ступая на мягких лапах, вышел прямо на поляну, оказавшись от меня на расстоянии вытянутой руки.
– Малыш? – Я нерешительно протянула руку, стараясь игнорировать дрожащие кончики пальцев.
Долгий миг, в который сердце перестало биться, ничего не происходило. Я успела подумать, что ошиблась, но волк опустился так, чтобы моя ладонь легла промеж прижатых к голове ушей. Облегчение прокатилось по телу, как весенний ветер по продрогшей после долгой зимы земле. Тугая нить напряжения лопнула, рассыпавшись на миллионы крохотных порхающих бабочек.
Я не ошиблась. Это не просто вурлак. Он – мой спаситель, который в день нападения на резиденцию Колдренов вынес меня из ловушки подвалов и отнес прямиком к Ноксу.
– Сандра, отойди от него!
Я обернулась на щелчок, и тело вмиг покрылось ледяной коркой. Нокс поднял пистолет, готовый выстрелить в любой момент. Зверь, увидев наведенное на него оружие, утробно зарычал.
– Не стреляй! – Раскинув руки, я заслонила собой огромного волка. Мои губы шептали немые мольбы, перед глазами стояла пелена ужасных воспоминаний.
– Это вурлак! Они не переносят людей! – Нокс сильнее сжал пистолет, его губы обратились в жесткую линию, а в глазах застыла сталь. – Отойди немедленно, если хочешь жить!
– Идиот. Она не человек, – не упустил шанса метнуть шпильку Хаген.
В этот момент к Ноксу незаметно приблизилась Дакота и ловким ударом выбила пистолет из рук мага. Этот трюк вряд ли бы сработал, не будь Нокс пьян. Но сейчас единственным оружием парня остался убийственный взгляд.
– Этот волк спас меня, – выкрикнула я, все еще закрывая собой хищника, который когтями одной лапы мог бы вспороть меня, как мешок с мукой. – Он вывел меня к тебе, Нокс, не дав погибнуть в лесу! Я обязана этому зверю жизнью! Ты не застрелишь его. Никто его не тронет! Только через мой труп!
– Давайте обойдемся без трупов. – Дакота подобрала пистолет Нокса. – И без того их слишком много.
Очень быстро на террасу за баром стягивались остальные Химеры. И все неизменно застывали, как громом пораженные, когда видели меня и волка, черной огромной тучей застывшего сзади.
– Что здесь происходит? – Одри попятилась, потянулась за револьвером, но Милли, которая слышала большую часть разговора, перехватила запястье подруги.
Здесь собрались почти все, кто сегодня приехал к бару, за исключением нескольких человек, которые сейчас сторожили задержанных на стоянке. Получилась приличная толпа, которой теперь нужно пояснять, почему в лагере придется искать место для огромного волка.
– Нет! – в унисон выкрикнули Дакота, Хаген и Нокс, когда я озвучила свои планы.
– Ты не можешь привести вурлака в город! – прочеканил Хаген и шагнул мне навстречу, будто его близость поможет достучаться до рассудка. Пф!
– К черту город, волк уже здесь. – Нокс окончательно опьянел, потому что только в таком состоянии можно осмелиться пусть и не сильно, но толкнуть принца вампиров в плечо. – Но в лагере его не будет! Там люди. Я человек! А этот зверь… Вурлаки же ненавидят людей!
В груди болезненно екнуло. Я понимала, что веду себя глупо, импульсивно, но ничего не могла с собой поделать. Все это напоминало многочисленные моменты из детства, когда находила на улице щенков и просила родителей забрать их домой. Неизменно получала отказ, плакала и бесилась. Но теперь все иначе. Это не щенок, а волк. И я не просто встретила его под мостом или сжавшимся в комок у забора. Он спас мне жизнь, а теперь снова нашел.
Как я могу оставить его? К тому же Дакота говорила, что этот вурлак – еще совсем малыш, который случайно попал к Хагену, отбившись от стаи. Что, если, кроме меня, кроме нас, у этого волчонка больше никого нет?
– Это неразумно. – Даже в темноте вечера, в тусклом свете, бьющем из разбитого окна, я видела, как побледнело смуглое лицо Одри. – Если Нокс прав, и этот зверь не переносит людей…
И тут меня осенило. Я видела, как волчонок проявлял агрессию лишь однажды. Это случилось, когда наемники Хагена заперли меня в клетке и собирались пытать, еще не зная, что я сэйки. Тогда вурлак бросился на них, а потом растерзал по приказу Хагена.
Но сейчас хищник сохранял абсолютное спокойствие. Я даже чувствовала, как иногда его влажный нос касается моей ладони. Малыш хотел, чтобы его погладили.
Может, вурлаки не нападают на людей? Они нападают на тех, кто проявляет к ним враждебность. А так сложилось, что только люди охотились на этих хищников ради меха, устойчивого к магии. Вампиры же, наоборот, оберегали вид от вымирания.
Что, если дело не в происхождении и крови, а в намерениях?
– У нас есть задержанные, которых нужно как-то доставить в лагерь. Если я поеду верхом, как раз освободится место в машине.
На меня смотрели со смесью ужаса и непонимания. Хотя первое, скорее всего, внушал мой питомец.
– Ты спятила, – нервно хохотнул Нокс, пошатнувшись.
Сначала я не придала этому значения. Пропустила обидные слова мимо ушей и осмотрела напряженную толпу. Но когда Нокс с глухим стуком рухнул на землю, игнорировать его больше не получалось.
– Нокс! – Одри подскочила к парню, мигом позабыв про накаленную обстановку и огромного волка, стоящего всего в нескольких метрах.
Вампирша села на землю рядом с Ноксом и уложила его голову себе на колени. А мне в горло словно залили ушат раскаленного металла. Хотелось кричать, звать на помощь и… быть на месте Одри. Мне не нравилось, как она гладила Нокса по темным волосам, касалась кончиками пальцев его скул, прося очнуться.
Страх за жизнь чародея смешался с необъяснимой жадностью к нему. Это со мной он сидел у костра до рассвета. Со мной секретничал в кладовке, где умудрился напиться за пару глотков…
Демоны!
– В алкоголь в подвалах что-то подмешано, – догадалась я и сделала несколько решительных шагов в сторону компании.
Я имела скудные знания в медицине, но банально проверить пульс вполне могла. А этого почему-то никто до сих пор даже не попытался сделать. Однако к Ноксу меня не подпустили.
– Не подходи! – Одри вскинула руку, которой еще секунду назад перебирала угольные пряди Нокса. – Этот волк… Он идет за тобой, разве не видишь? Хочешь, чтобы он напал на кого-то из нас?
– Он не нападет, – отчеканила я с такой уверенностью, будто полностью контролировала разум дикого зверя. Но это не так.
Я действительно не имела ни малейшего понятия, как поведет себя вурлак. Вдруг моя теория неверна? Тогда волк и правда может напасть.
– С чего ты взяла, что в алкоголе что-то было?! – взвилась Милли, которая тоже была далеко не трезвой.
– Просто… предположение. Бутылки в подвале, в кладовке. Проверьте.
Несколько Химер тут же сорвались с места, но большая часть народу осталась стоять во дворе, с тревогой глядя на безвольное тело, в которое обратился Нокс.
– Он хотя бы дышит? – растерянно пробормотала Дакота.
Я удивилась, когда Хаген присел на корточки, чтобы проверить дыхание и пульс. В эти моменты мое собственное сердце чуть не сломало ребра, а кровь пульсировала с такой силой, что могла бы разорвать сосуды.
– Жив, – коротко заключил принц, и все облегченно выдохнули.
К этому времени из подвалов вернулись Химеры. Один из парней нес ту самую откупоренную бутылку, из которой пил Нокс.
– М-мы можем что-нибудь узнать с-сейчас? – я впервые слышала, чтобы Одри заикалась. – Т-там яд?
– Скорее, снотворное, – понюхав горлышко, заключил парень, имя которого не знала. – Но наверняка можно сказать будет только в лагере. Мне нужно мое оборудование.
Все понятливо кивнули, и я буквально ощутила, как напряжение в воздухе перестало быть таким густым. Похоже, у этого парня какой-то особый талант, раз Химеры ему безоговорочно доверяют.
– Его придется везти в лагерь на машине, – без привычного кислого выражения лица произнес Феликс. – Но со мной уже все занято.
– Я поеду верхом, тогда Ноксу хватит места. – В этот раз мои слова не вызвали былого резонанса. Сейчас есть проблемы поважнее обезумевшей сэйки.
– Не поедешь, – Хаген был единственным, кто возразил. Снова. – Ты добираешься до лагеря со мной, и точка.
– Нет! Нокса нужно как-то перевезти в лагерь!
Хаген пронзил меня таким взглядом, что внутри все сжалось, а шея, ужаленная его клыками прошлой ночью, вдруг вспыхнула болью. Синие глаза в темноте казались почти черными безднами, во мраке которых прятались настоящие чудовища.
– Я могу открыть портал, – нерешительно пискнула Милли.
– Не можешь. – Одри одарила подругу тяжелым взглядом. – Во время задержаний ты и так потратила много магии и еще не восстановилась! Тебе нужна кровь.
Повисшую тишину можно было резать ножом. Я ощущала ее почти физически. Давящая, густая. Осуждающая.
Вампиры не могут использовать людей, чтобы восстанавливать силы, – за это нарушение закон предусматривает самое жесткое наказание. Казнь.
Но и донорскую кровь вампиры получают по предусмотренному и заранее рассчитанному лимиту. Обмануть его – значит пройти по острию ножа и обречь другого вампира на голод и истощение.
Уверена, Химеры могли бы пойти на этот риск, но не рискнут сделать это при будущем короле. А он, как всегда, непреклонен.
– Закон есть закон? – поддела принца Дакота, совсем невесело ухмыльнувшись.
Хаген проглотил неуместную насмешку и невозмутимо произнес:
– Портал открою я. Я, Сандра, Дакота и Нокс уйдем через него. Остальным даю выбор.
Ну, разумеется. Хагену, в отличие от прочих «смертных» вампиров, не нужно переживать о лимитах и законах. Я – ежедневный источник крови и сил для принца. Он может называть это подготовкой к ритуалу и облегчением моей участи, но у правды, как у монеты, две стороны.
Я фыркнула, но принц этого не заметил из-за Одри, которая звенящим от волнения голосом заявила:
– Я с вами! Нокса нужно доставить в лазарет.
– А твой байк? – Брови Милли поползли на лоб, с каждой секундой выгибаясь все сильнее.
– Ты ведь съездишь на нем? – с надеждой спросила вампирша, а я взмолилась, чтобы Милли отказалась.
Совершенно не хотела, чтобы Одри тащилась с нами из-за Нокса. Из-за Нокса, о котором предупреждала меня! Просила держаться подальше и сыпала загадочными намеками о том, какой он плохой и ветреный парень!
– Одри, может, все-таки… – мягко встрял Феликс, но вампирша осталась непреклонна.
– Я иду с Ноксом! – в сердцах выкрикнула она, а я поджала губы.
Черт. Одри ведь по уши влюблена в Нокса!
Больше с Одри спорить никто не стал. Химеры рассчитали количество людей так, чтобы ничей транспорт не остался на стоянке у бара. Все задержанные оказались случайными гостями бара, и их пришлось отпустить. С собой в лагерь Химеры взяли только связанного директора, рот которого до сих пор закрывал подаренный Хагеном кляп.
Обездвиженного подозреваемого парни закинули в багажник машины Феликса и вчетвером заняли одно авто. Остальные разбились по одному или по двое и пообещали нагнать всех, когда наведут в разгромленном баре «порядок». Я даже не представляла, что Химеры будут делать, но сомневалась, что вставят на место вырванные доски, а потом еще и полы помоют.
В лучшем случае – вытрут кровь и заметут свои следы.
Я, Хаген, Дакота, Нокс, Одри и еще несколько Химер ушли самыми первыми. Портал Хагена ничуть не отличался от тех, что я видела раньше: открытый Милли на испытании и те, что зияли язвами во время облавы на резиденцию. Все та же алая рана, взрезающая воздух и подернутая призрачной багровой дымкой.
Это мое первое путешествие через пространственный ход. Мне стоило бы нервничать и бояться. Но один только вид Одри, что тащилась следом за двумя парнями, несшими Нокса, заставил тело наполниться жгучим топливом гнева.
Не дожидаясь, когда кто-нибудь предложит шагнуть в портал вместе, я первая прыгнула в разверзшуюся вспышку. Прежде чем меня ослепило и закрутило в пространстве, я успела услышать одобрительный возглас Дакоты и увидела два ярко-желтых глаза волка. Он, тоскливо прижав к голове острые уши, смотрел мне вслед.

Глава 10

После нашего возвращения в лагере началась суматоха, но для меня она ощущалась далеким тайфуном. Компания Химер, что отдыхала за столиками у столовой, возле которой Хаген открыл портал, моментально подлетела к нам, чтобы забрать Нокса и вместе с Одри увести его в лазарет.
Короткий ураган чувств, крики и даже слезы. Все это покружило около меня, но испарилось, стоило Химерам исчезнуть за поворотом улицы.
Я не собиралась идти вместе с ними, потому что не видела в этом смысла. Я не медик, не близкий друг Нокса и даже не настоящая Химера. Случившееся не должно меня трогать, но на душе было погано.
Действительно ли в бутылке плескалось снотворное? Вдруг это все же какой-то яд и Нокс скоро умрет?
Поджав губы, я следовала за Хагеном в идеальной тишине. Не задавала вопросов, не пререкалась и послушно зашла вслед за ним в небольшой дом напротив ряда фургонов, к которому в одиночестве направилась Дакота.
Дверь за моей спиной закрылась, сокращая мир до тесной комнатки, в которой остались только я и Хаген. Но мыслями я тянулась к лазарету, кусала губы и молчаливо молилась, чтобы в той злосчастной бутылке не было отравы.
– Надеюсь, ты довольна сегодняшней вылазкой, потому что завтра мы едем по своим делам, – стягивая куртку, объявил Хаген.
Я выгнула бровь, ожидая пояснений. Говорить о сегодняшнем дне не хотелось – пока ничего не ясно, и неизвестно, во что алкогольное приключение выльется для Нокса.
Да, мы получили доказательства, что в баре держали низших. Но их недостаточно. Разговор со случайными посетителями успеха не принес. Дабы узнать больше, нужно допросить директора. Но как это сделать, чтобы данная неизвестному предателю клятва не убила свидетеля? И была ли эта клятва вообще?..
Рисковать нельзя. Нужно действовать осторожно.
– С завтрашнего дня мы с тобой будем посещать глав пятнадцати государств, чтобы они присягнули будущему единому королю.
Хаген настороженно следил за мной, наверняка ожидая всплеска недовольства. Но я лишь слабо кивнула, прекрасно помня о важности этого этапа коронации. Заручившись поддержкой высокопоставленных вампиров, Хаген обеспечит себе переход к следующей части ритуала.
– Мне обязательно ехать? – Я твердо встретила прямой взгляд Хагена, когда он пояснил:
– Разумеется. Многие не верили, что я стану следующим королем, потому что мою сэйки вместе с Мергером похитили. Мы должны показать всем, что ты вернулась. Готовься, придется часто демонстрировать фокусы с ритуальным клинком.
Хаген слабо улыбнулся, но мои губы не дрогнули.
– Что будет, если кто-то из глав откажется присягать тебе?
– Дуэль. И я не сомневаюсь, что одержу верх. Мирно или кровью – я получу свое.
В другой день я бы поддела Хагена и огрызнулась, напомнив, что принц слаб, а большая часть его магической мощи заточена в моем мече. Но сегодня я только кивнула. Нет сил снова ссориться.
А еще в пререканиях нет смысла. Даже лишенный части своих сил, Хаген выиграет, потому что до ночи ритуала все вампиры связаны клятвой, данной семье Колдренов. Короли и их потомки неприкосновенны для всех глав и тех, кто стоит под их началом.
Поэтому у вампиров, к которым мы придем с визитом, не будет выбора – присягать принцу или нет. Они вынуждены признать Хагена достойным короны. Он получит все клятвы, а в последний день месяца алой луны силы избранного главами кандидата возрастут. Но без магии самого Хагена, что запечатана в Мергере, ритуал сорвется, а силы начнут искать новый сосуд…
«Ритуал – это символ доброй воли и принятия, состоящий из нескольких этапов. Тут важна каждая ступень. Пропустишь хотя бы одну – и все рухнет, – я вспомнила слова Дакоты, что звучали словно из прошлой жизни. – Чтобы стать королем, Хагену нужно вернуть часть своей силы, которая запечатана в Мергере. Но без тебя он не сможет это сделать, и ритуал прервется, даже если прошлые ступени пройдены. Даже полученные от глав клятвы не помогут принцу преодолеть поражение, нанесенное отказом сэйки».
– Ты удивительно тихая, – подметил Хаген, когда молчание затянулось. – И послушная.
Это слово было лишним. Оно затронуло какой-то внутренний тумблер, снова напомнив, что я – ручной зверек Хагена. Однако мне надоело с ним ругаться. Пора серьезно поговорить.
– Ты должен отпустить меня сегодня в лазарет.
– Тебе плохо? – Хаген, который вешал свою куртку на стул и стоял спиной ко мне, резко обернулся.
– Нет, но я хочу увидеть Нокса.
Линия острого подбородка Хагена стала жестче, под напряженными скулами залегли тени.
– Хочешь узнать, чем его отравили? – спокойно спросил принц, но мой слух уловил затаенную надежду в обманчиво сухом голосе.
– Не только. – Переборов себя, я шагнула навстречу Хагену и замерла на расстоянии вытянутой руки. – Хочу проведать Нокса и убедиться, что все хорошо.
Хаген застыл, пораженный моей честностью. Его удивленный взгляд коснулся моего серьезного лица и остановился на глазах, полных твердой уверенности.
– Сандра, я ведь говорил, он…
– Не надо. – Я сделала над собой усилие и осторожно тронула ладонь Хагена, неловко сжав прохладные пальцы принца в своих.
Хаген резко выдохнул, глядя на наши сцепленные руки. Я тоже опустила глаза, не до конца понимая, почему осмелилась коснуться его. Чтобы успокоить, притупить бдительность или показать свою покорность?
– Обещаю, я вернусь сегодня же и останусь с тобой, здесь. Как ты и просил.
«Как ты приказывал », – исправил внутренний голос, но я прикусила губу, чтобы слова дерзостью не сорвались с языка.
– В лагере мне ничего не угрожает. Обещаю, я схожу только в лазарет и вернусь, чтобы ты…
Голос сорвался, когда перед глазами встали воспоминания о вчерашней ночи. Грубые касания Хагена. Мои сцепленные запястья, зажатые в его ладонях, как в наручниках. Дыхание, которое ошпаривает шею. Зубы, рвущие кожу, как хрупкое крыло бабочки…
– Я не отпущу тебя одну.
– Знаю. Я пойду с Дакотой.
Хаген снова надел непроницаемую маску, и я не могла понять, о чем он думает. Нечитаемая мимика, обманчиво пустой взгляд. Лишь плотно сжатые губы выдавали неодобрение принца.
– Меньше, чем через месяц, я навсегда лишусь всякой свободы, – говоря тихо, почти шепотом, бросила последний аргумент я. – Мне придется всюду следовать за тобой. Придется, как и твоей матери, носить закрытую одежду и перчатки, чтобы чужие прикосновения не причиняли боль. Мой мир сконцентрируется на тебе, но сейчас, пока этого не произошло, прошу, не отнимай у меня возможность жить.
Холодные пальцы скользнули по моим, отпуская. Лед в синих глазах треснул, а у меня внутри что-то оборвалось, когда Хаген медленно, словно сдаваясь, кивнул.
Хотя бы сегодня он не станет подрезать крылья моей свободы.

* * *

Спустя час мы с Дакотой стояли у недостроенного здания на другом конце лагеря. Первый этаж – единственный, пригодный для жилья, был целиком выделен под лазарет.
Сюда нас проводила Милли, которая всю дорогу болтала не умолкая. Благодаря ей мы узнали, что Нокс все еще спит, но ничего страшного в этом нет. Коул, тот парень, который предположил, что в бутылке подмешано снотворное, оказался прав – это подтвердили его эксперименты.
– Оперативно, – хмыкнула Дакота. – Как этот ваш Коул успел?
– Высшее образование плюс магия и технологии, – пожала плечами Милли, которая сама не очень понимала научную сторону вопроса. – Главное, что с Ноксом все хорошо!
С этим спорить никто не стал, а Милли заразительно и лучезарно улыбнулась. Мое настроение после этих новостей заметно улучшилось, но в душе все еще сидела какая-то заноза, имя которой я не сразу подобрала.
– Одри еще там? – поинтересовалась Дакота, когда мы уже подходили к зданию, состоящему из неполных трех этажей.
Упоминание Одри сгустило тучу темных эмоций, которая разрасталась под ребрами. Мне не нравилось вспоминать, как она при всех гладила Нокса по волосам, пока его голова лежала на коленях вампирши. Не нравилось. Но я все равно вспоминала.
– Одри ушла в столовую поужинать, – Милли остановилась у железных дверей, покрытых граффити, – мне позвать ее?
– Не надо, – быстрее, чем стоило бы, возразила я, чем заслужила косой взгляд Дакоты.
Но Милли только беззаботно пожала плечами:
– Тогда я тоже пойду перекушу, ладно? Я ведь вам говорила, где палата?
Мы с Дакотой синхронно кивнули и, поблагодарив Милли, зашли в здание. В нос тут же ударил сложный запах, смешанный из нашатырного спирта, антисептиков и кварца. Нас с порога встретили типичные кафельные стены, что всегда пугали меня в детстве, когда приходилось посещать больницы.
Сейчас мало что изменилось. Мне все еще тревожно. Но если раньше я боялась иголок и людей в белых халатах, то сейчас переживания настолько спутанные, что не могла понять: волнуюсь за Нокса или из-за нашей «встречи».
Благодаря пояснениям Милли мы легко нашли нужную палату. Дакота заходила первой, пока я нерешительно переминалась с ноги на ногу.
– Ты уломала Хагена, привела сюда меня, чтобы топтаться под дверью? – подшутила Дакота, заметив мое волнение. – Боишься, что ли?
Я вымученно улыбнулась, но говорить, что и правда боюсь, не стала. Меня не отпускала мысль, что Химеры ошиблись и Нокс не спит. Он мертв. Я боялась зайти и увидеть, что парень не дышит. Но стоило мне оказаться в тесной палате, где на кушетке сопел Нокс, на душе стало намного легче.
– Повезло, что сейчас здесь никого, – озвучила общую мысль Дакота, пока я завороженно таращилась на Нокса, наблюдая, как, очерчивая каждый вздох, поднимается и опадает его грудь.
Глядя на то, какой спокойный и умиротворенный сейчас Нокс, я не могла не вспомнить, как еще совсем недавно мы засыпали вместе. Как я слушала его дыхание, считала удары сердца…
– Мне выйти? – предложила Дакота, внимательно следя за тем, как наверняка розовеют мои щеки.
– Зачем? – Смущенная своими мыслями и словами вампирши, я отступила от кушетки, словно отталкивая собственные воспоминания.
– Ну, не знаю. Зачем мы сюда пришли? Что ты там хотела? Поцеловать своего спящего красавца или что? – нарочито небрежно предложила Дакота, но я видела, как за тенью ресниц хитро поблескивают ее глаза.
– Что за глупости. – Я вспыхнула, насупившись.
Однако смотреть на Нокса я больше не решалась, словно это что-то постыдное. Будто в такие моменты на моем лице написано то, чего я сама не понимаю.
– Тогда зачем мы здесь? Поясни мне, Сандра. Для чего ты уговорила Хагена, попросила о сопровождении меня, а не его…
– К чему ты клонишь? – Я повернулась к тихо сопящему Ноксу спиной, чтобы целиком сконцентрировать внимание на Дакоте.
Она была чуть выше меня, поэтому мне пришлось гордо вздернуть подбородок, чтобы серьезно встретить озорной взгляд вампирши. В изумрудных глазах танцевали чертики.
– Разве ты не влюблена в Нокса? – Дакота с деланым удивлением выгнула брови.
Я поперхнулась вздохом и закашлялась. Уже не раз говорила о своих чувствах к Ноксу самому парню, но не ожидала, что о них спросит Дакота.
– Нет, не влюблена, – сказала, прогнав неуместный стыд.
– Мне, конечно, радостно слышать, что твое сердце свободно, но… Разве ты не врешь сама себе? – Вампирша выпятила нижнюю губу и в театральной задумчивости потерла подбородок. – И если все-таки не врешь, то почему из-за Нокса у вас с Хагеном столько ссор?
Сейчас мне ужасно хотелось воспользоваться предложением Дакоты и попросить ее выйти. Но не чтобы уединиться с Ноксом, как она надумала, а чтобы перевести дух. Что за допрос?!
– Я ссорюсь с Хагеном не из-за Нокса, а из-за того, что принц лишает меня права выбора, называя это защитой.
– Как у вас все мило, – хмыкнула девушка, а я нахмурилась. – Ты зовешь флирт с парнем, будущего с которым никогда не будет, свободой, а Хаген свою ревность – защитой.
– Ревность? – Я глухо рассмеялась ей в лицо. – Для Хагена я – инструмент в ритуале. Не более.
– Ошибаешься.
Я сжала ладони в кулаки, ощущая, какой влажной от волнения и пота стала кожа. Пока я кусала внутреннюю сторону щеки, заставляя себя молчать, Дакота продолжила:
– Хаген – рожденный в королевской семье вампир. Он рос, каждый день слушая о сэйки и об их связи с будущими правителями. Искусственной, но нерушимой связи, той самой, которая протянется через всю жизнь. Романтично, если подумать…
– Но меня похитили сразу после рождения! Он не знал меня и вряд ли верил, что однажды найдусь.
– Снова мимо. – Дакота развела руками. – Он, как и все сторонники Колдренов, с детства надеялся, что его сэйки однажды вернется. Хаген влюблен в свою сбывшуюся мечту.
– Я далека от мечтаний принца. – Я хрипло рассмеялась, представляя, как обычно выгляжу со стороны. Ломкие от едкой дешевой краски волосы неестественного розового цвета, колючий взгляд и готовность в любой момент наброситься с кулаками на обидчика. Будь то обычный парень или принц.
– Тем не менее Хаген ревнует, пока ты в погоне за «свободой» разбиваешь его сердце и грезы о трогательном: «только с ней, раз и навсегда».
– Это бред, – выплюнула я, отказываясь верить, что Хаген не садист-собственник, а нежно влюбленный в меня мечтатель.
– Это порочный круг, – поправила девушка. – Хаген хочет тебя себе целиком и полностью, а ты хочешь запретный плод, ведь он всегда слаще.
Взгляд Дакоты скользнул мимо меня. Туда, где на кушетке крепко спал Нокс.
– Может, поэтому Хаген отпустил тебя сегодня? Понял, что его наказы лишь сильнее распаляют твои чувства к Ноксу?
– Прекрати, нет никаких чувств. – Я тряхнула головой, будто слова Дакоты были назойливыми мошками, которых могла отогнать. – Я не влюблена в него!..
– Уверена? – заломила бровь девушка и улыбнулась, подталкивая к ответу.
Прежде чем что-то сказать, я обернулась и снова вгляделась в умиротворенное лицо Нокса. Не знаю, видела ли раньше его таким спокойным, беззащитным. Хотелось подойти, поправить и подоткнуть тонкое одеяло, из-под которого выглядывала босая стопа парня.
Едва подумав об этом, я прикрыла глаза и призналась больше себе, чем Дакоте:
– Нокс – воплощение свободы, которой у меня никогда не было. Нокс мог бы дать мне то, чего мне всегда так не хватало, а я могла бы  влюбиться в него. Будь у нас больше времени и не будь я скована долгом сэйки. Но то, что происходит сейчас… Это попытки надышаться перед смертью.
Губы Дакоты округлились, приняв форму идеальной «О». На несколько секунд повисла звонкая тишина, которую нарушало лишь мерное, успокаивающее дыхание Нокса.
– Значит, так ты думаешь о ритуале? «Скованная долгом». Хотя погоди, Сандра. Ничего не говори. Куда больше меня поражает то, как ты играешь в чувства с одним на глазах у второго, готовясь вот-вот поменять местами фигуры на доске.
После того как Дакота произнесла эти слова, вокруг моей шеи будто обернули раскаленный металлический провод и тянули, тянули, лишая возможности дышать…
– Что ты такое говоришь? – проблеяла я, не веря ушам. – Нет никакой игры!
– Как и у тебя выбора, в который ты так старательно веришь, – парировала Дакота. – Твое общение с Ноксом – танец на костях. Никому от этого не легче, а если продолжишь, с каждым днем будет только хуже. Прими уже правду, наконец, либо…
– Либо? – Я нахмурилась. – Нет никакого «либо»! И твои слова… Не ты ли еще пару минут назад говорила, что запретный плод всегда слаще, а теперь сама просишь поставить крест на общении с Ноксом?!
Совершенно неожиданно Дакота расплылась в довольной улыбке, причину которой я не понимала. Что за перепады настроения?! В груди горел пожар гнева и распаленных чувств. Дакота разворошила мне душу, а теперь просто улыбается?!
– Я подожду в коридоре, – выдохнула она, положив мне руку на плечо всего на пару мгновений. А потом молча вышла из тесной палаты, оставив меня наедине со спавшим Ноксом и тяжелыми мыслями о чувствах, будущем и самой себе.

Глава 11

– Ты быстро вернулась. Удалось что-нибудь узнать?
Хаген сидел на единственном в домике скрипучем стуле, читая книгу с затертой обложкой. Когда я вошла, он оторвал взгляд от страниц и внимательно, будто боялся обнаружить хоть одну царапину или ссадину, осмотрел меня с головы до пят.
– В бутылке было снотворное, – отчиталась, глядя на носки своих ботинок. – Возможно, в другие что-то тоже было подсыпано. Хотя Милли пила из тех, что в баре, и с ней все в порядке.
– Скорее всего, снотворное было только в бутылках в подвале, – предположил Хаген. – Думаю, их доставали, когда в бар приходила подходящая «жертва».
Я покрылась гусиной кожей и едва заметно поежилась, прекрасно понимая, о чем Хаген говорит. Снотворное давали только людям, которых собирались обратить в низших. Но это еще придется доказать.
Хаген отложил книгу, поднялся и так, словно это что-то привычное, помог мне снять куртку. Еще вчера я бы запротестовала и отвергла ненужные ухаживания, навязанные этикетом, но этот чертов вечер посеял в душе столько сомнений, что не было сил сопротивляться.
Да и нужно ли это?
Дакота права. Все мои попытки «надышаться перед смертью» – танец на костях, от которого всем только больнее. Может, хватит гнаться за несбыточным? Пытаться урвать последний кусок мнимой свободы, чтобы потом лелеять короткие воспоминания до конца дней… Может, стоит принять свою судьбу? Не отвергать Хагена, не бежать от него, а дать нашему союзу шанс? Иного у меня все равно не будет.
Но сложнее всего перестать смотреть на Хагена сквозь призму долга. Увидеть в принце обычного парня, а не навязанный выбор – вот что я должна сделать.
– Ты готова? – Хаген выжидающе замер в паре шагов от меня, пока я, не решаясь пройти в глубь комнаты, все еще топталась у порога.
Я должна была снять ботинки, чтобы сегодня их больше не надеть, ведь остаюсь ночевать в домике вместе с Хагеном. Сделав над собой усилие, я все же разулась и сделала шаг навстречу принцу, запоздало отвечая:
– Готова.
Стоило мне это сказать, кожа на шее вспыхнула жаром. Подсознательно я боялась новой боли, что причинят вампирские клыки, и, наверное, хотела бы, чтобы пытка больше не повторялась.
– Ты боишься? – подметил Хаген, когда я на негнущихся ногах подошла к нему. – Вчера было очень больно?
– Да, – выдавила из пересохшего горла. – Вчера было ужасно.
Я не хотела специально расстраивать Хагена, но еще больше не хотела врать. Не поднимая глаз от пола, я продолжила:
– Ты слишком груб. Это неприятно.
– Я думал, тебе понравится, – наивно выдохнул принц, а я вспыхнула как спичка.
– С чего ты взял? Почему не спросил перед тем, как тянуть меня за волосы и заламывать руки? Я понимаю, что ты пытался так отвлечь мое внимание от боли укусов, но…
Слова не шли, а я боялась, что если попытаюсь выдавить их, то расплачусь. Усталость, нервы, страх будущего, горе утраты, тяжесть долга – все это смешалось гремучей смесью, готовой вот-вот взорваться и выйти наружу слезами.
Хаген молчал, а я ждала ответа, который был куда очевиднее, чем могла предположить. Подняв замутненный чувствами взгляд от пола, я впервые за вечер посмотрела не сквозь Хагена, а на него.
Светлые джинсы, свободная белая футболка, чуть взлохмаченные снежные волосы, которые обычно были безупречно уложены назад. Я оценила его новый, более уместный для лагеря Химер облик еще утром, но только сейчас кое-что поняла.
Хаген пытался походить на Нокса, хоть и выбирал светлую, а не темную одежду, какую носит чародей. Его грубое поведение вчерашним вечером – еще одна версия подражания. Принц думает, что Нокс нравится мне своей дерзостью, которую и пытается копировать, но даже не подозревает, каков маг на самом деле… Да и сама я этого не знаю.
– Давай. – Я мотнула головой и вытянула перед собой руку, подставляя Хагену запястье. – Хватит тянуть.
Он приблизился, но лишь настолько, чтобы было удобно держать мою руку. Хаген мешкал лишь секунду, затем тяжело сглотнул и приник к оголенному запястью.
Я поморщилась и пожалела, что осталась стоять, а не села. Запястье ужалила боль, которая тягучим ядом растекалась по жилам к кончикам пальцев и вверх по предплечью. Однако даже сейчас все было не так плохо, как вчера. Наверное, потому что я не была пьяна и не чувствовала себя заложницей ситуации, а хоть сколько-то контролировала ее.
Свыкнувшись с болью, я приоткрыла глаза и сквозь спутанные ресницы посмотрела на Хагена. Он чуть ссутулился, прижимая к губам мое пульсирующее запястье. Веки прикрыты, кадык очерчивал каждый глоток. У уголка рта собралось ярко-красное блестящее пятнышко, что змейкой соскользнуло к гладко выбритому подбородку.
Голова пошла кругом, и я чуть пошатнулась, а потом тихо ойкнула, когда жала клыков с коротким приступом колючей боли выскользнули из моего запястья.
– Еще? – предложила я, наблюдая, как Хаген собирает языком последние рубины крови, выступившие из крохотных ран.
– Тебе не больно?
– Все хорошо, – выдохнула вместо ответа и вздрогнула, когда Хаген снова коснулся губами моей руки. Но ожидаемой боли не последовало.
Я удивленно приподняла брови, глядя, как Хаген усыпает израненную кожу поцелуями, словно пытаясь залечить ее. Горячие губы оставляли алые следы, что расцветали на запястье кровавыми розами.
Принц хотел успокоить меня, но вместо этого каждое новое нежное касание заставляло сердце сжиматься. Я боялась, что любой следующий поцелуй обернется огненным укусом.
Хаген прочитал мои мысли по дрожащим кончикам пальцев и в напуганном взгляде, который встретил, подняв на меня глаза. Алых от моей крови губ коснулась грустная улыбка, и Хаген отпустил мою руку. На ней остались красноватые следы от пальцев, которыми принц впивался в кожу, борясь с жаждой, перетекающей в наслаждение.
– На сегодня все, – выдохнул принц и отвернулся, чтобы стереть с губ кровь.
Неожиданно для себя я перехватила его руку и, покачнувшись, чуть не налетела на Хагена. Он, пьяный от крови, изумленно уставился на меня, ошалевшую от ее недостатка. Все глупые мысли, которые бродили в моей голове, сейчас бесконтрольно полезли наружу.
– Ты думаешь, мы суждены друг другу? – спросила, вспоминая слова Дакоты о том, что Хаген влюблен в саму мысль о нашей нерушимой связи.
– Я хочу в это верить, Сандра, – с тоской в голосе признался он и придержал меня за плечи, не позволяя упасть.
– Я тоже, – выдохнула, не подумав.
Слишком поздно прикусила язык, догадавшись, что Хаген поймет меня неверно. Мы оба слышали то, что хотели.
Для меня эти слова – воплощение надежды о том, что, даже вынужденная быть рядом с Хагеном, я буду счастлива. Не стану сожалеть об утраченной свободе, потому что смогу найти ее в принце. Для Хагена же мои слова прозвучали признанием в чувствах, которых нет. Но, может, сейчас именно тот момент, когда они могут зародиться?
Быстро, чтобы не успеть одуматься, я потянула Хагена за ворот белой футболки и встала на цыпочки. Поймала его губы своими и резко втянула носом воздух, ощутив на языке соленый вкус собственной крови. Это сработало отрезвляюще, и я отстранилась, но Хаген поймал мое лицо в ладони и вновь приник к губам.
Поцелуй Хагена был неловким, быстрым и резким. Словно он задыхался, а я была воздухом, который принц жадно вбирал в себя. Меня пугал его неумелый напор, от вкуса крови было тошно, но я не стала вновь отталкивать Хагена, а попыталась прочувствовать этот момент. Насладиться им.
Но вместо этого все, что я ощущала, – ужасная слабость, от которой я повисла на руках Хагена, и головокружение. Мысли полнились воспоминаниями, и я не могла перестать сравнивать торопливые поцелуи Хагена, которые он словно воровал украдкой, с уверенными касаниями Нокса.
Эта мысль – как пощечина. Как насмешка над моей попыткой уйти в новый мир, что не выбирала, но который неизбежно станет моим новым домом.
Целовать Хагена, думая о другом, казалось неправильным, грязным и жестоким. Поэтому я коснулась его ладоней и отняла их от своего лица. Хаген ничего не понял. Он заглянул мне в глаза и впервые за все наше знакомство улыбнулся тепло и искренне, словно наконец обрел надежду, которой был лишен долгие годы.
– Все будет хорошо. – Он стер большим пальцем кровь, которую оставил на моих губах, и помог прилечь на кровать, расстеленную только для меня.
Я не раздевалась и так и осталась лежать в одежде, в которой провела весь день. Стеклянным взглядом смотрела, как Хаген бинтует мое кровоточащее запястье, а потом меняет свою белую футболку, испачканную алыми пятнами, на другую, почти такую же.
– Все будет хорошо, – повторял он, поглядывая на меня, когда на полу готовил спальное место для себя. А затем снова – когда мы оба уже засыпали.
И я хотела бы верить Хагену, но пока не могла.

Глава 12

Я проснулась ближе к обеду с ощущением тягучей слабости. Даже лежа чувствовала, как кружится голова, а вместе с ней плывут стены комнаты и потолок, в который таращилась стеклянными глазами. Я не сразу узнала помещение, в котором проснулась, но бинты на запястье и усилившееся недомогание освежили воспоминания.
– Выспалась? – Непривычно мягкий голос Хагена напомнил об еще одном событии вчерашнего вечера, и я сморщилась от нахлынувшего стыда и сожаления.
– Да. Но почему не разбудил меня? Разве мы не должны были сегодня нанести визит подчиненным тебе главам?
Присев на кровати, я сразу же схватилась за лоб. Тело протестовало недостатку крови, который усиливался с каждым днем. Пока еще могу бороться со слабостью и головокружением. Но что будет дальше?
– Мы и так везде успеваем, а тебе нужно было отдохнуть. Собирайся, но не торопись.
Сказав это, Хаген вышел из дома, оставив меня наедине со стоящим на тумбе подносом, полным еды. Мой завтрак растянулся на добрых полчаса, а все потому, что заталкивала в себя остывшую кашу почти силой. Слабость разрослась настолько, что аппетит вовсе пропал. Да еще и мысли сжирали изнутри, хотя я старалась заглушить их.
Но о чем бы я ни думала, подсознание раз за разом возвращало к темам, от которых убегала: месть за родителей, долг сэйки, пугающие нападения и очевидные попытки переворота. А еще – непонятные, сложные чувства, которые мечутся между Хагеном и Ноксом. Хотя можно ли называть то, что происходит, именно таким громким словом?
«Ты играешь в чувства с одним на глазах у второго, готовясь вот-вот поменять местами фигуры на доске» , – воспоминание об упреке Дакоты обожгло душу стыдом и сожалением.
Интересно, что вампирша скажет, если узнает, что я поцеловала Хагена прошлым вечером? Поверит ли, что я сделала шаг в сторону примирения с судьбой? Или усмехнется тому, что теперь играю не с одним, а сразу с двумя?
Такие размышления не улучшали ни аппетит, ни настроение. Нужно срочно чем-то заняться, иначе сойду с ума от самокопаний!
Следующий час я приводила себя в порядок: переоделась, сходила в душ и причесалась. В зеркало смотреть было все еще больно, но от бледной кожи, теней под глазами и блеклого взгляда избавлюсь лишь вместе со своей человечностью. И если раньше я думала об этом с ужасом, то теперь мечтала о дне, когда проснусь и пойму, что больше не нужно испытывать боль укусов, анемию, низкое давление и прочие прелести кровопотери. А еще, прочувствовав все это на себе, я точно знала, что закон, запрещающий вампирам использовать людей для подпитки, – самое верное решение, которое когда-либо было принято правящей династией Колдренов.
Когда мои сборы подходили к концу, в дверь без стука вошла Дакота. Наши взгляды встретились в зеркале, и я поняла, что осадок от вчерашней беседы остался только у меня.
– Привет, красотка. – Губы, обведенные темной помадой, растянулись в медовой улыбке. – Мы все уже ждем тебя. Готова?
– Мы все? – Я нахмурилась и торопливо зашагала на выход, чтобы увидеть, в чьей компании проведу день. – Разве мы не втроем поедем?
– Во-первых, мы не поедем, – пропуская меня на улицу, поправила Дакота. – Объездить все государства за несколько дней – сложная задача.
– Снова портал?
– Угу. Пока у Хагена есть ежедневная подпитка, его силы почти ничто не ограничивает.
Я скривилась, когда вампирша назвала меня «подпиткой», но говорить ничего не стала.
Дакота вела меня по улицам лагеря к уже знакомой поляне, на которой проходили собрания Химер и где не так давно мы с Ноксом сидели у костра. Я дважды была там ночью, но еще никогда – днем.
– Так, – выдохнула, прогоняя воспоминания, – это было «во-первых». А во‐вторых?
– Во-вторых, мы отправляемся не втроем, а вчетвером. Но не переживай, все свои.
Она улыбнулась, довольная смятением, которое во мне породили ее слова. Конечно, я думала о Ноксе. И разумеется, Дакота это знала. Но за воротами меня ждала совсем иная встреча.
В центре поляны, свободном от поваленных бревен-скамеек, нас ждали двое: Хаген и молодой парень в темно-зеленой военной форме. В нашу первую встречу солдат выглядел точно так же: наглухо застегнутая строгая куртка с нашивкой штаба обороны, немного растрепанные каштановые волосы и лучистые шоколадные глаза. Единственное отличие – в улыбке, которой сейчас на лице Бастьяна не было. Он смотрел на меня настороженно. Неужели боялся, что припомню, как он отказался помогать, когда оказалась заложницей королевской резиденции?
– Привет, – я поздоровалась первой, когда Дакота и Хаген отошли что-то обсудить.
Бастьян не спешил отвечать. Окинул меня изучающим взглядом и только, кажется, спустя целую вечность улыбнулся:
– Я даже не знаю, как теперь приветствовать тебя, Сандра. Я должен склониться в поклоне перед будущей королевой? Быть учтивым с сэйки принца? Или лучше бежать, не оглядываясь, от девушки, чьи ожидания обманул?
– Это все ни к чему, – протянула я, качнувшись с пяток на мыски. – Я точно не королева, а ворошить прошлое…
– Прости меня, – перебил Бастьян быстрее, чем успела договорить. – Но я правда не мог поступить иначе. Ни я, ни другие Химеры даже с помощью всего штаба обороны не смогли бы исполнить твою просьбу. Вывести тебя из резиденции…
– Знаю, было бы отвратительной затеей после всего, что случилось. О вернувшейся сэйки уже поползли слухи. Удивительно, что я вообще попала к Хагену живой.
Несмотря на то что разговор был далеко не веселый, мы оба прыснули. На душе стало легче, когда я увидела мягкую улыбку Бастьяна. Но она тотчас потухла, когда парень спросил:
– Почему ты осталась в лагере? Не безопаснее было бы…
– Было бы что? Вернуться в резиденцию, где совершенно точно есть предатели?
– Не обязательно возвращаться в резиденцию. Уверен, господин Колдрен нашел бы для тебя более надежное убежище.
Я фыркнула, услышав, как странно Бастьян называет Хагена. Даже не сразу поняла, что этим жестом точно скопировала Нокса: он так же скривился от обращения Милли к принцу.
– Нельзя вечно прятаться.
– Не вечно, а до конца месяца. Всего пара-тройка недель.
– Я не могу стоять в стороне, пока кто-то другой будет искать виновного в смерти моих родных, – призналась почти шепотом. – К тому же нет смысла забиваться в норку, если из нее все равно придется часто выходить. Хаген говорит, что мои визиты к главам обязательны. Да и других причин полно…
– Но главная причина – это месть, так?
Я подозрительно сощурилась и вгляделась в лицо Бастьяна, пытаясь понять, чего он добивается. Меня начинал раздражать этот допрос.
– Я в безопасности, – произнесла я с нажимом, будто пыталась заставить Бастьяна поверить в свои слова. – В лагерь не зайдет никто, у кого есть злые намерения. А даже если предатель уже среди нас, это ничем не отличается от ситуации в резиденции. Только здесь я уверена, что помимо мнимого врага у меня есть десятки союзников. К тому же Дакота и Хаген круглые сутки не спускают с меня глаз. Все хорошо, Бастьян. Никто не свернет мне шею, пока буду спать.
На последних словах солдат усмехнулся, но улыбка получилась грустной и усталой.
– Что за реакция? – Я воинственно скрестила руки на груди и хмуро сдвинула брови.
– Я понимаю, что ты хочешь верить в то, что все хорошо. Как и Хаген, и Дакота, и все мы. Но, Сандра…
Я недоуменно покосилась на ладонь Бастьяна, которую он положил мне на плечо. Парень доверительно склонился к моему уху, чтобы шепнуть:
– Будь осторожна. Что-то назревает. Даже штаб обороны будто раскололся на два лагеря.
Почему-то от этих слов волосы на голове встали дыбом, а по телу прокатилась мелкая дрожь. Я хотела спросить, о чем именно говорит Бастьян, почему он решил, что грядет раскол? Но на разговоры времени больше не было.
– Начнем с главы Равена, господина Офудо, – объявил Хаген, уже формируя знакомую дымку портала. – Он как раз обосновался в Нью-Сайде.
– Тогда зачем нам портал? – Я недоуменно выгнула бровь.
– Для солидности. – Хаген неожиданно улыбнулся и протянул мне руку, облаченную в белую перчатку. Он снова был одет как принц, а не как Химера.
Светлый плащ с золотой нашивкой в виде эполет, строгие брюки, начищенные до блеска ботинки. А еще между полами плаща я увидела то, чего раньше никогда не замечала. Массивные ножны, прикрепленные к поясу, и выглядывающий из них эфес меча.
Кожу усыпали мурашки, но я не понимала, что именно вызвало во мне такую реакцию. То, что мы идем на дипломатическую встречу вооруженными, или открытая улыбка принца, который всегда был суше опавшей листвы.

* * *

В зал совещаний огромной компании, которая принадлежала господину Офудо, нас провела секретарша. Пока мы на лифте добирались до нужного этажа, о нашем визите уже успели доложить. Это я поняла сразу, когда вслед за Хагеном вошла в просторную комнату. За большим круглым столом никто не сидел, а все присутствующие склонились в глубоком поклоне, едва открылась дверь.
– Господин Колдрен! Какой неожиданный визит! – поклонился немолодой вампир, что стоял ближе всего к нам. Его длинные черные волосы скользнули из-за спины и повисли по обе стороны от лица, которое я легко узнала.
Лорен Офудо, главный советник короны по делам Равена, часто мелькал в новостях.
– Не такой уж и неожиданный визит, – парировал Хаген, осматривая пару десятков вампиров, что все еще не осмелились разогнуть спины. Принц подождал еще несколько секунд, а затем попросил: – Оставьте нас с господином Офудо.
Дакота коснулась моей ладони, оттягивая с прохода. Она прикрывала меня со спины, а Бастьян спереди, пока вереница служащих покидала зал совещаний. На столах остались какие-то бумаги, на экране горел слайд финансового проекта. Ничего интересного. Поэтому я решила рассмотреть вампира, ради которого мы пришли. Но когда обернулась на него, меня будто окунули в чан с лавой. Господин Офудо не сводил с меня глаз.
– Вы привели ко мне свою сэйки не просто так, полагаю, – протянул мужчина, ощупывая меня взглядом, от которого хотелось укрыться.
Но отвернуться – значило показать смятение, которое глава Равена мог расценить как неуверенность и страх. Я не хотела подставлять Хагена своей несдержанностью, а потому гордо вскинула подбородок и встретила взгляд господина Офудо.
Тонкие губы главы Равена сложились в одобрительную улыбку. Он выпрямился и поправил длинные черные пряди, что выбились из-за ушей, пока вампир кланялся.
– Алая луна набирает силу, – напомнил Хаген. – Пора главам присягнуть роду Колдренов.
– Да-да, – скучающе отмахнулся Лорен, все еще глядя мне в глаза, – я понимаю. Вы пришли, чтобы я преклонил колено перед будущим королем и принес клятву.
Удивительно, как Лорену удавалось говорить то, что Хаген хотел услышать, но такой интонацией, что даже у меня зубы скрипели. Лорен словно насмехался над принцем: лениво тянул слова и не пытался стереть с лица надменную улыбку. Его угольные глаза прожигали во мне дыры, пока я не могла перестать думать о том, что с экранов глава Равена выглядел не таким пугающим.
– Господин Офудо, – с нажимом произнес Хаген, и я ощутила, как его ладонь легла на мое плечо, – прошу не тянуть время и сделать то, что требуется. Если, конечно, вы не отказываетесь…
Лорен мягко рассмеялся и покачал головой:
– Господин Колдрен, я прекрасно понимаю, чем завершится мой отказ.
Я сжала кулаки, вспомнив недавний разговор с Хагеном. Неприкосновенный даже для сильнейших вампиров, принц убьет любого, кто откажется признавать его достойным короны. Он получит влияние в любом случае – с клятвой или с кровью.
– Я присягну вам, не переживайте, – расслабленно заверил вампир. – Но прежде, чем это случится, я хочу убедиться, что эта девушка действительно сэйки.
Под тяжелым взглядом Лорена мне снова стало не по себе. Черные глаза, в которых даже зрачки не различить, смотрели испытующе, но с затаенной насмешкой. Глава Равена не верил, что Хаген пришел на встречу с настоящей сэйки.
– Вы думаете, что Хаген врет вам обо мне, чтобы получить клятву? – Я прищурилась, не отводя глаз от немолодого лица.
Никто не ожидал, что осмелюсь заговорить. Краем глаза я заметила, как вздрогнула Дакота, а Бастьян вытянулся в струнку. Хаген был неподвижен, но его пальцы чуть крепче стиснули мое плечо. А вот Лорен… Его губы так и остались сжаты в жесткую линию, но глаза вампира смеялись.
– Если принц обманывает меня, то клятва не поможет ему завоевать корону. Даже если все пятнадцать глав присягнут ему, без сэйки Хаген никто. – Лорен развел руками, а мое сердце ухнуло вниз живота.
То, что я нашлась, – большое везение не только для Хагена, но и для всего человечества.
– Слухи ходят разные, – извиняющимся тоном протянул господин Офудо. – Кто-то говорит, что сэйки и не терялась никогда.
Он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Однако я не почувствовала в этом ни поддержки, ни одобрения.
– Кто-то утверждал, что Колдрены нашли преемника на случай, если корона не перейдет к законному наследнику, – последние слова Лорен произнес с неприкрытой насмешкой.
Он издевался, почти прямо говоря принцу, что не верит ни в то, что Хаген получит силу короля, ни в то, что он привел настоящую сэйки.
– Каково это, господин Колдрен, расти в тени величия своего отца и знать, что никогда не унаследуешь родовую мощь? Хотя о какой мощи идет речь? Вы ведь даже собственной силой владеете не до конца. Большая ее часть все еще заточена в Мергере, так ведь?
Мои ладони сжались в кулаки. Улыбка господина Офудо стала чуть шире, а блеск глаз – жестче.
– Не понимаю, о чем вы, – спокойно произнес Хаген, стоя по правую руку от меня.
Безукоризненно ровный голос, безупречная осанка. Однако я уже научилась читать принца и видела, что брови сдвинуты чуть ближе обычного, а между ними залегла мрачная складка.
– Я всю жизнь готовился к тому, чтобы стать королем.
– Однако несмотря на попытки вашего рода замять правду, истина о пропавшей сэйки и о похищенном Мергере уже давно гуляет не только по Равену. И я, и главы других государств обеспокоены. Сможет ли истинный король занять свое место во главе вампиров или нам придется следовать за марионеткой, которую вы поставите вместо себя?
– Будь у меня преемник, просил бы я присягнуть роду Колдренов? Просил бы дать клятву мне, а не кому-то другому? – голос Хагена с каждым словом становился громче.
Он злился. Я слышала это в жестком тоне, видела в синих глазах, которые подернулись сизой дымкой гнева.
Чего Лорен добивается? Хаген ведь действительно убьет его, если не получит то, за чем пришел!
– Хватит. – Неожиданно для всех я вышла вперед и повернулась так, чтобы видеть всех собеседников.
– Сандра, – словно успокаивая дикого зверя, выдохнул Хаген и кивнул на опустевшее место рядом с собой.
Я видела затаенную тревогу в его взгляде, напряжение Дакоты, которая была готова в случае чего достать оружие, и недоумение Бастьяна. Довольным казался лишь Лорен.
– Ты ведь знаешь, что должна сделать. – Вампир улыбнулся.
Прикусив губу, я кивнула. Уже давно стоило показать то, что просил глава Равена. Он хочет видеть, что перед ним настоящая сэйки? Что ж, мне это под силу!
С последнего дня, когда я держала в руках Мергер, прошла, кажется, сотня лет. Это было в резиденции Хагена, когда он заглянул в мое сознание, коснувшись клинка. Тогда я вышла из себя и была готова прирезать принца на месте. Теперь же та ссора казалась далекой и пустой. Будто на Хагена кричала не я, а какая-то другая Сандра.
Я закрыла глаза и набрала полные легкие воздуха. Прогнав все посторонние мысли, сосредоточилась на том дне, когда сумела призвать Мергер. В мельчайших деталях вспомнила, какую злость во мне вызвали слова Хагена о ритуале, о моей природе и судьбе. Вспоминала о том, что чувствовала в тот момент и как хотела развеять свои тревоги одним взмахом клинка.
Сейчас я тоже этого желала. Ведь если Лорен поймет, что я настоящая сэйки, он присягнет Хагену. Это сделает принца на один шаг ближе к ритуалу коронации, а весь мир – к спокойствию и процветанию.
«Перестань отталкивать клинок. Вспомни, что в нем – часть тебя» , – повторял голос Хагена в моих воспоминаниях. Я хваталась за эту мысль снова и снова, пока вдруг не почувствовала, как что-то внутри раскалывается на две части.
Рука сама потянулась к груди и сквозь ткань коснулась ребер. Под кончиками пальцев я ощутила непривычную прохладу, сжала ладонь и потянула. Даже сквозь закрытые веки меня ослепил свет, заливший комнату, такой яркий, словно в ней разгорелось второе солнце.
Один удар сердца – и в моей руке лежал Мергер, легкая тяжесть которого приятно успокаивала.
– Невероятно! – воскликнул Лорен, пока вся компания моих сопровождающих изумленно смотрела на меч, который прямо на глазах у всех присутствующих я вытащила из-под ребер. – Я даже представить себе не мог, что это происходит именно так!
Я сдавленно кашлянула, припоминая, что в прошлый раз все случилось без шоу. Мне срочно нужна была защита от Хагена, и клинок возник в один миг. Неизменной оставалась лишь слепящая вспышка, что сопровождала разрыв души и всплеск чужой магической энергии.
– Теперь я вижу, что вы не врали, господин Колдрен. – Лорен снова поклонился, а затем вытянул из кармана пиджака белоснежный платок и бросил его на пол.
Я удивленно выгнула бровь, не понимая, что происходит. На какое-то мгновение меня сковала тревога, но она отступила, когда пальцы крепче обхватили холодную рукоять меча. Пока у меня есть Мергер, бояться нечего.
Тем временем Лорен опустился на одно колено так, чтобы оно касалось не пола, а подстеленного платка. Я скривилась, глядя на Лорена. Разве уместна такая щепетильность перед будущим королем? Искоса глянув на Хагена, я поняла, что он тоже в недоумении.
– Подойди, – произнес принц одними губами, когда наши взгляды встретились.
Я и не думала перечить. Начала пятиться, но застыла, когда Лорен заговорил торжественным тоном:
– Я, Лорен Офудо, хранитель Равена, преклоняю колено и клянусь своей силой и кровью в том, что от алой луны до луны признаю лишь одного короля, коим искренне считаю тебя…
Лорен, который до этого момента смотрел в пол, вдруг поднял глаза. Но смотрел вампир не на Хагена, а на меня.
– …Сандра, – закончил глава с улыбкой, и мое сердце пропустило удар.

Глава 13

– Хаген убьет Лорена?
– В этом нет смысла. – Дакота коснулась ладонью лба и устало прикрыла глаза. – Клятва не потеряет своей силы после смерти того, кто ее принес.
Вампирша выглядела так, словно не спала целый месяц или страдала от ужасной мигрени. Дакота казалась даже мрачнее меня. Будто это на ее руке, а не на моей красовалось клеймо, оставленное клятвой. От этой мысли по коже прополз липкий холодок. Стоило мне смириться с долгом сэйки, как на мои плечи рухнул груз сорванного ритуала.
Желудок подскочил к горлу. На языке мерзко горчило. Я с трудом проглотила ком подступившей тошноты и спросила:
– А если назначить нового главу Равена, чтобы он присягнул Хагену?
– Не получится, – скорбно выдавила Дакота и привалилась спиной к стене.
В коридоре мы были одни. Всех подчиненных давно попросили покинуть не только кабинет, но и этаж. Хаген остался на разговор с Лореном Офудо, а Бастьян проверял все комнаты отдела. Не знаю, что он хотел там найти, но парень деловито сновал из одного помещения в другое.
– Почему не получится? – Я села на кожаный диванчик и взглянула на Дакоту снизу вверх. – Если новый глава даст клятву Хагену…
– Не будет нового главы, Сандра. Только король назначает хранителей. А сейчас, если ты забыла, месяц алой луны. Прошлый монарх уже потерял силу, а новый ее еще не обрел.
Каждое слово Дакоты выбивало из меня надежду. Я сдувалась, как проколотый воздушный шарик. Сил не хватало даже на то, чтобы держать осанку. Я откинулась на мягкую спинку дивана и безвольно съехала по ней так, что теперь почти лежала.
– Выходит, ритуал сорван, – резко осипшим голосом прошелестела я и пустым взглядом уставилась в стену.
Перед глазами проносились картины ужасного будущего, в котором мир между людьми и вампирами рухнул. Никакого союза. О равенстве не может быть и речи. Больше нет человечества – есть скот.
– Не сорван, – выдала Дакота спустя долгую минуту, когда я уже и забыла о своем вопросе. – Просто теперь ритуал пойдет по старому сценарию, по которому действовали первые Колдрены и их сэйки.
– Что это значит?
– Что теперь главы будут присягать не Хагену, а тебе. Тогда в последнюю ночь алой луны достойнейшей станешь ты, а не принц.
Глухое недоумение, словно по щелчку, переросло в горькое понимание.
– Я не хочу быть королевой! Я не смогу! Я…
– Ты не будешь – Дакота успокаивающе подняла ладони. Это не уняло ледяной шторм паники, что бушевал под ребрами, но я замолчала и позволила вампирше договорить. – Ритуал по-прежнему в силе. Все пройдет, как и планировалось, но с небольшими изменениями.
Дакота говорила удивительно спокойно. Однако я видела странную тень, поселившуюся в изумрудных глазах. Это заставляло нутро сжиматься в страхе, хоть и не понимала, чего именно боюсь.
– Главы должны присягнуть кому-то одному, иначе ритуал сорвется. Так что, Сандра, теперь ты, а не Хаген получишь силу короля, но до рассвета передашь ее принцу. Так делали первые сэйки. Так сделаешь и ты.
Я нервно покосилась на свою руку, отмеченную свежим клеймом. Узорчатый кружок в самом центре тыла кисти был похож на уродливую родинку. Совсем небольшой, он будет разрастаться по мере того, сколько еще глав мне присягнет.
– А если вампиры не захотят признавать меня достойной? Они знают Хагена и его семью, но понятия не имеют о том, кто я.
– Ты покажешь им. Так же, как показала Лорену Офудо.
Я поежилась, вспоминая о наглости главы Равена. Он заставил меня устроить представление, разозлил Хагена и едва не сорвал ритуал. На месте принца я бы отсекла Лорену голову, даже не разбираясь в том, что случилось. Наверное, именно поэтому Дакота вывела меня сразу же, когда прозвучали последние слова присяги.
– А если главы, даже узнав, что я сэйки, не захотят присягать мне? Или попытаются обмануть, как это сделал Лорен, чтобы сорвать ритуал?
Дакота нервно ухмыльнулась. Ее глаза сверкнули сталью.
– Об этом не переживай. Больше мы не допустим той же ошибки, какую сделали с Лореном. Отныне главы будут клясться с клинком, приставленным к горлу.
Мое сердце сжала когтистая лапа страха. Дыхание застыло на пересохших губах.
Иногда мне кажется, что у Дакоты есть темная сторона, с которой я совсем не знакома. Пугающая и жуткая, она готова добиваться своего любой ценой, даже если платить придется кровью.
Но, может, это и правильно? Одна жизнь не стоит целого мира.
Я обреченно вздохнула, поймав себя на том, что мысленно цитирую отца Хагена. Именно так бывший король выразился о моей жизни.
– Что нам даст убийство главы? – спросила я после недолгих раздумий над решением Дакоты. – Разве от крови будет толк?
– Конечно, – кивнула вампирша, – главное, чтобы последний удар был нанесен твоей рукой.
– Надеюсь, обойдемся без этого, – буркнула я, неуютно поежившись.
Резко раздавшийся грохот двери не оставил никаких сомнений – наш визит подходит к концу. Я встала с дивана, а Дакота отлипла от стены. Жесткие, размеренные шаги становились ближе и громче, и вскоре за ними я различила и другие – плетущиеся, слабые, больше похожие на походку искалеченного человека.
Сначала в коридоре появился Лорен. Еще несколько минут назад он стоял передо мной, держа идеальную осанку. Теперь же хранитель Равена едва мог идти и заметно хромал.
Что-то внутри меня противилось тому, чтобы взглянуть господину Офудо в глаза. Казалось, если сделаю это, не смогу сдержать гнев и слезы бессильной злобы. Моя жизнь и так превратилась в ад, а я – в ручного зверька принца. Теперь из-за Лорена все стало еще хуже.
– Решил заткнуть ему рот? – стараясь говорить непринужденно, спросила Дакота, но ее голос все равно прозвучал натянуто и неестественно. – У тебя какая-то особая любовь к кляпам, Хаген.
– Это на случай, если Лорен заодно с гнилью, которая клеймит своих приспешников клятвами молчания. Трупы нам не нужны. – Хаген толкнул господина Офудо в спину, и тот рухнул перед стражницей на колени. – Хоть он и говорит, что присягнул Сандре, чтобы почтить старые традиции и времена, когда дар королей сначала получали сэйки, я ему не верю. Это звучит как бред сумасшедшего.
– Почтить старые традиции? – недоверчиво переспросила Дакота, глядя на нашего пленного сверху вниз. – Это господин Офудо тебе так сказал или ты сам шутку придумал?
– Я осторожно расспросил его…
– Осторожно? – прыснула вампирша. – На нем нет живого места.
Мой внутренний барьер рухнул. Интерес оказался сильнее страха. Я посмотрела на Лорена и скривилась от отвращения, смешанного с ужасом. Узкое точеное лицо вампира сейчас было багровым и опухшим. Один глаз заплыл. На шее алел тонкий порез.
Хаген не допрашивал его. Он мстил.
– Офудо еще может быть полезен. Разберемся с ним в лагере. Пора уходить.
Пока Хаген готовился открыть портал, к нам вернулся Бастьян. Парень остановился рядом со мной и доложил:
– Обыскал весь этаж. Ничего подозрительного.
Принц дал понять, что услышал солдата, лишь слабым кивком. В нашу сторону Хаген даже не смотрел. Избегал натолкнуться взглядом на Лорена? Боялся, что снова сорвется?
Как обычно, Хаген старался выглядеть непроницаемым и сухим. Но я видела, как раздуваются его ноздри, как вздымается в тяжелом дыхании грудь. А еще из идеального зачеса всегда опрятного принца сейчас выбилось несколько белоснежных прядей. Мелочь, но не для Хагена.
Сначала во вспышке портала исчезли Бастьян и Дакота, что под руки вели Лорена. В опустевшем коридоре остались только мы с Хагеном. Не желая больше находиться здесь, я молча направилась к открытому проходу, но принц преградил мне путь.
– Ты же понимаешь, что это только начало?
От боли, которой пропитался обычно спокойный и ровный голос, защемило сердце. Я кивнула, хотя слабо представляла, что теперь нас ждет. Предчувствие чего-то ужасного сидело глубоко внутри. Оно пропитало душу и мысли, наполнило собой каждую каплю крови.
– Лорен врет. Он не просто так просил доказать, что ты сэйки, и не просто так присягнул именно тебе. Он что-то задумал… и вряд ли стоит за этим один. Я не убил Офудо только потому, что надеюсь выпытать из него правду.
Мысли заволокло туманом. Происходящее казалось жутким видением, бредом помутненного рассудка.
– Бастьян сегодня предупредил меня, что штаб обороны раскололся на два лагеря, – припомнила я.
Хаген задумчиво отвел взгляд. Принц погрузился в свои мысли, о которых я могла только гадать. Я опустила глаза, все еще стыдясь смотреть Хагену в лицо.
Он так и не узнал, что наш вчерашний поцелуй ничего не значил. И я бы не терзалась из-за этого, как не убиваюсь из-за мимолетной близости с Ноксом, если бы Хаген понимал, что один поцелуй ничего не меняет. У нас нет будущего. По крайней мере, того, о котором принц мечтает.
Но после вчерашнего вечера Хаген неуловимо изменился. Холодный взгляд стал более открытым, а голос, произносящий мое имя, – мягким. А еще у меня из головы не выходит его улыбка. Искренняя, добрая и такая теплая… Как блик солнца на льду.
Как Хаген отреагирует, когда поймет, что вчерашний вечер ничего не изменил? Растопчет ли правда тот росток перемен, который породили ложь и глупость?
Я не хочу причинять Хагену боль. Но и врать принцу, давать ему больше, чем способна, не могу.
– Грядет что-то нехорошее, Сандра. Ты должна уметь постоять за себя, – внезапно сказал он и протянул мне ладонь, облаченную в белую перчатку.
Вырванная из тяжелых размышлений, я автоматически вложила свою руку в его, даже не задумываясь о том, что делаю. Пальцы принца сжали мои, и я увидела, что ткань перчатки на костяшках испачкана кровью.
– Я не такая беспомощная, как ты думаешь. А еще у меня есть Мергер.
– То, что у тебя есть меч, не значит, что ты умеешь его хотя бы правильно держать.
Не отворачиваясь от меня, Хаген шагнул назад, утягивая за собой в портал. Короткая ослепляющая вспышка, легкая тошнота, чувство утерянной гравитации и чужие пальцы, крепко сжимавшие мои. Всего мгновение, и вместо пугающе пустого коридора мы оказались там, где и начался этот день, – у пепелища костра на поляне Химер.
– Мы уже начали переживать, что что-то стряслось, – пожаловался Бастьян, когда мы с Хагеном вышли из затухающего портала.
– Все в порядке. Нам с Сандрой нужно было поговорить наедине, – сухо отозвался принц.
Взгляды Бастьяна и Дакоты соскользнули с наших лиц и коснулись сцепленных рук. Демоны. А я и забыла, что Хаген до сих пор не выпустил мою ладонь. Бастьян никак не отреагировал на увиденное, а вот Дакота расплылась в хитрой улыбке. К счастью, Хаген этого не видел, потому что повернулся ко мне.
– Закончим наш разговор?
Я быстро закивала, пытаясь встряхнуть волосы так, чтобы они закрыли запылавшие щеки. Хаген быстро раскусил меня и тепло улыбнулся. Наверное, решил, что я смущена его касаниями. Но на самом деле меня вгоняла в краску Дакота. Ее кошачьи глаза нехорошо блестели, а улыбка больше походила на насмешку.
Она знает. Знает, что я пытаюсь заставить себя принять Хагена. Знает, что у меня это не получается.
– Они ушли, можешь расслабиться.
Эти слова я восприняла буквально и села на одно из поваленных бревен. Вытянула ноги, оперлась руками на шершавую кору и запрокинула голову к небу. Сегодня оно удивительно чистое – ни облачка. Солнце ослепительно-яркое, но уже совсем не греет. Или дело во мне?
– Мне холодно, – я шепнула одними губами, но Хаген услышал. Он подошел, но садиться на бревно не стал. Принц опустился на корточки, марая полы плаща в земле и саже, и произнес:
– Тебе не хватает крови. Холод – один из симптомов обращения.
– А если дело не в этом? Может, я просто боюсь и этот страх морозит изнутри?
Хаген кашлянул, пряча за этим свою растерянность. Я думала, он проигнорирует мои неуместные философствования, но принц внезапно признался:
– Мне тоже страшно, Сандра. Я чувствую себя так, будто стою один против всего мира.
Я до боли прикусила губу и сцепила руки в замок. Понимала, что должна поддержать Хагена, показать ему, что он не одинок. Что это наша борьба, а не только его. Чтобы сделать это, мне всего-то стоило коснуться его руки…
Но я не смогла. Так и осталась сидеть, вперив пустой взгляд в бесконечный лазурный холст.
– Я должен защитить тебя. Особенно теперь, когда ты, а не я, унаследуешь силу короля…
– Зачем Лорен это сделал?
– У меня есть догадки, но тебе они не понравятся.
– Меня попытаются убить, чтобы с кровью забрать влияние, которым наделят клятвы глав? – предположила я вслух и обреченно вздохнула, когда поняла, что принц не спешит меня переубеждать.
– Я тоже думал об этом. – Хаген скорбно кивнул. – Присягнуть тому, кто не связан с королевским домом, нельзя, поэтому своего кандидата противникам моего рода тайно продвинуть не получится. Но в тебе, в Мергере, есть часть моей силы, поэтому магия Лорена сработала.
Хаген посмотрел на мою руку, будто проверяя, не исчезло ли клеймо.
– В то же время ты не урожденная Колдрен и не защищена клятвой верности, которую вампиры приносят нашему дому. Возможно, именно этой лазейкой решил воспользоваться Лорен и его союзники.
– Но есть ведь еще одна лазейка, – подметила я.
Хаген заинтересованно склонил голову набок.
– Клянутся не причинять вреда Колдренам только вампиры, – поделилась своими мыслями я, – но почему на вас не нападают люди?
– Людям выгодно, чтобы Колдрены оставались у власти. Мы не одно столетие укрепляем мир между людьми и вампирами. Глупо нападать на того, кто тебя защищает.
– Но ведь наверняка есть те, кто поведется на подкуп…
– Даже если так, человеческая магия значительно слабее вампирской, а их оружие – просто металл. Тогда как наше – сродни проводнику для силы. Поэтому вампиры пользуются оружием ближнего боя. Мы напитываем каждый удар энергией. Человек вампиру не противник.
– А Нокс говорит, что пули – вернее любой магии, – вспомнила слова чародея, который обещал научить меня стрелять.
Едва произнеся эти слова, я тут же прикусила язык. Хаген помрачнел, а мне стало тоскливо. Нокс, выпивший разбавленное в алкоголе снотворное, отключился еще вчера вечером, и пока о самочувствии парня никаких вестей.
– Возможно, в чем-то Нокс прав, – скривившись, признал Хаген. – Но убить вампира обычным выстрелом не выйдет.
Я поежилась, вспоминая, как мы отбивались от низших, которые напали во время испытаний Химер. Сколько магазинов Нокс спустил на чудовищ? И все бесполезно. Мы бы погибли в том полуразрушенном здании, если бы не Одри и ее подруги, которые расквитались с низшими с помощью магии.
А ведь то были даже не рожденные вампиры, а обращенные, мертвые люди.
– Пуля не убьет сильного вампира, если тот не истощен настолько, что не может и глаз открыть. Однако огнестрельное оружие поможет замедлить врага, сбить его с толку или даже вывести из строя, пока тот не залечит раны. Но чтобы добиться такого эффекта, нужно быть очень меткими или же устроить ливень из металла и пороха.
Кожу лизнула нервная дрожь.
Выходит, люди и вампиры живут в равенстве, которого на самом деле не существует. Наш мир – карточный домик, который не рухнул лишь потому, что его трепетно защищает род Хагена. Он, как и его родные, человек чести и долга, помешанный на правилах и законах. И вот парадокс, именно эти качества делают принца тем, кто отталкивает меня.
– Вампиры такие живучие… Как тогда с ними бороться?
– Ответ проще, чем ты думаешь, – мрачно хмыкнул Хаген. – Залечить раны возможно, но вот отрастить утраченную часть тела… Руку, ногу. Голову. Другой вопрос: как отсечь часть тела, если враг силен? Но силен – не значит бессмертен.
Перед глазами воспоминаниями вспыхнули алые брызги крови на белом мраморе, на который с глухим стуком упала отрубленная кисть вампира. Я отсекла ее своими руками, когда охотник за Мергером загнал меня в угол. Потом мы встречались снова, и он жаждал отомстить за утраченную конечность.
Выходит, если бы я взяла чуть выше и… Нет. Мне бы не хватило сил снести громиле голову. Об этом и говорит Хаген: все возможно, но не каждому по плечу.
– Я обещаю защищать тебя, Сандра, – после затянувшегося молчания выдохнул Хаген. – Но если однажды случится так, что меня не будет рядом, ты должна уметь постоять за себя.
Я кожей ощутила его взгляд, но не обернулась. Это слишком больно – видеть в глазах надежду, которую рано или поздно придется растоптать.
– Недостаточно иметь Мергер, нужно правильно владеть им. Поэтому с сегодняшнего дня я буду учить тебя драться.
Я благодарно кивнула и улыбнулась. Получилось сухо и натянуто, будто не я, а кто-то другой силой поднимал уголки губ. Знала, что от Хагена это не укроется, поэтому не стала дожидаться, когда вампир спросит, и заговорила первой:
– Нокс хотел научить меня стрелять.
– Для тебя важнее научиться владеть мечом. Сандра, не забывай, что ты по рождению вампир. Оружие ближнего боя для тебя приоритетнее. Его после обращения ты сможешь подпитывать магией, а пули – нет.
– Но ты сам сказал, что огнестрел тоже полезен. Разве плохо, если буду владеть и тем, и другим? – я заупрямилась тоном ребенка, который выпрашивает игрушку.
Хаген, который все это время не сводил с моего лица глаз, сейчас смотрел словно сквозь меня. Его взгляд стал рассеянным, а затем вдруг – жестким.
– А ты уверена, что Нокс все еще не передумал и по-прежнему готов возиться с тобой?
Я резко сменила расслабленную позу на более закрытую. Воинственно скрестила руки на груди и подозрительно прищурилась. Однако, как бы я ни пыталась казаться жесткой и суровой, с губ сорвался растерянный лепет:
– Что? Я не… Почему ты…
– Ладно. Лучше спроси у него сама.
Хаген встал и кивнул мне за спину. Я обернулась, чтобы проследить за взглядом принца, и на какую-то секунду потеряла дар речи.
У входа на поляну стоял Нокс.

Глава 14

– Так смотришь на меня, будто я умер, а теперь воскрес, – рассмеялся Нокс. – Я просто спал, Сандра. И, если тебе интересно, видел очень приятные сны. Так что не делай такое тоскливое выражение личика и улыбнись.
Я физически почувствовала, как Хаген напрягся, стоило Ноксу присоединиться к нашим посиделкам у потухшего костра. Принц остался стоять, а Нокс, воспользовавшись этим, сел на бревно рядом со мной. В тот момент, кажется, скрипнули вампирские зубы.
– Я шел мимо и случайно услышал свое имя. – Чародей наклонился вперед, чтобы заглянуть мне в лицо. – Ты хотела что-то спросить, Сандра?
– Случайно. Ну, конечно, – цинично передразнил Хаген, но я не обратила на это никакого внимания.
Я пристально вглядывалась в лицо Нокса, словно отыскивала какие-то признаки болезни. Пепельная кожа? Синяки под глазами? Может, потускневшее серебро радужки? Но нет. Нокс выглядел абсолютно здоровым. Даже вел себя бодрее обычного. Хотя, наверное, так на чародея подействовало присутствие Хагена. Кажется, Ноксу доставляет особое удовольствие бесить принца.
– Как ты? – спросила нерешительно.
Нокс недоуменно заломил бровь, но в следующую секунду его взгляд потеплел, а в сером тумане глаз заблестели ласковые искорки.
– Не такого вопроса я ждал… Думал, мы тут серьезно обсуждаем захват мира и все такое. Но спасибо, Сандра. Я в полном порядке.
– Мы? – буркнул Хаген, отказываясь ставить себя в один ряд с Ноксом даже на словах.
– Захват мира? – в свою очередь, поразилась я.
Маг коротко рассмеялся:
– Ну, да. Я встретил Дакоту, она рассказала, чем вы занимались, пока я спал. Отвоевываете для Хагена место под солнцем, ставя несчастных вампиров на колени?
Нокс щелкнул языком и в шутливом неодобрении качнул головой. Однако то, что чародею казалось забавной шуткой, злило Хагена и пугало меня.
– Дакота тебе не сказала?.. – спросила растерянно и потянулась, чтобы показать клеймо, ставшее отпечатком чужого признания на моей коже. – Теперь не Хаген, а я…
Я не успела договорить. Меня перебил вскрик, от которого внутри все перевернулось.
– Но-о-окс!!!
Мы втроем одновременно вскинули головы и обернулись. В воротах стояла Одри. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Короткие кудряшки пружинками торчали во все стороны, обрамляя смуглое лицо темным облаком.
– Я тебя всюду ищу! – выкрикнула вампирша и почти бегом направилась к нам.
– Что-то стряслось? – насторожился Нокс и резко выпрямил спину, готовый в любой момент сорваться с места.
Одри покачала головой, и Нокс, а вместе с ним и мы с Хагеном, облегченно выдохнули.
– Ты ушел из лазарета, ничего мне не сказав, – возмутилась девушка и села на бревно между мной и Ноксом.
Вдвоем сидеть было вполне свободно. Но теперь, когда сюда вклинилась Одри, мне пришлось балансировать, чтобы не упасть. Не желая ни ругаться, ни мучить себя, я встала. В знак благодарности Одри только слабо кивнула, устроилась поудобнее, а затем с новыми силами набросилась на Нокса:
– Тебе нужно отдыхать. Пойдем, я провожу тебя обратно в лазарет. Я как раз принесла тебе обед из столовой. Если поторопимся, он даже остыть не успеет!
Краем глаза я заметила, как с приходом Одри повеселел Хаген, но его чувств совсем не разделяла. О нормальном разговоре теперь можно забыть.
– Я в норме, – оправдывался Нокс, пытаясь подкрепить свои слова улыбкой. – Поэтому и ушел.
– Ты совсем не ел, – не отставала девушка. – Пойдем, Нокс…
Она без стеснений взяла парня за руку, встала и потянула за собой. Нокс не сдвинулся с места, но, к моему удивлению, руку Одри не отпустил.
– Я никуда не пойду. Если хочешь, можешь идти, а я останусь поговорить с Сандрой и Хагеном.
Одри недовольно поджала губы, но ожидаемо кивнула и снова села рядом с чародеем.
– Так на чем мы остановились? – Взгляд Нокса коснулся сначала Хагена, а затем остановился на моем лице, но я быстро отвернулась и уставилась куда-то в сторону.
Так проще игнорировать то, что Одри до сих пор собственнически сжимает ладонь Нокса. Еще вчера меня бесило, как она ворковала над потерявшим сознание парнем, а уже сегодня, проведя у его кровати в лазарете целую ночь, она открыто берет его за руку.
Бесит.
«Запретный плод всегда слаще », – прошелестели воспоминания голосом Дакоты. Наверное, эти слова должны были меня успокоить и помочь понять – злюсь только потому, что в чем-то ограничена, а мир не готов по щелчку пальцев рухнуть к моим ногам. Но легче не стало, а единственный выход, который нашла, – не смотреть в сторону Нокса.
– Есть какие-нибудь новости по допросу? – строго спросил Хаген, и я ощутила себя так, будто нахожусь на каком-то серьезном государственном собрании.
– Ничего, – вызвалась ответить Одри, которая уже привыкла к присутствию принца в лагере и не робела от одного его вида. – Мы так и не поняли, как влезть в голову директора бара, не поджигая фитиль клятвы молчания. Обычный допрос и вовсе не дает никаких результатов. Болван либо молчит, либо захлебывается слезами, стоит чуть надавить… Но прошло не так много времени. Разберемся.
– Если через неделю дело не сдвинется с места, нужно усилить давление. – Будто подчеркивая серьезность этого решения, Хаген положил ладонь на выглядывающую из-под плаща рукоять меча. – То же самое касается заключенного Лорена Офудо.
Я не удержалась и посмотрела на Химер. Нокс, который уже успел встретиться с Дакотой, похоже, был в курсе дела либо же умело скрывал шок. Парень задумчиво поджал губы и глухо хмыкнул. А вот Одри о новости услышала впервые.
– Вы… Что? Вы задержали главу Равена?! Почему?!
Ореховые глаза смешно округлились, а брови поползли на лоб. Одри коснулась своей груди, пытаясь нашарить эххо. Похоже, слишком увлеченная прислуживанием Ноксу, она упустила эту новость, даже имея камень связи.
– Это нам не сойдет…
– С рук? – подхватил Хаген, явно насмехаясь.
Одри замялась, а я который раз за день ошарашенно покосилась на принца. Что с ним творится? Совсем не узнаю сухого и непроницаемого Колдрена.
– Можете не переживать, – заверил Хаген, – ни за разгромленный бар, ни за задержания, ни даже за пленение главы Равена Химерам ничего не будет. Корона на вашей стороне.
Я стиснула зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Например, что коронация Хагена с каждым днем становится все недостижимее, а враги – сильнее и хитрее. И что самое гадкое – мы играем вслепую, пока противники могут следить за каждым нашим шагом.
Я сдержалась. А вот Нокс не смог. Он щелкнул языком и устало вздохнул. Этого вполне хватило, чтобы понять – маг разделяет мое мнение.
– На самом деле какие-то новости все же есть, – снова подала голос Одри. Я заметила, как девушка сжала ладонь Нокса перед тем, как продолжить: – С утра несколько наших ребят вернулись в бар, чтобы еще раз обыскать все. Если по существу, то во все бутылки из подвала подмешано снотворное.
– Но для чего они там, мы можем только догадываться, – дополнил рассказ Нокс и высвободил ладонь из хватки Одри, чтобы задумчиво взъерошить смоляной затылок.
Когда парень опустил руку, Одри снова потянулась к ней. Однако Нокс не позволил вновь пленить себя. Он уперся локтями в коленки и сцепил пальцы в замок, подперев ими подбородок.
– Тем не менее я почти уверен, что снотворное использовали для людей, обреченных стать низшими, – повторил свою теорию Хаген. – Их опаивали «алкоголем», а затем прятали в подвале, где и происходило обращение.
Все умолкли. Каждый погрузился в свои мысли. Пока обдумывала слова Хагена, я снова вспомнила о столкновении с низшими в заброшенном районе Нью-Сайда. Среди чудовищ, которые когда-то были людьми, в тот день я узнала свою бывшую соседку. Позже, уже уничтожив монстров и получив от меня имя одной из обращенных, Химеры выяснили, что Розетту в последний раз видели заходившей в портал за баром.
– Низших не держали в подвале все время, – произнесла я вслух, пока перед глазами стояли страшные картинки прошлого. – Обращенных людей прятали по городам с помощью порталов…
– Возможно, их усыпляли в «тайниках» с помощью магии, – подсказал Нокс. – Готов поспорить, так было с теми низшими, на которых натолкнулись вы с Феликсом. Обращенные прятались под трибуной, где, скорее всего, спали. Вы сломали их убежище, тем самым пробудив.
Мы снова замолчали, обдумывая общую догадку. Картинка туманная, но уже мерзкая. Кто-то годами наращивал армию, чтобы убить меня и унизить своей наглостью Колдренов. На что еще способен враг? Уверена, это не последний его сюрприз…
– Кстати, о чудовищах, – начала Одри тоном, который мне сразу не понравился. – Сандра, твой волк гуляет рядом с лагерем. Сделай с этим что-нибудь.
– Мой волк? – У меня даже лицо вытянулось от удивления. – О чем ты говоришь?
Одри посмотрела на меня как на умалишенную. Еще немного, и она бы подкрутила у виска.
– Вурлак, который нашел тебя возле бара, похоже, выследил тебя и здесь. Сегодня утром его видели несколько Химер. Волк не зашел в лагерь, но навел страху.
– Он не нападет, если не проявлять агрессию, – сказала так, будто я знала наверняка. – И это не мой волк. Он просто…
– Привязался к нам, – закончил вместо меня Хаген. – Тут и моя вина есть. Нужно было вернуть волчонка в лес сразу, как нашел, а не держать у себя, пытаясь выходить.
Я поджала губы, обдумывая слова Хагена и упрек Одри. Я понимала и ее, и Химер. Вурлак – не ручной пес. Это хищник, который еще даже не вырос. Каким щенок станет через месяц? А через год? Он уже в холке выше меня.
– Я сегодня же обойду лагерь по периметру и постараюсь найти вурлака, – заверила я, глядя в просиявшее лицо Одри. – Правда, я совсем не знаю, как его отпугнуть…
– Если хочешь прогуляться, то поторопись, – посоветовал Хаген. – Сегодня у нас первая тренировка.
Химеры недоуменно переглянулись, а я тяжело вздохнула. Еще далеко не вечер, но уже чувствую себя обессиленной. Головокружение, пульсация в висках, шум в ушах – последствия ежедневной кровопотери сплелись с возросшим отчаянием и страхом перед будущим, в котором нет никакой уверенности.
Понятно, что с каждым днем мне будет только хуже. Разумно, что Хаген не откладывает тренировки. Но все же это очень тяжело – пересилить не только эмоции, но и собственный организм.
– Тренировки? – Нокс воспрянул духом. – Это что-то новенькое.
– Да, Хаген будет учить меня сражаться на мечах, – поделилась я неохотно. Надо бы спросить у чародея про уроки стрельбы, но, пока рядом Одри, делать это почему-то не хотелось.
Однако Нокс взял инициативу в свои руки.
– На мечах? – с неприкрытым презрением переспросил он. – Это, конечно, круто и пафосно, но совершенно неразумно.
Хаген выразил свое возмущение, скрестив руки на груди. Вампир выжидающе смотрел на Нокса, будто говоря: «Просто дай мне повод свернуть тебе шею».
– Да она пока дойдет до врага, ее уже десять раз успеют подстрелить, – не замечая молний в синих глазах принца, возмутился Нокс. – Я понимаю, что у вампиров свои обычаи, а в ближнем бою им нет равных среди людей. Но! Пока что Сандра не вампир, и, даже когда станет им, навык стрельбы лишним не будет. Вот, например, Одри. Она вампир, но ее основное оружие – револьвер.
– Это потому, что мой дар полезнее на дистанции. – Девушка улыбнулась и непроизвольно коснулась кобуры, пристегнутой к ремню на брюках. – Иллюзии бесплотны. Ими можно напугать, что-то внушить, но они не наносят урон. А бить чистой энергией – не по мне. Я лучше потрачу меньше сил, но больше пуль.
– И что ты предлагаешь, Нокс? – сухо спросил Хаген, уже заранее зная ответ. Я ведь успела ему проболтаться…
– Я уже говорил Сандре и скажу снова. Я буду учить ее стрелять.
Я прикрыла глаза, готовясь услышать холодное и жесткое «нет» от Хагена.
Даже когда на мне лежала лишь половина ритуала, Хаген охранял меня слишком ревностно, сдувал каждую пылинку со своей сэйки. Теперь же, когда все стало в разы сложнее, Колдрен вряд ли даже в душ без него отпустит…
Но внезапно для всех нас Хаген произнес:
– Хорошо. Но только в свободное от прочих дел и тренировок со мной время.
Мое лицо вытянулось от удивления, пока во все глаза таращилась на абсолютно непоколебимого принца. Уверена, Химеры тоже в полном шоке.
– И когда ваша сегодняшняя тренировка? – голосом, в котором сквозило недоверие, поинтересовался Нокс.
Хаген не стал отвечать, а вместо этого взглянул на меня. Следом за принцем на меня посмотрели и остальные.
– Давайте часа через два, – сказала я, недолго подумав. – Я хочу отдохнуть и пообедать. А еще лагерь обойти надо…
Хаген удовлетворенно кивнул. Нокс спросил, где будет проходить «это шоу», и пообещал прийти к началу моих мучений. Разумеется, то же самое сказала и Одри.
После этого Химеры ушли с поляны. Нокс сослался на то, что проголодался, а Одри поплелась за ним. Я проводила ребят взглядом, с тоской заметив, что, уже выйдя за ворота, они взялись за руки.
От этого зрелища что-то внутри сжалось от обиды. Сердце камнем легло между легких, которым вдруг стало недоставать кислорода.
Разум подсказывал, что я не должна испытывать ни боль, ни гнев, а упиваться жалостью к себе – пустое дело. У нас с Ноксом все равно нет будущего. Я не раз говорила парню в лицо, что ничего к нему не испытываю, а наше общение – не чувства, а их имитация, чтобы отдохнуть, расслабиться. Забыться.
Выходит, я не ревную и даже права на это не имею. Тогда, получается, дело в жадности и уязвленном эго, которое не хочет принимать простую истину – мир Нокса, как и всех остальных, не вертится вокруг меня. Маг не скован ни обязательствами, ни долгом и может быть с кем пожелает: хоть со мной, запершись в кладовке для уединенного разговора на пару минут, хоть с Одри… навсегда.
– Почему ты позволил ему? – спросила я, все еще глядя в сторону ворот, за которыми уже давно исчезли Нокс и Одри.
– Потому что Нокс прав, – неохотно признал Хаген.
Пораженная откровением принца, я обернулась и, не придумав ничего умнее, глупо выдохнула:
– Ого…
– Да, представь себе, я не такой уж упертый баран.
Хоть Хаген и не улыбался, его голос звучал очень тепло. Раньше он походил на скрип снега, а теперь вдруг – на весеннюю капель.
– Нокс мне не нравится. Я ему не доверяю, но вынужден с ним согласиться, – продолжил вампир. – Если мы можем научить тебя защищаться любым способом, мы должны сделать это.
– Потому что теперь вампиры будут присягать мне, а моя жизнь не защищена никакими клятвами, – сказала я то, что Хаген не осмелился озвучить. – Думаешь, на меня уже открыли охоту?
– Нет. Пока нет. – Принц задумчиво качнул головой и медленно направился в сторону ворот. Я зашагала рядом.
– Пока?
– Нет смысла убивать тебя, пока ты не обрела достаточное влияние. Если враг охотится именно за ним, то не рискнет нападать, пока тебе не присягнут все главы.
– Ну, если нужен джекпот…
– Нужен, потому что только в таком случае никто не сможет оспорить право владеть силой короля.
Я подняла руку и снова взглянула на маленький узорный кружок – первый кусочек мозаики из пятнадцати частей. Когда соберу их все, клеймо превратится в мишень.
– Странное правило, – мрачно хмыкнула я. – Хочешь сказать, если кто-то попытается занять мое место и стать первым кандидатом на силу короля, но убьет, когда мне присягнет не пятнадцать глав, а, допустим, четырнадцать…
– У него ничего не получится, да. Поддержка государств, клятвы и присяги – это хитрости ритуала, который сработает только при идеальном исполнении. Даже без одного кусочка, – он указал на мою кисть с новым узором, – ничего не получится ни у тебя, ни у того, кто решит подняться в статусе после убийства сэйки.
В голову взбрела абсолютно безумная идея, которую я озвучила быстрее, чем успела обдумать:
– А если меня убьешь ты?
Хаген даже остановился на какую-то секунду и смерил меня удивленным взглядом. Он пристально вглядывался в мое лицо, наверняка надеясь увидеть улыбку или другие признаки того, что сказанное было всего лишь глупой шуткой.
Но я правда не понимала.
– Я помню, что в Мергере есть кусочек твоей магии, который я должна вернуть тебе, чтобы завершить ритуал. Но, как я понимаю, это единственная причина. Формальность. Если ты вдруг станешь королем, обойдя ритуал, тебе не потребуется тот несчастный клочок силы. Разве я не права?
– Права, – спустя несколько долгих секунд тишины признал принц. – Но это все теория, не имеющая ничего общего с реальностью. Мой единственный шанс получить силу правителя – завершить начатый твоим рождением ритуал. Но для меня он оборвется, если ты умрешь, и неважно, от чьей руки. Без сэйки не будет короля, забыла?
Мы медленно пошли дальше.
– Не забыла. Просто это странно. Меня может убить кто угодно и стать королем. Но если это сделаешь ты, то моментально лишишься всякого шанса на корону. Почему?
– Потому что у нас с тобой особая связь, Сандра. Сэйки – гордое звание, достойное будущей королевы. Убить тебя – значит надругаться над вековыми традициями, осквернить весь род и его магию. Я не знаю ответа на твой вопрос наверняка, но говорю то, что думаю, – Хаген ненадолго умолк, подбирая слова, а затем сказал: – Я бы не смог считать себя достойным правителем после такого поступка. А для вампиров, чья магия тесно завязана на душе и эмоциях, это равносильно отречению от короны. Вот и весь ответ на твой вопрос.
Я мрачно кивнула и тяжело вздохнула. Голова кипела от кучи информации, которую вывалили на меня за последние дни. Все-таки люди и вампиры – не просто разные расы. Это отдельные миры. Я так мало знаю об обычаях вампиров, об их правилах и законах… А ведь меньше, чем через месяц, сама стану одной из них.
– Странный день. Странные новости. Странные решения, – заключила я, когда мы уже шли вдоль улицы, ведущей к столовой. – Ты не даешь мне и шагу самой сделать, а тут вдруг позволил тренироваться с Ноксом…
– Не обольщайся, – холодно перебил Хаген, догадавшись, куда клонят мои мысли. – Я не оставлю тебя с ним наедине. Сказал же, Нокс мне не нравится. Разумеется, я буду присутствовать на ваших тренировках. То, что он вызвался тебя учить, – прекрасно, но не меняет моего отношения к ситуации.
Я механически кивнула и с досадой прикусила губу.
Ну, разумеется. Иначе и быть не могло. Хаген, возможно, и начал потихоньку открываться мне, но быть собой принц не перестал. Рядом с ним мне все еще душно.

Глава 15

После обеда и небольшого отдыха я в компании Хагена отправилась на обход лагеря. К обществу принца уже настолько привыкла, что предложение Хагена сопроводить меня во время прогулки не вызвало ничего: ни привычного раздражения, ни сожаления, ни желания скрыться и улизнуть в одиночку. Похоже, я уже смирилась, что Колдрен отныне и навсегда будет рядом.
Во время прогулки мы совсем не разговаривали. Оба погрузились в свои мысли и с мрачным видом шагали по пыльной дороге вдоль ржавого проволочного забора. Пейзажи не радовали разнообразием, и монотонность засыпающей природы вскоре начала усыплять. Вглядываться в тени под деревьями, высушенными осенью, и вслушиваться в шелест мертвой травы быстро надоело. Тем более никакого результата наши усилия не приносили. Ни следа того, что возле лагеря гуляет огромный волк.
– Уголек! – закричала я, подставив ладони к лицу.
Хаген встрепенулся, будто дремал прямо на ходу, а теперь вдруг пробудился. Рассеянный взгляд принца быстро прояснился и замер на мне.
– Уголек? – повторил он, и прозвучало это как «У тебя все в порядке, Сандра?».
– Думаю, если волк услышит наши голоса и узнает их, у нас будет больше шансов его найти. А так как имени у него не было…
– Понятно, – мягко улыбнулся принц, – ты придумала его сама.
Я сдавленно улыбнулась, откашлялась и снова принялась выкрикивать только что придуманную кличку. Как по мне, вурлаку она идеально подходит.
Мы шли дальше, я продолжала звать волчонка, но мои крики привлекали только Химер – несколько парней прибежали узнать, что стряслось и что за новый шифр. Я коротко пояснила ситуацию, и ребята тут же испарились, потеряв всякий интерес к скучному заданию. А у меня вскоре стал садиться голос.
Горло драло от крика и холодного воздуха, который жадно глотала. Очень быстро я начала кашлять, и звать Уголька стало в разы сложнее. Я удивилась, когда вместо меня это начал делать Хаген.
Остаток прогулки я провела, пытаясь скрыть широченную улыбку, которая приклеилась к лицу. Обычно серьезный и суровый будущий король выглядел ужасно забавно, когда раз за разом кричал:
– Уголек! Уголек!
Правда, моя улыбка – это единственное, чего мы сумели добиться. Сам волк так и не показался.
– Может, оно и к лучшему. – Хаген подбадривающе положил ладонь на мое плечо, когда мы уже шли к месту нашей тренировки. – Ты бы не смогла его прогнать.
– А ты? Ты бы смог?
– Нет, – коротко, но уверенно ответил парень и открыл передо мной ворота, ведущие на уже до боли знакомую поляну.
Что ж, пора размять мышцы.
– Что-то вы долго, – скучающе протянул Нокс, который развалился на одном из бревен, как на диване. – Я чуть не уснул, пока вас ждал.
– Это потому что ты еще не окреп! Нужно было оставаться в лазарете, сказала же! – взвилась Одри, и только тогда я ее заметила.
Вампирша сидела на земле, подстелив клетчатый плед. Ее голова покоилась на плече Нокса. А мне-то сначала показалось, что парень лежит на подушке… То были волосы Одри.
– Подружка дело говорит, – без эмоций подметил Хаген, но Одри мигом просияла. Еще бы. Ее отношения с Ноксом поддержал сам принц!
Я стиснула ладони в кулаки, ощутив прилив бодрящей злости. Нужно срочно направить эту энергию в правильное русло, пока не сказала или не сделала чего-то, за что потом будет стыдно.
– Ну, что? Когда начнем драться? – предложила смело я, не сразу вспомнив, что мне даже сражаться нечем.
Но это легко исправить. Закрыв глаза, я попыталась сделать то же, что и перед Лореном Офудо. Сосредоточилась, представляя, как откалываю кусочек самой себя и вытягиваю его наружу. Но в момент, когда клинок должен был материализоваться в моей руке, кто-то встряхнул меня за плечи. Хрупкая концентрация рухнула. Я недовольно надулась и с вызовом взглянула в бессовестные синие глаза.
– Зачем ты это сделал? У меня же почти получилось!
– Не надо лишний раз без надобности использовать Мергер, – наставительным тоном проговорил принц. Медленно, чтобы запомнила каждое слово. – Это опасно, как и для окружающих, так и для тебя. Не забывай, что клинком владеть не умеешь, а за ним до сих пор могут охотиться.
Я насупилась, но все же понятливо кивнула. В словах Хагена был здравый смысл. Даже сейчас, когда сэйки нашлась, когда первая клятва принесена, а ритуал медленно набирает обороты, до сих пор могут оставаться желающие отвоевать власть. Мергер – безупречное оружие, наделенное огромной мощью. Я не должна никого подвергать риску, играясь с ритуальным клинком.
– И как я тогда буду тренироваться? Мне не на чем сражаться с тобой.
Кивком я указала на ножны, что все еще были при Хагене. С утра он так и не разоружился и продолжил носить меч. Но в сложившейся ситуации это вполне логично. Мне как никогда прежде нужна защита. Нельзя терять бдительность ни на секунду.
– Мы не будем сражаться. – Хаген вынул из ножен меч и осторожно, рукоятью вперед, протянул его мне. – Для начала тебе нужно научиться правильно стоять и держать клинок.
– Скука, – выдохнул Нокс, озвучивая мои мысли.
Хаген шумно втянул носом воздух, только так выказывая свое возмущение. Но принц быстро сменил гнев на милость, когда чародей добавил:
– Но вообще, конечно, Хаген прав. Сначала нужно отработать позицию и положение рук. В стрельбе точно так же.
Следующий час был изнуряющим и нудным. Хаген учил меня, под каким углом держать меч, как ставить ноги и двигаться. Мы немного затронули выпады, но быстро вернулись к начальной теме. Все же сначала нужно отработать стойку.
Пока Хаген пояснял мне разные тонкости сражения, даже Одри и Нокс присоединились к моему обучению. Химеры часто подмечали мои ошибки и с интересом слушали принца, что сильно ему льстило. Нокс пару раз даже задавал Хагену вопросы. Тот отвечал с неизменно каменным лицом, но я видела, что, повернувшись к ребятам спиной, вампир улыбался.
Несмотря на то что двигаться приходилось не много, было достаточно тяжело. У меня быстро начали ныть мышцы ног и рук, усилились симптомы недостатка крови. Я стойко держалась, но пересилить организм не могла.
Меня выдали дрожащие руки и нетвердая походка, вызванная головокружением. Хаген сразу все понял и без лишних вопросов объявил сегодняшнюю тренировку оконченной, хотя я настаивала на продолжении занятия.
– Завтра, – отрезал Хаген, вкладывая увесистый меч обратно в ножны.
Возможно, это лишь последствие моей слабости, но мне показалось, что Мергер гораздо легче, чем клинок принца.
– Это из-за металла, – пояснил всей компании вампир, когда я озвучила свои мысли. – Мергер действительно почти ничего не весит. Это еще одна причина, почему учу тебя на своем мече. Мергер не всегда будет твоим оружием. Очень скоро его придется заменить.
В воздухе повисла недосказанность, но каждый из присутствующих и так все понял. Ритуальный клинок создан, чтобы в последнюю ночь месяца вернуть мне часть души и силу Хагена. После меч исчезнет, растворившись во мне в последний раз. Даже думать о том, что этот день становится все ближе, жутко. И я благодарна ребятам, что никто из них не продолжил развивать тему.
Как ни в чем не бывало разговор потек совсем в иное русло. Нокс и Одри сидели на одном бревне, а мы с Хагеном напротив них расположились на другом. Какое-то время мы болтали о всякой ерунде: слушали рассказы Нокса о том, как он учил стрелять Милли, а та чуть не продырявила идущего мимо Феликса. Хохотали над Одри, которая поделилась историями о своих неудачных попытках совладать хоть с каким-то оружием ближнего боя.
Мое напряжение быстро отступило. Было уютно и спокойно. Мы просто говорили, не замечая времени, которое отпечаталось на темнеющем небе, и не думая о том, что за пределами лагеря мир сходит с ума.
Мне была необходима эта передышка, во время которой позволила себе забыться. Впервые за многие дни я снова почувствовала себя той беззаботной Сандрой, какой была, кажется, целую вечность назад.
Солнце спряталось за горизонтом, и воздух быстро накалился осенним холодом. Одри и Нокс развели костер и вновь сели напротив нас с Хагеном. Только теперь былой уют куда-то улетучился, а на душе стало тоскливо.
Может, потому, что пламя напоминало о разговоре с Ноксом, что состоялся на этой же поляне? Или потому, что Одри украдкой переплела свои пальцы с пальцами Нокса, а затем положила голову на плечо парня?
После этого я смотрела не на ребят, а будто сквозь них. Просто не знала, как себя вести. Не могла и не хотела возмущаться, устраивать сцены тоже не собиралась. Все это ни к чему. Но смотреть, как с каждым разом отношения Нокса и Одри становятся ближе и теплее, казалось чем-то неправильным.
Перед глазами то и дело возникали картинки прошлого, в которых были только я и Нокс. Но если подумать… Были ли мы?
Два поцелуя, один из которых – лживый трюк, попытка вывести меня из себя во время испытания, а второй – побег от реальности. Все остальное, не считая пьяной беседы в кладовке, – просто разговоры, которые могли бы быть и между друзьями.
Вот и все, что нас связывает. Ложь и несколько признаний в нелюбви.
– Я слышал про твой дар, – тем временем обратился к Одри Хаген. – Иллюзии, верно?
Глядя на землю, где в одну тень сплелись силуэты Нокса и Одри, я увидела, как девушка встрепенулась. Ее тень кивнула вместе с хозяйкой.
– Верно, но я умею вливать силы и в атаку.
Ага, знаем, проходили. Как-то раз мне довелось испытать эту радость на себе, когда посмела замахнуться на Нокса при Одри. Я непроизвольно поморщилась, вспоминая о той ночи, и потерла ужаленное чарами запястье, хотя оно уже давно не болело.
– Но с атакующими чарами у меня не особо складывается. Наверное, поэтому и с ближним боем прогорела. Мне больше нравится использовать иллюзии.
– Редкий дар, – одобряюще подметил принц.
Я прикрыла глаза, чтобы случайно не закатить их. Что за марафон поклонения Одри? Когда он начался и почему меня о мероприятии не предупредили?
– Мои родители надеялись, что я направлю свой дар в правильное русло. – Вампирша ухмыльнулась и закурила. В воздухе бутоном расцвело багровое облако дыма, пахнущего кровью.
Я украдкой глянула на Хагена, но принц даже бровью не повел. Его не удивлял «кровавый табак», а солоноватый запах не пробуждал голод. Дар Одри интересовал его куда больше, чем курительные слабости вампирши.
– И какое же русло было бы «правильным»?
– Ну, дешевые, но зрелищные спецэффекты в кино я точно смогла бы обеспечить. Но это как-то не по мне. Скучно, банально. Монотонно, – с каждым словом тон Одри становился все презрительнее.
– Тем не менее ты отучилась в университете кинематографа почти год, – с ехидством напомнил Нокс, за что тут же получил локтем под ребра.
Парень засмеялся, чуть скрючившись от легкой боли, а Одри как ни в чем не бывало снова прильнула к нему.
– Проучилась. Потому что у меня не было другого выбора. Будущее ведь нужно как-то строить. – Она задумчиво затянулась, сжимая тонкую сигарету между выпрямленными средним и указательным пальцами.
– Ты бросила учебу? Почему? – Хаген отклонился назад, когда бордовые щупальца, плывущие по воздуху, потянулись к его лицу.
Заметив это, Одри ухмыльнулась и затушила сигарету о бревно, на котором сидела.
– Меня заметили Химеры, – глядя на смятый бычок, произнесла она. – Нокс сам предложил вступить в команду, и как-то все завертелось…
И пусть Одри говорила о своем вступлении в банду, прозвучало это весьма неоднозначно. Особенно сейчас, когда вампирша ластилась к Ноксу, едва не запрыгивая на него прямо при нас с Хагеном.
Мерзость. Зачем я вообще об этом думаю?!
– И как твой талант в работе с Химерами? Сильно помогает? – продолжал расспрашивать принц.
– Не уверена, что об этом можно рассказывать…
– Да ладно тебе, – отмахнулся Нокс, – не скромничай. Говори.
После того как Нокс подбодрил Одри, она расплылась в счастливой улыбке. А я все же закатила глаза. Еще немного в компании этих двоих, и у меня на зубах заскрипит сахар.
Неужели нельзя обжиматься не на глазах у меня? Нокс ведь знает, каково мне! Это у него, у Одри, да даже у Хагена целая жизнь впереди, полная свободы. А я никогда не смогу так мило сидеть у костра с тем, кого выберу сама.
Чтобы заглушить боль, я снова наступила на знакомые грабли. Придвинулась к принцу и, копируя позу Одри, положила голову на плечо вампира.
Хаген вздрогнул, но этого никто, кроме меня, не заметил. Я же опустила взор, чтобы не столкнуться взглядами с Одри или Ноксом. Мне не нужно их одобрение, не хочу отвечать на удивленные взгляды и больше всего боюсь в серебре глаз прочесть ревность и тоску.
Хватит с меня. Все давно предрешено. Нокс это понял, и мне пора.
– Ну, так что там с иллюзиями? – буркнула я, не поднимая глаз, когда молчание затянулось.
Одри откашлялась и так, будто ничего не произошло, похвасталась:
– Мое умение довольно часто помогает на заданиях. Иллюзии – это не только визуальная картинка, но и звуки, запахи… Я умею набрасывать на людей чужие образы. Если я возьмусь за дело, ты никогда не отличишь, действительно ли перед тобой, допустим, Милли, или это Нокс под маской чар, которые я создала.
– Ага, – подхватил Нокс, и я краем глаза увидела, как он картинно приобнял Одри за талию. – Такие маски копируют все: от внешности до голоса.
Хаген задумчиво хмыкнул, и я поняла, что из разговора принц выпал. Кажется, его больше удивила моя внезапная «нежность», а не способности Одри.
Я изнутри прикусила щеку, чтобы сдержать злорадную улыбку. Хоть чье-то внимание мне удалось отвоевать!
– И сколько ты можешь удерживать такую иллюзию? – спросила я чисто из вредности, чтобы никто не подумал, будто обижена на Одри и намеренно не поддерживаю беседу.
На вампиршу я по-прежнему не смотрела. С отсутствующим видом ковыряла ногтями бинты на запястье и любовалась искаженными тенями, что отбрасывали на белую марлю мои пальцы.
– Если постараюсь и запасусь кровью, чтобы восстанавливать потраченные силы, смогу продержать иллюзию несколько дней. Но чем дальше от меня будет человек, на которого набросила чары, тем быстрее наступит истощение. В этом вопросе слишком много тонкостей.
Дальше разговор совсем не клеился. Хаген сидел в ступоре, боясь пошевелиться, пока моя голова лежала на его плече. Меня же швыряло из одной эмоции в другую. Нокс был как на иголках и часто ерзал на месте. Одна Одри сохраняла прекрасное расположение духа, чем изрядно меня раздражала.
– Ой, это что за клуб романтики? Я думала, у вас тренировка, а не ламповые посиделки парочками.
Я выпрямилась и обернулась на Дакоту, которая наблюдала за мной с лукавой усмешкой. Той самой, какой попрощалась со мной с утра. Той самой, в которой читается: «Я знаю, что ты притворяешься».
– У нас был перерыв, – ответила я за всех. – Но я уже отдохнула и готова продолжить.
– Не сегодня, – припечатал Хаген. – Я ведь сказал, Сандра. Ты устала и вряд ли сможешь хотя бы поднять меч.
– Меч – точно нет, – вместо меня сказал Нокс. Он отклеил от себя Одри и в пару шагов оказался рядом со мной. – Я ведь обещал научить тебя стрелять.
Чародей улыбнулся, но я ответить ему тем же не смогла. Слабо кивнула и протянула раскрытую ладонь, в которую парень вложил незаряженный пистолет.
Дакота воодушевленно потерла ладони и устроилась там, где еще пару минут назад сидел Нокс. Тренировка с ним была не такой долгой и изнуряющей, как с Хагеном. Маг большую часть занятия посвятил тому, как правильно целиться, перезаряжать пистолет и держать руки. Если с первыми пунктами я поняла все сразу, то на последнем пришлось остановиться.
– Вот так, держи, – постоянно поправлял мою позу Нокс, когда у меня в очередной раз провисал локоть или слишком задиралось плечо.
Он раз за разом подходил ко мне почти вплотную, клал свои ладони на мои плечи или ладони, помогая принять правильное положение. Хаген делал так же, когда учил управляться с мечом, но именно сейчас мои щеки запылали, а в груди расцвел колючий букет смутных сожалений.
Тренировка была полезной, но недолгой. Во-первых, потому что к концу дня я окончательно вымоталась и мое тело казалось безвольным желе. Во-вторых, зрители оказались слишком шумными – и на их голоса быстро стянулись другие Химеры.
Больше всех мешалась Одри. Вампирша не смогла усидеть на месте и решила, что пояснений и помощи лишь Нокса недостаточно. К концу занятия все чаще она, а не Нокс поправляла мои движения, что в итоге начало меня раздражать.
– На сегодня давайте все, – сказала я и вручила Одри пистолет.
Перед этим меньше чем за пять минут я чисто в учебных целях успела раз двадцать его зарядить, а затем вытащить магазин обратно. Нокс сказал, этот навык нужно довести до автоматизма.
– Уже устала? – Одри выгнула брови в притворном удивлении.
Я не стала ей отвечать, хотя на языке вертелось много злых слов. О том, что у меня есть дела поважнее, чем просиживать весь день в лазарете у кровати спящего. О том, что сегодня с полученным клеймом моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. О том, что я отдаю слишком много крови и из-за этого постепенно умираю.
– Устала, – выдохнула я коротко. Обошла Одри, слабо кивнула в знак благодарности Ноксу, на прощание махнула ладонью всем остальным собравшимся у костра Химерам и ушла с поляны в компании Дакоты и Хагена.
Меня не покидало чувство, что сегодняшним вечером побывала на дешевом спектакле.
Однако меня ждало продолжение шоу. Оно случилось, когда я осталась наедине с Хагеном, чтобы в уже привычном вечернем ритуале позволить ему выпить моей крови.
Я помнила, чем кончился вчерашний поцелуй. Помнила терзания, угрызения совести и жалость к себе. Но снова совершила эту ошибку и сама поцеловала принца перед тем, как он меня укусил. Обнимала его, а перед глазами стояли Одри и Нокс. Даже не знаю, распаляла меня эта картинка, добивала или же так подсознание стремилось сказать: «Так и должно быть. Иного пути нет».
Я пыталась принять свою судьбу, растормошить сердце и душу, пробудив в них чувства к принцу, с которым проведу остаток дней. Хаген этого не понимал и, веря в мою искренность, самозабвенно отдавал всего себя каждым касанием, каждым поцелуем, что становились увереннее и глубже.
Он вбирал мои губы так, будто дышал нашим поцелуем. Трепетно касался моей кожи и сам дрожал от нежности, с которой это делал. А меня изнутри колотило от ненависти к себе и отвращения, которые росли вместе с привязанностью принца.
Когда Хаген залечивал новые раны укусов, когда укладывал меня одну на постель, когда заверял, что всегда будет рядом, я улыбалась. Ждала, когда он уснет, а затем долго душила рыдания подушкой.

Глава 16

Следующая неделя стала мучительным повторением одного и того же дня. Кто-то словно записал его на кассету, а затем стал проигрывать ее, пока пленка не сотрется до дыр. И с каждым повтором мне становилось все тревожнее. Мнимое спокойствие и однообразие походили на затишье перед бурей. В душе собирались тучи, и я уже не различала, где мой страх перед судьбой, а где предчувствие.
Каждый день мы посещали новых глав государств. За Лореном Офудо, хранителем Равена, последовали представители Ламии, Фумея, Локшера… После я запуталась в порядке и числах. Не теряться в происходящем помогало только клеймо на кисти, что паутиной раскинулось на весь ее тыл. Каждая новая клятва – очередной виток узорной спирали.
Всякий визит к главам был до зевоты одинаков. Менялись только языки, на которых нас приветствовали, и количество охраны, что с каждым днем становилась внушительнее.
Переводчиком была Дакота, но примерно к третьему нашему путешествию я в ее услугах совсем не нуждалась. Главы всегда говорили и спрашивали одно и то же.
Одинаково звучала речь Хагена и его доводы присягнуть мне. Демонстрация Мергера – та еще рутина. Я думала, что разнообразие однажды проявится в попытке кого-то из глав ослушаться принца и сорвать ритуал, но этого так ни разу и не случилось. В глубине души это даже разочаровало меня. Ведь осмелься хоть кто-нибудь нарушить волю Хагена, у нас бы появилась новая зацепка в деле, которое впало в анабиоз.
Допрос Лорена Офудо не сдвинулся с места. На директора бара, где обращали людей в низших, Химеры нарыли кучу замятых дел, но ни одно не было для нас полезным.
Полное затишье.
Однако оно не внушало спокойствия, а выглядело каким-то натянутым, неестественным. Такая тишина бывает в секунду, когда видишь занесенную для удара руку. Миг. Осознание. Удар.
Эта пугающая ассоциация не выходила из головы. В каждом новом хранителе очередного государства я видела вероятного противника и представляла, что именно он виновен в обращениях людей, он подставил нападение на резиденцию, а значит, он убил моих родителей. Я подозревала всех, скалилась на любого, кто приближался ближе, чем на десять шагов, но всегда проигрывала самой себе, ведь ничего не происходило.
С каждым днем я становилась все более нервной, настороженной и слабой. Хаген забрал уже столько крови, что моя кожа походила на крыло бабочки. Такая же тонкая и хрупкая. Бинты прятали укусы на шее и запястьях. Губы обрели ежевичный оттенок, что помогала спрятать только ярко-красная помада, которую мне одолжила Дакота. Но если кожу можно припудрить, губы подкрасить, то стеклянный взгляд оживить не могло ничто.
Неизменными оставались и тренировки с Хагеном и Ноксом, на которые день ото дня являлось все меньше зрителей. Примерно к середине недели они и вовсе пропали. На поляне, огороженной забором, или на краю лагеря со мной возились только Нокс и Хаген. Удивительно, но даже Одри перестала хвостиком бегать за нами. Или, лучше сказать, за Ноксом?
Каждое занятие я показывала новые результаты, сносные для мастеров своего дела, но просто великолепные для меня, ослабшей девчонки с пустым от отчаяния и тусклым от болезни взглядом.
За неделю уроков у Хагена я научилась простейшим блокам, нескольким выпадам и цепочкам атак. Я сама понимала, что двигаюсь недостаточно быстро, а меч держу некрепко, но принц всегда хвалил меня, понимая, насколько мне тяжело.
– После обращения будет проще, – подбадривал он каждый раз, когда мои руки слишком быстро начинали дрожать после малейших усилий.
Тренировки с Ноксом были проще. Стрелять я училась быстрее, хотя тоже имелись свои трудности: затекающие руки, слишком громкие звуки выстрелов, к которым нужно привыкнуть… И недосказанность, повисшая между нами.
Сначала мне казалось, что ее чувствую только я. Только я ищу в случайных касаниях смысл и пытаюсь прочесть что-то во взгляде, мерцающем серебром луны. Но когда после очередной тренировки с Ноксом в своем кармане я нашла записку, все стало одновременно и проще, и сложнее.
«Нам надо поговорить», – размашистым почерком гласил клочок бумаги, в который оказалось завернуто эххо.
Я перекатывала красный камень между ослабших пальцев, стоя у раковины. Мне стоило просто сжать эххо в ладони и позвать Нокса. Уверена, осколки этого камня есть только у нас двоих, а эххо – единственный шанс на разговор. Хаген никогда не оставит меня наедине с Ноксом, а при принце мы не решались обменяться и парой фраз. Даже сейчас Хаген сторожил за дверями ванной комнаты, дожидаясь меня.
Со звонким стуком камешек ударился о железо раковины, но в смыв так и не скатился. Я прикусила губу, огорченная тем, что судьба дает второй шанс, о котором не просила. Если бы камень упал в смыв сам, я могла бы сослаться на дрожащие руки, слабость и неаккуратность. А сейчас пришлось ударить по нему ногтем, чтобы эххо безвозвратно ухнуло в паутину труб.
Последний раз взглянув на записку, я разорвала ее на крошечные клочки, открыла узкую форточку и пустила конфетти по ветру.
На моей руке уже двенадцать витков спирали. Осталось всего три клятвы, и через неделю я бесповоротно стану сосудом силы короля. Нам с Ноксом не о чем говорить. Все давно решено, и клеймо на моей кисти – самое назойливое тому подтверждение.

* * *

– Сегодня мы никуда не отправимся. – Хаген поставил на стул поднос с завтраком и придвинул его к моей постели. – Постарайся отдохнуть, хорошо?
Я так и застыла, не донеся ложку до рта.
– Ты так говоришь, будто сегодня оставляешь меня одну.
– Не одну, а под присмотром Дакоты и Химер.
Отложив ложку и выпрямив спину, я недоверчиво склонила голову набок. Мне потребовалось время, чтобы оформить недоумение в слова, а затем еще слабым после пробуждения голосом сказать:
– Ты с меня пылинки сдувал, когда на мне не было и первой части этого, – я подняла левую руку, демонстрируя витой узор, больше похожий на лабиринт, – а теперь, когда мне присягнули двенадцать глав, просто уходишь?
Взгляд принца потускнел. Лицо осунулось.
– В резиденции кое-что случилось. Кто-то изнутри пытался прорвать барьеры, и теперь там погром, – сдавленно пояснил он, – я не могу стоять в стороне.
Почувствовав что-то неладное, какую-то недосказанность, я только успела открыть рот, но Хаген опередил мои мысли:
– С собой брать не стану. Это опаснее, чем день побыть в лагере. Тем более Дакота всегда будет рядом.
– Даже не станешь запирать меня в доме? – Я недоверчиво приподняла кончик брови.
Хаген улыбнулся одними уголками губ, а я напряглась. Неужели только что подкинула ему идею?
– А есть ли смысл тебя запирать? Все равно ведь выберешься.
– Запретный плод всегда слаще, – произнесла первое, что пришло на ум, и болезненно скривилась, вспомнив о Ноксе и о том, как бросила его подарок в смыв раковины.
Хаген в этот момент торопливо застегивал рубашку, глядя в зеркало, а потому не заметил резкой перемены в моем настроении.
– Именно, – кивнул он, – поэтому я не стану тебя никак ограничивать. Единственный мой приказ – будь под присмотром Дакоты и не выходи за пределы лагеря.
Поджав губы, я кивнула, не веря в то, что принц ослабил поводок. Однако усталость была такая, что даже если бы захотела, вряд ли бы дошла до ворот лагеря. Вымученно вздохнув, я упала обратно на подушки, раскинув в стороны руки. В комнате было холодно, но я этого не чувствовала, даже лежа в одной безразмерной рубашке. Кровь давно не греет мое тело. Я привыкла к постоянному морозу, гуляющему по коже.
– Как вчерашний укус?
Краем глаза я увидела, как Хаген приблизился к постели и наклонился надо мной, разглядывая самую свежую повязку, стягивающую бедро чуть выше колена. К шее не прикоснуться, запястья разрываются от боли, поэтому вчера принцу пришлось искать новое место для укуса.
– Нормально, – прошелестела я одними губами и неловко потянулась, чтобы поправить задравшуюся чуть выше середины бедра рубашку.
Хаген заметил мое смущение и сделал все сам. Будь во мне достаточно крови, мои щеки наверняка бы запылали от стыда.
– Отдыхай. – Принц накрыл меня одеялом. – Постараюсь вернуться как можно раньше.
Он вышел из дома, осторожно прикрыв за собой дверь. После этого мои веки сомкнулись, и я снова провалилась в глубокий сон без видений. В нем я не чувствовала ни слабости, ни голода. Угрызения совести не рвали душу, а собственное будущее казалось далекой иллюзией.
Я наслаждалась этим состоянием, парила в забытье и так бы и провела все время до прихода Хагена, если бы кое-кому отсутствие принца не развязало руки.
– Не понял. Ты чего дрыхнешь? Тренировку никто не отменял!
Я раздраженно разлепила веки, полностью уверенная, что галлюцинация исчезнет, когда смахну сонливость. Но иллюзия, навеянная сном, не уходила. Наоборот, вполне себе осязаемый и реальный Нокс все больше наглел.
– Подъем, соня. – Он так резко сел на кровать, что я чуть не подлетела. – Скоро ужин. Время тренировки!
Часто моргая, я смотрела на Нокса и не понимала, почему он говорит о чем угодно, но не о записке с эххо, которую проигнорировала. Но стоило мне окончательно прийти в себя, как увидела стоящую в дверях Дакоту. Вот она – причина молчания Нокса.
– Сандра, не хочу это признавать, но Нокс прав. Тебе лучше встать.
– Легко сказать, – прокряхтела я, задирая одеяло до плеч. – У меня совсем нет сил…
– Это потому, что ты лежишь весь день. Если пройдешься, станет легче, – подсказала вампирша, а Нокс бодро закивал.
– Надо же… А я-то думала, умираю от недостатка крови! А всего-то надо погулять, и все пройдет. Спасибо, доктор!
– Уверен, Хаген был бы рад узнать, что ты провела день с пользой. – Игнорируя мой едкий тон, Нокс подмигнул, явно намекая на тренировку.
Я же тяжело вздохнула, вспоминая, как принц, уходя, попросил посвятить день отдыху. Если честно, мне нравилась эта идея, но, похоже, расслабиться смогу только после ритуала. А пока…
– Выйдите. Мне надо одеться.
Дакота одобрительно улыбнулась, а Нокс, услышав то, что хотел, моментально оказался за дверью.
– Будешь смотреть, как я одеваюсь? – Выгнула бровь я, когда поняла, что вампирша уходить не собирается.
Ухмыльнувшись, она подошла к небольшому покосившемуся комоду и открыла его, явно намереваясь стать моим стилистом.
– Я помогу  тебе одеться, – поправила стражница, роясь в вещах, большую часть из которых я еще ни разу не надевала. – Тебе нужно выглядеть хорошо.
Я так и застыла, сидя на кровати. Через зеркало заметила хитрую улыбку Дакоты и тяжело вздохнула.
– Это просто тренировка.
– Не ври. Сандра, я давно научилась понимать твои чувства и вижу, что между тобой и Ноксом искр больше, чем с Хагеном, отношения с которым так старательно имитируешь.
Мои губы сложились в тугую напряженную нить. Ладони сжались в кулаки.
– Ты ошибаешься, – буркнула я хмуро и в полете поймала клетчатую черно-красную юбку клеш, которую в меня швырнула Дакота.
– Да нет, не ошибаюсь. Очень красивая юбка. – Девушка в театральной обиде надула губки, но разразилась хохотом, когда я прошила ее колючим взглядом.
– Я не про юбку вообще-то! Хотя сомневаюсь, что это хороший выбор. На улице все же холодно…
После этих слов мне в лоб прилетел один вязаный гольф, а второй упал прямо в раскрытые ладони.
– Вот так будет хорошо. – Дакота не стала бросаться в меня черной футболкой и кожанкой. Она подошла и аккуратно вложила вещи мне в руки, задержав свои пальцы на моих чуть дольше положенного. – Тем более ты не чувствуешь холод, хотя пальцы у тебя ледяные. Я права?
Я отдернула руку, выронив половину вещей. Дакота спокойно помогла мне их поднять и сложила на кровати, чтобы мне было удобнее одеваться.
– Сандра, чем больше ты злишься, тем очевиднее для меня твои чувства.
– Правда? Раз ты такая умная, то поясни, будь добра, что происходит вокруг? – прорычала я, глядя в глаза цвета сочной летней травы.
Мое раздражение не задело Дакоту. Ее улыбка не дрогнула, а взгляд остался таким же теплым. Мне стало совестно за эту сцену, но вампирша, увидев отразившиеся на моем лице эмоции, лишь приобняла меня за плечи:
– Наконец-то узнаю свою Сандру! Именно такой тебя мне не хватало. Взрывной, эмоциональной, своевольной. Больно смотреть на то, что с тобой стало…
– Это из-за крови. У меня совсем нет сил.
– Кровь здесь ни при чем. – Девушка покачала головой и снова прошествовала к комоду. Пока я стягивала с себя рубашку, Дакота перебирала мой гардероб. В поисках чего? Наряд-то мы уже выбрали.
– Если не кровь, то что?
– Парни. Все проблемы всегда из-за них, – не оборачиваясь, выдала Дакота и сделала картинный взмах рукой. – Я же вижу, что с тобой происходит. Тебе не нравится Хаген, но другого выбора нет. А тот, что этим выбором мог бы быть, нашел другую…
Я так сильно сжала челюсти, что заболели зубы. Даже не знаю, что меня задевало сильнее: что Дакота озвучила то, что я сама боялась, или то, что она открыто признала отношения Одри и Нокса?
– И что бы ты посоветовала мне делать? – спросила я, уже стоя в одном белье и переминаясь с ноги на ногу. Пол был холодным, но колотило меня от мороза, что родился под ребрами.
– Я не знаю, что советовать тебе, Сандра. Кроме выбора наряда, ничем помочь не могу.
– Это потому что у меня тяжелый случай?
– Нет. Это потому что я ничего не смыслю в отношениях с парнями.
Подчеркнув последнее слово, она вручила мне найденный в комоде комплект нижнего белья. Черный полупрозрачный ажур. Я не помнила, откуда у меня этот комплект, но не сомневалась, что в моем гардеробе он, как и множество других вещей, появился благодаря Дакоте.
– Ты ничего не понимаешь в отношениях с парнями, потому что ты…
– Тс-с, – приложив палец к губам, подведенным темно-коричневой помадой, прошелестела Дакота. – Не порти момент. Сейчас тебе нужно думать не обо мне, а о том, что снаружи ждет Нокс. И он очень хочет с тобой поговорить.
Взгляд Дакоты игриво стрельнул на комплект, что я теребила в руках. Она подмигнула мне и походкой от бедра направилась на выход.
– Дакота? – снова позвала я.
Она обернулась, привалившись к дверному косяку. Ее взгляд оценивающе скользнул по мне, и только тогда я вспомнила, что стою в одном нижнем белье. Прикрываться было нечем, да и какая уже разница…
– Хаген сказал, что ты будешь присматривать за мной. Значит, ты…
– Нет, красотка, я не буду подглядывать или следить. Это Хаген не верит Ноксу из-за ревности, а мне маг подозрительным не кажется. Не переживай, я не сдам вас принцу.
Я недоверчиво всматривалась в лицо Дакоты, но она выглядела непоколебимо уверенной в своем решении.
– И все же это странно. – Я села на кровать и посмотрела на разложенные рядом вещи. – Ты помогаешь мне, игнорируя приказ Хагена. Почему? Зачем тебе это?
Я хотела напомнить Дакоте, что она уже не раз подводила Хагена, потому что упускала меня. Сначала в резиденции, когда я сбежала. Потом ночью в лагере Химер, когда я без разрешения или сопровождения ушла к костру. Но все это вышло случайно, прямой вины Дакоты здесь практически не было.
Но сейчас она все понимала и вполне осмысленно нарушала приказ Хагена.
– Ты можешь никуда не ходить, если не хочешь, – прочитав сомнения на моем лице, сказала Дакота. – Просто ложись и отдыхай дальше, а я скажу Ноксу, что тебе стало плохо…
Дакота уже шагнула к двери, но я ее остановила, выкрикнув:
– Не надо!
Вампирша остановилась. Какую-то долю секунды она не оборачивалась, и я точно знала, что на ее губах играет улыбка. Однако когда наши взгляды встретились, лицо девушки было абсолютно серьезным.
– Вот именно поэтому я нарушаю приказ Хагена. – Она окинула меня смеющимся взглядом. – Ты хочешь этой встречи, а другого шанса не будет.
– И ты совсем не боишься, что Хаген узнает? Он ведь убьет нас троих. Может, все-таки пойдешь на тренировку вместе со мной?
Дакота коротко улыбнулась и развернулась к двери.
– Думаю, на один вечер тебя можно доверить Ноксу, – бросила она через плечо. – Так что вашему свиданию мешать не буду.
– Это не свидание! – выкрикнула я вампирше в спину, но Дакота уже ушла.

Глава 17

– Куда мы идем? – спросила я, когда молчание затянулось. – Хаген запретил мне выходить из лагеря.
– Мы и не выйдем, – заверил Нокс, уводя все дальше от людного центра крошечного городка Химер.
Здания здесь совсем заброшенные. Если другие недостроенные дома Химеры смогли обустроить в жилища, лазарет, столовую, залы для собраний и тренировок, то здесь все совсем плохо. Обычные заброшки с выбитыми окнами, перекошенными дверями и местами разрушенными стенами.
Я уже видела этот район лагеря, когда вместе с Хагеном искала Уголька, но до сих пор не имела понятия, что здесь находится.
– С каких пор ты слушаешься Хагена? – обернулся Нокс, который шел впереди.
– С тех самых, когда от него стала зависеть моя жизнь, – огрызнулась я.
Парировать Ноксу нечем, и мы продолжили идти в глухом молчании. От этого было не по себе. Маг буквально вытащил меня из постели, а теперь даже поговорить не хочет?
– Так куда мы идем? – повторила я вопрос, когда вокруг совсем не осталось жилых домов и микроавтобусов. Здесь даже подслушивать некому, но Нокс все еще упорно молчал.
– Стрелять. – Пожал плечами парень и открыл передо мной обшарпанную дверь одной из многоэтажек.
Я недоверчиво глянула на чародея, но его твердый взгляд выражал абсолютную уверенность. Нокс кивнул, молчаливо прося меня войти. На какую-то секунду я засомневалась. Может, стоит вернуться? Слишком уж вокруг пустынно, а заброшенное здание не внушало доверия. Хаген будет в бешенстве, если узнает.
Тряхнув головой, я выгнала из нее все страхи. Подобные мысли – ростки, посеянные принцем. Я провожу с ним слишком много времени и становлюсь такой же загнанной, боязливой и недоверчивой. Душной.
– Дамы вперед? – Я заломила бровь и все же проскользнула в приоткрытый проем.
Нокс тенью проследовал за мной, а я, оказавшись внутри, застыла посреди пустой комнаты, безликой и ничтожной. Все серое, унылое, разгромленное. Даже если здесь когда-то жили, сейчас эхо прошлого задушено временем. В помещении даже мебели нет. Только голые стены и слой пыли, который скоро начнет копиться серыми сугробами.
– Нам наверх, – позвал Нокс, уже взбегая по ступеням.
Подойдя к лестнице, я задрала голову и посмотрела через пролеты наверх. Сколько здесь этажей? Десять? Двадцать? Или больше? Моя ладонь легла на металлические перила, а в груди растеклось горькое чувство, смешанное с воспоминаниями.
– Не бойся, – ухмыльнулся парень. – В этот раз не стану пытаться сбросить тебя.
– Очень мило, спасибо. – Я скривила губы в улыбке и все же пошла за Ноксом.
Мы поднимались медленно, хотя Нокс определенно мог меня перегнать. Парень благородно подстраивался под мой темп, заданный плохим самочувствием, но помощь разумно не предлагал. Сейчас она меня бы только оскорбила.
Этажи сменяли друг друга, одноликие и серые. И когда мы выбрались на крышу, я даже охнула – так неожиданно было увидеть что-то кроме голых стен и пугающе пустых комнат, спящих под тоннами пыли.
– Толкать вниз тоже не буду, – подставив лицо ветру, пообещал Нокс, – не переживай.
С огромной высоты мир напоминал разбросанный конструктор. Коробки домов, зубочистки раздетых осенью деревьев, цветные бусинки байков, что ждут хозяев на парковке… Масштабная игрушка.
Солнце уже плыло к горизонту, который перекрыли собой далекие зеркальные небоскребы Нью-Сайда. Отсюда центр города казался сказочным королевством из стекла, которое вот-вот подсветят тысячи неоновых огней.
Краем глаза я увидела искры цветных бликов и обернулась. Нити золота, сплетенные из закатного света, отражались в стеклянных бутылках, выстроенных на бордюре крыши.
– Возьми. – Нокс вложил в мои ладони незаряженный пистолет и магазин патронов, а затем отступил на пару шагов.
Он вел себя точно так, как если бы рядом стоял Хаген. Ни одного лишнего касания или слова. Я не стала менять правила игры и, получив указания, приступила к исполнению.
На то, чтобы зарядить пистолет, мне потребовались считаные секунды. Один удар сердца, чтобы прицелиться в первую бутылку, а затем уже привычно спустить курок. Осколки разлетелись фейерверком, красиво играя в закатных лучах. Я невольно залюбовалась этим зрелищем и опустила оружие.
– Еще, – строгий голос – как нити умелого кукловода. Повинуясь Ноксу, я снова вскинула руки и выстрелила.
Попадание. Но на этот раз оно далось чуть сложнее.
– Еще, – повторил Нокс, и я крепче стиснула рукоять.
Когда я целилась в следующую мишень, указательный палец, лежащий на спусковом крючке, начал дрожать. Этот выстрел получился не таким удачным. Пуля прошла по касательной, и я увидела, как бутылка, перед тем как разлететься на куски, крутанулась на несколько градусов.
– Еще, – повторял Нокс раз за разом так же жестко и торопливо.
Этот голос заставлял нервничать, будто от того, сколько бутылок сейчас сумею сбить, зависят жизни. Расправившись с одной целью, я не дожидалась нового указания Нокса и сразу же целилась вновь, но парень все равно продолжал подгонять. Он замолчал, лишь когда я сделала первую осечку.
Я болезненно скривилась, ощутив, как органы внутри сжались в тугой скользкий узел. Снова прицелилась, надавила на курок, но вместо оглушительного выстрела послышался жалкий щелчок.
Скрипнув зубами от досады, я опустилась на корточки, чтобы поднять новый магазин. В полной тишине перезарядила пистолет, встала, выпрямилась, приняла нужную позу, но прицелиться не успела.
– Убери одну руку. Ты хватаешься за рукоять так, будто у тебя ее пытаются вырвать.
– Мне не хватает сил, чтобы справиться с отдачей, – пожаловалась я, упрямо держа оружие в обеих руках.
Нокс приблизился и положил свою ладонь на мою правую, снимая ее с рукояти.
– Посмотри, какие следы остались. Это ж как нужно сдавливать пистолет?
Я неохотно покосилась на свою руку, которая, лежа в руке Нокса, казалась крохотной. И действительно, вдоль ладони шли грубые полосы – следы моей нервозности и слабости.
– Пистолет, как и любое оружие, должен быть продолжением твоей руки, – вторая ладонь Нокса легла на мою левую, в которой я сжимала заряженный огнестрел.
Парень прошелся кончиками пальцев по тылу моей кисти, отмеченному татуировкой. Поджав губы, я прикрыла глаза, с тоской вспоминая, как около недели назад Нокс увидел королевское клеймо впервые. Маг ничего не спрашивал, лишь глупо таращился на узор, въевшийся в кожу. Я догадывалась, что Одри ему все пояснила. Эта растущая спираль – обратный отсчет моих человеческих дней.
– Расслабься, – попросил Нокс, щекоча дыханием кончик моего уха. – Представь, что пулю и твою цель соединяет незримая нить. Тебе всего-то нужно ее поймать.
«Расслабься », – повторила я сама себе, но мой голос сплелся с мягкими, мурлычущими интонациями Нокса.
Он прижимал меня спиной к своей груди, а подбородком упирался в розовую макушку. При этом одна рука Нокса скользила вдоль вытянутой моей, поддерживая, а вторая сжимала правое запястье.
– Стреляй.
Спуск. Выстрел. Звон стекла.
Я облегченно выдохнула, глядя туда, где на краю крыши еще секунду назад блестела бутылка. Нокс удовлетворенно кивнул и выпустил меня из кокона своих рук, а я содрогнулась от холода, принесенного порывом ветра.
– Умница. А теперь давай еще. Но держать пистолет только одной рукой!
Послушно кивнув, я продолжила тренироваться.
Время шло, солнце уже почти исчезло за горизонтом, оставшиеся мишени можно было сосчитать по пальцам… И меня тревожило, что Нокс до сих пор молчал. Маг не сказал ни слова, которое бы не касалось нашего занятия, и это вызывало во мне ноющую тоску.
– Молодец, – похвалил Нокс, когда расправилась с последней целью. – Управилась быстрее, чем я думал.
Я опустила гудевшие от усталости руки и поджала губы, дожидаясь следующей фразы мага… Но ее не последовало. Спрятав ладони в карманы короткой кожаной куртки, Нокс зашагал к двери, ведущей на лестницу, по которой мы и пришли.
– Сандра? – Только коснувшись шершавой от ржавчины ручки, Нокс обернулся. – Ты идешь?
В горле застыл удушливый ком обиды. Нам выпал шанс поговорить, а Нокс…
– Я не тороплюсь, – сказала я, вглядываясь в потемневшее небо и вспоминая записку, которую разорвала в клочья. В тот момент поступок казался правильным, но теперь я поняла, что натворила. – Но если тебя ждут, конечно, иди.
Последние слова сказала чисто из вредности. Хотела, чтобы голос звучал непринужденно и отстраненно, но стоило мне представить Одри, что прильнет к Ноксу, когда он вернется в свою комнату, слова наполнились ядом.
– Тебя тоже уже могут ждать, – повторил мою интонацию маг. – Вдруг Хаген вернулся, а ты не встречаешь его поцелуем?
По венам словно прогнали разряды электрического тока. Боль коснулась каждой клеточки тела, которое вмиг ослабло, обратившись в расплавленный пластилин. Понял ли Нокс, что его слова попали в цель? Чувствовал ли, что ворошит открытую рану?
– Ну, и чего ты молчишь? – раздраженно позвал Нокс.
Похоже, парень с силой толкнул железную дверь, потому что послышался такой пугающий лязг, что я едва не подпрыгнула на месте. Обернулась и увидела, как стремительно Нокс сокращает расстояние между нами. Взгляд серых глаз не обещал ничего хорошего. В нем не было жидкого серебра или мягкой туманной дымки, только искры на острие клинка.
– Давай. Скажи хоть что-нибудь, Сандра! Поясни мне, что творится в твоей голове, потому что я не понимаю.
Я попятилась от Нокса, что навис надо мной. Однако парень поймал мое запястье, не позволяя отойти ни на шаг. Он держал руку выше места, перевязанного бинтами, но я все равно скривилась.
– Отпусти, – выдавила я хрипло, чувствуя, как подступают злые слезы.
– Не отпущу, пока мы не поговорим. Ты ведь этого хотела? Или все же не хотела? Ты ведь избавилась от эххо, которое я для тебя достал!
Виновато прикусив губу, я потупила взор. Пальцы Нокса все еще обжигали запястье, и парень сжал его, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Скажи.
– Что?! – выкрикнула я во все горло, когда злость на мир оказалась сильнее отчаяния, боли и недуга, истощающего тело. – Что ты хочешь от меня услышать, Нокс?! Ты знаешь все ничуть не хуже меня! Знаешь, что у меня нет выбора, нет свободы. Нет ничего!
Красивое лицо осунулось, а жесткая искра в сером взгляде потухла. Нокс безвольно разжал пальцы, отпуская меня. Это должно было успокоить, но я лишь острее ощутила холод пропасти, что росла между нами с каждым новым витком моего клейма. Щемящая боль забилась в груди ледяными волнами, и я поддалась ей.
– Ты прав, – произнесла с надрывом, – я не хотела с тобой говорить, потому что все и так ясно! Нам нечего обсуждать, Нокс.
– Правда? И что же тебе ясно, Сандра? Может, поделишься? – с напускным спокойствием поинтересовался парень. – А то я вот ничего не понимаю. Особенно слова, которые ты сказала в лазарете, пока спал.
Крохотные остатки крови в моих жилах обратились в искры, что хлынули по телу. Я глупо приоткрыла рот и широко распахнула веки.
«Я просто спал, Сандра. И, если тебе интересно, видел очень приятные сны ».
Он не спал. Он слышал… Слышал, как я открыто призналась Дакоте в том, что могла бы влюбиться в Нокса, будь у нас больше времени.
Я могла бы отшутиться, сказать, что магу показалось… Но вместо этого выждала, когда сердце перестанет глухо биться где-то в горле, и выдохнула:
– По-моему, все и так предельно ясно, Нокс. – Сухие губы отказывались шевелиться, язык прилипал к небу. – Даже пояснять ничего не нужно. Просто вспомни, кто я.
– Ты ставишь на себе крест, когда еще ничего даже не случилось! – Под острыми скулами Нокса выступили желваки. – А если ритуал можно обойти?
– Нельзя!
– Тогда тем более, Сандра! Поясни мне, почему последние дни своей свободы ты тратишь на то, чтобы раньше времени нырнуть в то, что тебя и так не отпустит до конца дней?
– А что ты предлагаешь? – выпалила я в сердцах, гневно всплеснув руками. – Играть в чувства? Сам ведь столько раз отталкивал меня, а потом Одри…
Нокс заливисто рассмеялся, запрокинув голову к небу, на котором уже появились первые звезды. Молчаливые свидетели нашей ссоры.
– Одри, Хаген… Думаешь, ты одна пытаешься сбежать в будущее раньше, чем оно наступит? Ты не хочешь жить здесь и сейчас. Почему я должен?
– Потому что это тупик, Нокс. Всем будет только хуже, если…
– Если взять то, что хочешь, здесь и сейчас? Хуже будет, если не слушать свои желания, а потом всю жизнь жалеть об упущенном моменте!
– Нокс, я тебя не…
– Заткнись. Просто заткнись.
«Я тебя не понимаю», – хотела сказать я, но не успела.
Его ладонь легла на мою шею, кончики пальцев закрались наверх и запутались в распущенных локонах. Нокс прижал меня к себе и обвил руками, сковывая любое движение.
– Выслушай меня, хорошо? Знаю, у нас мало времени, – он говорил вовсе не об этом вечере, – и я не прощу себя, если упущу момент. Но если ты захочешь, чтобы я остановился…
Подушечки его пальцев скользнули вдоль позвонков, оставляя за собой шлейф мурашек. Я понимала, что он говорит не только о словах, и слабо кивнула. Я согласна на это условие.
– Во-первых, – хрипло выдохнул Нокс, – завтра мы поедем на место твоих испытаний. Постараемся найти следы низших, которые напали на вас с Феликсом, какие-то улики…
– Почему ты говоришь мне об этом сейчас? – Я толкнула парня в грудь и с вызовом взглянула ему в глаза. – Какое отношение это имеет к…
– Послушай, – настырно отрезал Нокс и отрезвляюще поймал в ладони мое лицо. – Я прошу тебя быть разумной. Не бросайся в самое пекло…
– Какое пекло?! Что ты несешь?!
Я стряхнула с себя его руки и, разозленная, почти бегом рванула к лестнице. Нокс поймал меня за ладонь и рывком заставил обернуться.
– Не давай ярости тебя ослепить. Будь умнее…
– К демонам, – прорычала ему в губы. – Давай перейдем к «во-вторых», пока я не решила, что с меня этой беседы хватит.
– Во-вторых, – тяжело выдохнул Нокс и прикрыл веки, будто делая над собой усилие, – сначала я действительно связался с тобой только из-за Мергера.
– Очень мило! Спасибо! – Я снова вырвалась и широким шагом двинулась прочь от Нокса и этого странного, пугающего разговора.
На этот раз Нокс поймал меня уже у двери. Оперся о нее рукой, закрывая проход. Металлическая громадина завизжала и с грохотом закрылась, отрезав путь к отступлению.
– Ты сказал, что отпустишь меня, если не захочу слушать. – Прищурилась я и с презрением покосилась на руку Нокса, что упиралась в дверь над моим плечом.
– Отпущу. Но не сейчас. Первые два пункта ты должна выслушать обязательно, а уже дальше…
– Говори!
– Мне больше не нужен Мергер. Я понял это в ту ночь, когда мы с тобой сидели у костра. Помнишь, я сказал, что, когда сталкиваются прошлое и будущее, нужно делать выбор?
Я кивнула, отчетливо помня вопрос, который задала сразу после этой фразы. Сделал ли свой выбор Нокс? Тогда он не успел ответить, но сейчас нам никто не мог помешать.
– Я не собирался говорить тебе, Сандра, но лучше ты узнаешь правду от меня, чем…
Он запнулся и прикусил губу, подбирая слова. Я затаила дыхание, наблюдая за терзаниями, написанными на лице Нокса, но молчала, боясь отпугнуть его.
– Пару лет назад меня наняли, чтобы я нашел Мергер. Пообещали гору денег. Сказали, что, если выполню заказ, с моей семьи снимут все ограничения, которые наложили после проступка отца. Это значило, что моей маме снова позволят работать учителем, а не уборщицей. Брат сможет поступить в достойный колледж. Никаких повышенных налогов и моей фамилии в списке потенциальных преступников. Но для меня было важно другое. Это задание стало шансом на искупление, возможностью исправить ошибку, которую допустил отец…
– Ты стал тенью его смерти, – шепнула я, вспомнив блики костра, что отражались в печальном взгляде, которым Нокс смотрел в глубь самого себя.
Он поджал губы, сгорбился и уронил голову, спрятав от меня глаза, затуманенные чувством вины.
– Я хотел все исправить. Хотел, чтобы люди, слыша мою фамилию, видели меня, а не вспоминали об отце, который ее очернил. – Его кулак с грохотом врезался в металлическую дверь, но я не шелохнулась.
Потянулась к Ноксу, чтобы обнять его лицо дрожащими ладонями, но парень резко выпрямился и продолжил:
– Но, знаешь, все два года, что я гонялся за утерянным клинком, мне даже в голову не приходило, что отец не ошибся. Что он не трус, а герой, которым я должен гордиться. Чтобы это случилось, мне потребовалось лицом к лицу столкнуться с последствиями его «проступка».
Он перевел на меня взгляд, от которого внутри все перевернулось. В глубине дымчатых глаз плескалось тепло, тесно переплетенное с болью.
– Не понимаю. – Я покачала головой.
– Ты и не должна. – Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Не сейчас.
Я нахмурилась от досады. Хотелось расспросить Нокса, выпытать правду, но понимала, что он не скажет ни слова, если сам того не желает. Поэтому, недолго подумав, я задала другой вопрос:
– Ты работал на Колдренов?
– Не знаю. Думаю, нет, – признался Нокс, и мое сердце опустилось вниз живота. – Я никогда не видел своего заказчика. Он всегда связывается со мной разными способами, но никогда – лично…
– Мы должны рассказать об этом Хагену! – выпалила я и потянулась к дверной ручке, но Нокс перехватил мою ладонь.
– Нет, Сандра. О том, что я тебе сказал, никто не должен знать.
– Почему? А вдруг твой заказчик как-то связан с нападением на резиденцию? Обращениями низших? Что, если он и есть убийца моих родителей?!
В груди разгорелся пожар. Вновь вспыхнувшая ярость слепила алыми отблесками оживших воспоминаний. Ноксу пришлось встряхнуть меня, чтобы пришла в себя и трезво взглянула в его глаза.
– Я сделал все что мог. Искал так же, как искал бы Хаген. Передав ему мои слова, ты не добьешься ничего, кроме недоверия принца ко мне. Он и так меня терпеть не может. Хочешь, чтобы он запретил мне тренировать тебя? Или и вовсе забрал из лагеря?
Я стиснула кулаки. Душа металась, пока разум не мог определиться со стороной. Во что мне верить? И верить ли вообще?
– Тогда почему ты рассказал мне?
– Потому что ты должна знать, – сдаваясь, выдавил Нокс. – Это и есть мой ответ на вопрос: между прошлым и будущим я выбрал будущее. Я больше не надеюсь исполнить заказ и не предам тебя ради Мергера.
Загадки, которыми говорил маг, начали выводить из себя. Нокс что-то пытался сказать, но почему-то не делал это прямо. Боялся напугать? Сбить с толку? Почему?
– Как трогательно, – процедила я сквозь зубы, разозленная повисшей недосказанностью. – С нетерпением жду третий пункт твоих откровений! Уже коленки подкашиваются от предвкушения.
Голос сочился сарказмом, но Нокс даже не усмехнулся. Он оперся руками по обе стороны от моей головы, поймав меня в клетку. Я привалилась спиной к металлической двери и прошила Нокса жестким взглядом.
– В-третьих, – уверенно начал парень, – я обманул тебя.
Сердце сжалось в комок и льдинкой опустилось в желудок. Эти слова на пустой крыше поздним вечером прозвучали настолько пугающе, что воображение невольно нарисовало десятки сцен. Но ярче всех была та, в которой Нокс сбрасывает меня с высотки. Только в этот раз не будет ни магии, ни поцелуя. Только смерть.
Это бы объяснило, почему маг осмелился открыться мне и рассказал о тайном заказчике. Возможно, мне не суждено спуститься с крыши живой…
Я тяжело сглотнула, готовясь закричать, но не смогла. Нокс коснулся моих губ подушечкой большого пальца и провел по ним, размазывая алую помаду.
– Помнишь, как я столкнул тебя с крыши? – спросил он вкрадчиво, и у меня подкосились коленки.
– Помню, – выдавила я, мелко дрожа от холода и страха.
Но темные чувства плавно сменились нарастающим трепетом и странным возбуждением, которое окатило меня, стоило магу прошептать следующие слова:
– А поцелуй?
– Помню. Ты хотел вывести меня на эмоции ради испытания и меча…
– Я обманул тебя, – напомнил Нокс и сократил расстояние между нами так, что я оказалась зажата между ним и дверью. – Я сделал это, потому что хотел. И хочу сейчас.
Я помнила, что могу остановить его в любой момент, но не сделала это, когда Нокс положил одну ладонь мне на шею и кончиками пальцев, минуя бинты, скрывающие укусы, скользнул к ключицам. Не оттолкнула его, когда горячие губы коснулись нежной кожи под мочкой уха и влажной дорожкой опустились к краю выреза футболки.
Набрав полные легкие холодного воздуха, я хотела что-то сказать. Слова ускользали, едва успев сформироваться в моих мыслях, и я лишь беззвучно приоткрыла губы.
– Я знаю, уже слышал, – оторвавшись от моей шеи, шепнул Нокс, уловив мои желания. – Это ни к чему не приведет, ты – сэйки будущего короля и не любишь меня…
Меня не хватало на то, чтобы связно мыслить. С губ сорвался лишь сдавленный стон, призванный выразить протест. Но чему? Уж точно не касаниям Нокса.
Я будто снова оказалась на обочине, где Нокс подобрал меня после ужасного нападения в резиденции. Забыться, почувствовать себя живой, оказаться рядом с тем, кого предпочла сама, – вот чего я хотела тогда и чего жаждала сейчас.
Нокс… Мой последний глоток свободы, которым хочется упиваться, вбирать в себя, пока могу. Пока я жива. Пока я человек. Пока у меня есть выбор.
– Оттолкни меня, и я остановлюсь. – Его ладони поползли вниз, очерчивая мою фигуру, и замерли на долю секунды, когда коснулись округлостей груди. Нокс тяжело сглотнул и привалился ко мне. – Оттолкни меня, Сандра. Прошу…
Низ живота сладко скрутило. Мышцы напряглись от истомы, прокатившейся по телу. Вместо того чтобы исполнить просьбу Нокса, я обвила его шею и притянула парня к себе. Его колено вклинилось между моими, раздвигая ноги. Я пошатнулась, но позволила Ноксу осуществить задуманное. Тогда он, впившись пальцами в кожу чуть выше места, где заканчивались высокие гольфы, поймал меня за бедра и приподнял, зажав между холодным металлом двери и своим телом, жарким и пахнущим терпкой корицей.
Из горла Нокса вырвался не то стон, не то рык. Он вдавился в меня пахом, заставляя почувствовать свое желание вместе с холодом пряжки, которая зацепилась за ажурную ткань нижнего белья. Плевать.
– Здесь и сейчас, – выдохнула я в губы, которые ужалили жаром поцелуя мои.
– Ты не будешь жалеть? – спросил он с придыханием.
«Я буду вспоминать об этом до конца дней», – пронеслось в голове, но вслух я ничего не сказала. Лишь уверенно мотнула головой и выгнула поясницу, чтобы стать еще ближе к Ноксу. Он улыбнулся, но так, будто прятал под улыбкой боль и тоску.
Чародей не торопился. Наоборот, сбавил темп и приник к моим губам, иногда меняя нежные ласки на зубы. Ладони Нокса гладили мои бедра, но стоило мне привыкнуть к этим движениям, как рука парня сместилась. Сквозь тонкую ажурную ткань его пальцы коснулись какой-то точки, заставляя меня выгнуться всем телом и в сдавленном стоне приоткрыть губы.
Нокс накрыл мой рот поцелуем, углубляя его и касания, что теперь ощущались кожей, а не через ткань белья, которое парень сдвинул чуть в сторону.
– Нокс, – вырвалось вместо очередного стона.
– Мне остановиться? – Он отстранился так резко, что стало холодно.
Я замотала головой, схватила парня за полы расстегнутой куртки и притянула к себе. Но он замер, недоверчиво всматриваясь в мое лицо. Тогда я запустила свои ладони под его футболку и кончиками пальцев скользнула по жилистому торсу, провела дорожку от одной косточки, выпирающей над джинсами, до другой. Нокс задрожал всем телом и прикусил губу, сдерживая рвущийся из горла стон.
Под моими ладонями пряжка ремня призывно звякнула. Я запрокинула голову, глядя на небо, окрашенное ненавистной алой луной. Звезды вздрогнули, когда я вскрикнула от короткого укола боли, и заплясали перед глазами, когда она сменилась горячим чувством наполненности, что накрыло с головой.
В объятиях Нокса я стала податливым воском. Послушно впускала парня в себя, млея под его касаниями, дурея в унисоне тел, которые сплелись сначала в плавных, а затем в резких и ритмичных движениях.
Осколки граната еще долго плясали над нами, молчаливо наблюдая за каждым поцелуем и прикосновением, слушая каждый вздох, что срывался с влажных припухших губ.
Я таяла в руках Нокса и пыталась запечатлеть в сознании каждый миг нашей близости, чтобы навсегда запомнить, каково это – быть с тем, кого выбрала сама.

Глава 18

«Он знает», – пронеслось в голове, когда Хаген вместо приветствия хлопнул дверью так, что я подскочила на кровати. Остатки сна рассеялись, стоило мне столкнуться с холодным взглядом принца. Жесткие черты лица, упрямая линия подбородка, низко сдвинутые темные брови и совсем не идеальный платиновый зачес.
– Собирайся, – буркнул вампир и отшвырнул в сторону белую перчатку, испачканную кровью.
Я торопливо выбралась из-под одеяла и со стыдом обнаружила, что спала в той же одежде, в которой вчера ушла к Ноксу.
– Куда? – спросила я, украдкой заглянув в зеркало. Боялась, что увижу размазанную помаду, но ничего такого не было. Губы пугали неестественной синевой, из-за которой укусы выглядели скорее язвами, а не следами вчерашней страсти.
Чтобы скорее скрыть их, я достала из тумбочки помаду и провела ею по искусанным и чуть припухшим губам.
– Поедем к месту твоих испытаний, – коротко поделился Хаген, а я поежилась, припоминая, что об этом же вчера мне сказал Нокс.
Нокс…
Одно его имя, произнесенное даже мысленно, заставило волну жара прокатиться по продрогшему телу. Я прикрыла глаза, боясь, что они выдадут меня блеском, рожденным смесью счастья и тоски.
Хаген медленно обернулся и с непроницаемым лицом стал наблюдать за тем, как раз за разом прохожусь помадой по уже накрашенным губам. Я делала это нервно, торопливо. Руки дрожали от слабости и странной тревоги. Сердце, перекачивая скудные остатки крови, с силой билось о хрупкие ребра.
Предчувствие чего-то ужасного, которое мучило меня уже не первый день, сейчас вгрызлось в череп, заглушая прочие мысли.
– Как все прошло в резиденции? – голос предательски дрогнул.
Хаген жалобно выгнул брови и сделал шаг мне навстречу, но вдруг замер, будто передумал откровенничать. Застыл, расправил плечи.
– Собирайся, – снова бросил вампир вместо ответа и вышел за дверь.
Оставшись в комнате одна, я с силой пнула тумбочку и вскрикнула, когда ногу прошила боль. Что с Хагеном такое?! Что-то случилось в резиденции? Появилась какая-то информация в расследовании? Или принц узнал, что я и Нокс…
– Дакота! – позвала я стражницу, ураганом выскакивая из дома.
Вампирша чуть не выронила прозрачный пакетик с темно-красной жидкостью, в который едва успела опустить зеленую трубочку. Девушка сидела на ступенях фургона, в котором после моего переезда к Хагену жила одна.
Дакота вскинула на меня удивленный взгляд, который быстро сменился на хитрый прищур.
– Кое-кто даже не переоделся со вчерашнего вечера, – протянула она с улыбкой. – Тренировка прошла с огоньком?
Чтобы покраснеть, мне не хватало крови. Но зато было достаточно злости.
– Что с Хагеном? – спросила я, игнорируя и колкое замечание, и лукавый взгляд. – Он сам не свой. Что-то в резиденции?
Дакота задумчиво пожевала кончик трубочки.
– Насчет резиденции ничего не знаю.
– Тогда в чем дело?! – Ладони сами собой сжались в кулаки.
Будто не замечая моего состояния, Дакота снова пошутила:
– Может, дело в том, что вы с Ноксом слишком громко сегодня…
Мой кулак с грохотом встретился с железной стенкой фургона. Дакота удивленно выгнула брови и одобрительно выпятила нижнюю губу.
– Ты ему сказала? – прошипела я почти шепотом и нервно оглянулась. – Зачем?!
– Остынь. Я просто пошутила. – Вампирша примирительно вскинула ладони. – Мы с Хагеном еще даже не разговаривали. Хотя вполне возможно, что о твоих жарких приключениях принц мог узнать от кого-то еще…
Вместо лавы смущения, прилившей к щекам, я ощутила головокружение. Моя рука взметнулась, но коснулась не лба, а бинтов, что сдавливали шею.
– Что ты имеешь в виду? – голос резко охрип и стал будто чужим.
Дакота отложила наполовину опустошенный пакет с кровью и пригвоздила меня строгим взглядом, от которого по коже пробежал холодок:
– Погоди. То есть ты не собиралась признаться во всем Хагену?
Словно рыба, которую вышвырнули на сушу, я глупо открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Собиралась ли я? Не знаю.
С одной стороны, мне стыдно за то, что обманула ожидания Хагена. Он искренне верил, что у нас что-то налаживается. Но с другой… Нокс прав. Нужно жить здесь и сейчас, пока могу. Пока не стала заложницей магии, пока поводок Хагена не обратился в цепи, которые навсегда прикуют к принцу.
– Сандра, – позвал голос, который совсем не ожидала услышать. – Пойдем.
Я обернулась, прекрасно зная, кого увижу. Охнула, заметив свежую ссадину, уродующую бледную скулу Нокса. Коленки подкосились, а перед глазами вспыхнуло свежее воспоминание: Хаген снимает перчатку, испачканную кровью.
– Это Хаген? Хаген ударил тебя? – Я потянулась к израненному лицу парня, но он осторожно перехватил мое запястье, чтобы случайно не сдавить укусы, спрятанные под бинтами.
Жесткий взгляд, напряженные губы, мрачная складка, залегшая между бровей. Несмотря на то что Нокс молчал, весь его вид выдавал правду.
– Нас уже ждут на стоянке, – быстро, чтобы я не успела ничего сказать, произнес Нокс и потащил меня прочь от фургона Дакоты.
Я обернулась, рассчитывая увидеть, что вампирша попытается нас остановить, но та лишь продолжила потягивать кровь из пакета и лениво махнула мне рукой на прощание.
«Сочувствую», – прочитала по ее губам прежде, чем мы повернули на соседнюю улочку.
Почему… Почему она даже не попыталась нас остановить?!
– Хаген не разрешал мне уходить, – проблеяла я жалобно, когда поняла, что Нокс ускорил шаг. – Он сказал, чтобы я собиралась, но…
– Ничего страшного, если ты поедешь со мной, а не с ним. Ясно?
Я попыталась вырваться и остановиться. Нокс быстро просек мои надежды сбежать и подхватил меня на руки.
– Это в твоих же интересах, принцесса, – мрачно буркнул он мне в висок и перешел на бег. – Сегодня Хаген очень зол, и вряд ли это хорошо кончится для кого-то из нас.
Я несколько раз ударила Нокса в грудь, пытаясь вырваться, но делала это неохотно и очень слабо. С каждой секундой все отчетливее вспоминала мрачное лицо принца, его темный взгляд и огрубевший голос. Он даже говорить со мной не стал!
– Как он узнал?
Нокс не стал отвечать. Сделал вид, будто не услышал. В груди заклокотало бешенство. Чародей ничуть не лучше Хагена! Ни один, ни второй не хотят ничего говорить!
– Ты ему рассказал? – спросила я единственное, что пришло на ум, и ощутила, как горло свело от подступающих слез. Нокс ведь не мог меня предать… Не мог ведь?
– У нас мало времени. Садись, – приказал маг, опуская меня на байк, а затем сам сел за руль.
На стоянке уже толпился народ, но никто из Химер не торопился покинуть лагерь, как это делали мы.
– Что за спешка?! – шикнула в спину Нокса, когда байк под нами знакомо загудел. – Почему мы не ждем остальных? Нокс?!
Нокс торопился настолько, что даже не использовал лигатту, чтобы наложить защитные чары. Мы так резко сорвались с места, что из горла вырвался испуганный визг. Я и подумать не успела о том, чтобы спрыгнуть и остаться дожидаться Хагена. А теперь и вовсе было поздно.
– Нокс! – Сквозь рев мотора я услышала надсадный крик Одри.
Вампирша прибежала на парковку всего за секунду до того, как мы выскочили за ворота. Меня окутало странное, садистское удовлетворение, и, несмотря на страх и угрызения совести, я ближе прильнула к Ноксу.
Поздно думать о том, верю ли я магу. У меня был шанс сбежать, не ехать с ним… Но я уже здесь. И этот выбор лишь подтверждает тот, что сделала ночью.
Рев мотора и визг шин, что раздавался при каждом крутом повороте, глушили мои мысли и страхи. Нокс несся так, будто пытался обогнать рассвет, который уже зарделся у горизонта. Он петлял между машин, что проносились мимо размытыми разноцветными пятнами, плевал на все правила движения и совсем не слушал мои крики.
– Нокс, ты угробишь нас! Остановись!!!
Его мышцы напряглись под моими руками, ладони стиснули руль до побелевших костяшек. Нокс снова подбавил газу, и мой визг растворился в шуме двигателя.
Мы словно катались на страшном аттракционе: скорость, свист ветра, адреналин… Только здесь нет гарантий, что с этой карусели сойдешь живым.
Нокс обезумел. Всего за пару минут мы добрались от лагеря до дороги, ведущей к окраинам города через небольшой лесок. В прошлый раз, когда Бастьян подкидывал меня до испытаний, мы ехали до этого места не меньше получаса. А сейчас…
Вспышка. Мой крик, сплетенный с визгом шин.
Я зажмурилась, чтобы не видеть, как полетим в кювет. Но Нокс в последний момент выправил руль и рванул вперед. Поняв, что мы не разбились, а продолжаем ехать, я приоткрыла веки и обернулась.
Посреди дороги, словно айсберг в море, застыл Хаген, а за его спиной туманом растворялся портал. Принц, стоя в клубах дыма, вскинул руку так, будто готовился метнуть в нашу сторону невидимое копье.
– Нокс!!! – заверещала я, раздирая голосовые связки.
Чародей резко свернул с дороги как раз в тот момент, когда она пошла трещинами. Миг – и асфальт превратился в подорванное минное поле. Во все стороны полетели мелкие камешки, больно царапая открытые участки кожи, глухо стуча о стволы деревьев, и звонко – о металлические бока байка.
Из последних сил я вцепилась в Нокса, боясь слететь на огромной скорости. Теперь мы ехали по лесу. Никакой дороги – только ухабы, вязкая почва и частые столбы деревьев. Казалось, что ехать быстрее просто невозможно, но Нокс поддал еще газу, взметнув в воздух облако пыли и хвои, стоило неподалеку мелькнуть новой вспышке портала.
В этот раз Хаген возник так близко, что я могла бы коснуться его. Наши взгляды встретились: мой – загнанный и печальный, и его – жесткий, но пустой.
В этот миг время словно замедлилось, обратившись в кадры кинопленки. В груди расползся прожигающий душу холод и вгрызся в сердце, что грозилось вот-вот разорваться.
«Прости», – шепнула одними губами я и увидела, как ладонь, затянутая в белую перчатку, дрогнула, так и не успев коснуться моего плеча.
А потом Нокс резко повернул в глубь леса, и от того, как жестко мы съехали с холма, у меня клацнули зубы. Парень выругался. Нас занесло. Ноксу стоило огромных усилий выправить руль и продолжить гонку по сырой земле, усыпанной гниющей листвой и хвойными иголками.
Порталы продолжали мелькать, загоняя нас в ловушку леса. Хаген пытался преградить нам путь, но Нокс умело обходил принца, как и его чары. Вокруг трещали деревья, в воздухе кружили земляные ураганы, угрожая накрыть нас… Но не магия была страшнее всего.
– Остановись, – прокричала я, не замечая, что лицо стало мокрым от слез. – Пожалуйста!
Нокс не слушал. Гнал. Гнал. Гнал, пока Хаген не потерял нас, и вспышки его порталов не стали далекими отблесками, а потом и не исчезли вовсе. Только тогда Нокс сбавил скорость, но и не думал поворачивать обратно к дороге. Он вез меня все глубже в чащу, никак не реагируя на мои вопли.
Лишь когда я попыталась спрыгнуть, Нокс снял одну руку с руля и наугад, не оборачиваясь, схватил меня за локоть. Эта выходка стоила дорого нам обоим. Нокс потерял контроль над байком, и тот вильнул куда-то вбок, накренился и упал.
Меня вышвырнуло с сиденья, и я кубарем покатилась по холму, на вершине которого мы были еще секунду назад. Из горла вырвался вопль, что моментально стих. В рот набились комья почвы, она же попала в глаза, въелась под ногти, которыми цеплялась за землю, надеясь остановить падение.
Перед глазами все смешалось. Меня затошнило от того, с какой скоростью менялись краски. Я молилась, чтобы это прекратилось, но прокляла свои желания, в тот же миг, когда все замерло, стоило мне спиной налететь на поваленное дерево.
Удар вышиб из легких весь воздух, и вместо стона боли из горла вырвался сдавленный хрип. Взгляд застелила алая пелена, дрожащая от выступивших слез. В ушах звенело.
Меня сильно колотило. Дыхание врывалось в горло короткими рывками. Я растворилась в своей боли, увязла в страхе и не могла пошевелиться… Пока не услышала пугающее шипение.
– Нокс? – простонала я слабо.
Ответа не последовало. Шипение стихло, но липкий мороз продолжал гулять по коже. Я могла бы решить, что мне показалось, что это шепот ветра или шум далекого города. Но сердце билось в груди обезумившей птицей, разрываясь от дурного предчувствия.
– Нокс? – снова позвала я уже увереннее, громче.
Села на земле, схватившись за голову, и начала оглядываться, пытаясь выглядеть неподалеку мага. От каждого движения плыло перед глазами. К горлу подступила тошнота. Но я заставила себя встать и, шатаясь, прошла вдоль холма.
По склону тянулись три полосы: две тонкие, едва заметные на земле среди разбросанной листвы, а третья – глубокая, похожая на небольшой ров. Она упиралась в опрокинутый байк, который валялся здесь же. Но Нокса рядом не оказалось.
– Нокс! – снова завопила я, задыхаясь от нарастающей тревоги.
Сердце пропустило удар, когда я услышала слабый хрип. Я обернулась на звук и наконец-то увидела Нокса, которого не замечала раньше из-за густых позолоченных осенью кустов. Парень лежал на земле вниз лицом. Его висок касался трухлявого пня.
Я бегом кинулась к Ноксу, не обращая внимания на слабость, подкосившиеся ноги и тошнотворное головокружение. Казалось, я видела алые пятна, въевшиеся в древесину, и точно такие же начали плясать перед глазами.
– Нокс, прости меня, – всхлипнула я, падая перед ним на колени, но ответом была пугающая тишина.
Зажав рот ладонями, чтобы из него случайно не вырвался вопль отчаяния, я попыталась отдышаться. Хватала ртом воздух, но все равно чувствовала, что задыхаюсь.
Я хотела попытаться перевернуть Нокса, чтобы понять, дышит ли он. Но в тишину снова вгрызся ужасный звук: клацанье зубов вперемешку с голодным шипением. Он становился ближе, громче и будто усиливался, разрастаясь. Но мне не казалось. Так оно и было.
Сначала я увидела руки. Бледные, будто из белого мрамора. Скрюченные, словно в судороге. Покрытые кратерами язв. Они раздвинули ломкие ветви, выпуская из тени чудовище. Низший вампир, коренастый мужчина с пустыми блеклыми глазами и зубами-иголками, зашипел, демонстрируя широкую пасть.
Кожа покрылась липкими мурашками, когда одному скрипучему, нечеловеческому голосу начали вторить другие. Они раздавались отовсюду, ознаменовывая появление новых монстров. Нас окружили раньше, чем я успела понять, что оказалась в ловушке.
– Нокс, – надтреснутый голос казался чужим, – пожалуйста… Очнись!!!
Парень не шевелился, а чудовища наступали. Медленно, ощущая свое превосходство перед загнанной добычей, они выползали из теней и сужали круг, в котором оказались мы с Ноксом.
Когда один из низших ринулся вперед, в моем сознании что-то щелкнуло. Эмоции притупились, боль раскалывающейся головы ушла на второй план. Мысли стали ясными, четкими и стремительными. Каждое решение – пуля, которая без промаха находит цель.
Один удар сердца, и я выдернула из кобуры, пристегнутой к ремню Нокса, пистолет. Второй раздался одновременно со щелчком предохранителя. И раньше, чем прозвучал третий, – прогремел выстрел.
Низший завизжал, извиваясь. Он не прекратил наступать, но простреленное колено заставило его стать медленнее. Бывший человек упал на землю и теперь двигался почти ползком, жутко выгибаясь всем телом.
Я выстрелила снова, на этот раз в грудь и, кажется, в голову. Пули прошили монстра насквозь, на какое-то время пригвоздив его к месту.
Щелчок. Перезарядка. Новая мишень.
Прицел. Курок. Выстрел.
Воздух звенел от визга тварей, содрогался от каждого выстрела, напитывался гнилостным запахом плоти, которую рвали горячие пули. Но как бы я ни старалась, какой бы быстрой ни была, исход этой битвы предрешен.
Низших слишком много. Перезаряжаться больше нечем. Возможно, где-то возле байка еще есть патроны, но не рискну бросить Нокса и отойти от него хотя бы на шаг. Парень все еще без сознания. Стоит мне оставить его хоть на секунду, и он станет добычей чудовищ.
Почуяв мою слабость, несколько низших с новыми силами бросились в бой. Другие вампиры быстро поняли, что дырявить пулями больше не стану, и тоже ринулись в нашу сторону.
В запасе у меня было не больше двадцати секунд, ноль патронов и один человек, которому я не позволю погибнуть. Я знала, что должна сделать.
Рука сквозь ткань коснулась грудины. На этот раз мне даже не потребовалось закрывать глаза, чтобы сосредоточиться. Пальцы сомкнулись на рукояти Мергера, который я с шумным вздохом вытянула из себя, прогнувшись в пояснице. Твари замерли, ослепленные вспышкой, а затем, раззадоренные, на изломанных ногах побежали на меня.
Не пошатнувшись, я встала, закрывая собой Нокса от тех вампиров, что были ближе всего к нам. Вскинутый клинок угрожающе блеснул в свете, что пробивался через спутанные ветви иссушенных крон. Я приняла одну из оборонительных поз, которым меня научил Хаген, и зарычала, будто сама была не человеком, а животным с первобытными инстинктами.
Сражаться. Защищать. Выжить!
Но стоило мне замахнуться для первой атаки, как что-то ударило по запястью, туго увитому бинтами. Незажившие укусы отозвались ноющей болью, пальцы свело судорогой. Мергер выпал из разжатой ладони, но, оказавшись в чужих руках, земли так и не коснулся.
Я обернулась и с ужасом встретила жесткий взгляд серебряных глаз.

Глава 19

– Почему? – шепнула я одними губами и доверчиво потянулась, чтобы забрать меч из рук Нокса.
Парень дернулся и отступил, ревниво пряча Мергер за спину. Его лицо, испачканное кровью, которая сочилась из виска, было пугающе спокойным. Ни тени тихого торжества, ни искры безумия, ни горечи сожаления. Только жесткий, упрямый взгляд и непоколебимая уверенность в своих действиях.
Низшие продолжали наступать, окружая нас, стягиваясь тугим кольцом, но я не видела их. Пустые глаза, шипы зубов и когтистые пальцы пугали меня меньше того чудовища, что сейчас стояло передо мной.
Нокс обманул меня. Растоптал доверие и использовал. Предал.
Снова.
– Как ты мог? – выдавила я, скривившись от боли, которая сорняком разрасталась в груди и сдавливала сердце.
Нокс молчал. Смотрел на меня, но не виновато, не с сожалением, а настороженно. Боялся, что брошусь на него? Как глупо. У меня нет ничего. Все пули ушли, чтобы защитить предателя от чудовищ, которому среди них самое место.
– Сандра! – Из вспышки портала, который возник за спиной Нокса, вышел Хаген.
Чародей, не ожидавший появления принца, попытался ускользнуть, но вампиру легко удалось заломить и без того раненному магу руки. Мергер, глухо лязгнув, упал на землю под ноги Нокса. Хаген подцепил носком ботинка рукоять и пнул клинок в мою сторону.
Оцепенение спало. Я кинулась подбирать меч, и как раз в этот момент воздух над нашими головами завибрировал знакомой силой. Защитный купол спрятал меня, Нокса и самого Хагена, а все низшие, которые остались снаружи, вдруг рассыпались черной пылью.
Вот и все. Ловушка, в которую заманил меня Нокс, захлопнулась, поймав его самого.
– Я знал, что тебе нельзя верить, – сквозь зубы процедил Хаген и с силой пнул Нокса в живот.
Парень захрипел, скрючился от боли и безвольно уронил голову. Я больше не видела его лица, только смоляной затылок, на котором короткие пряди пропитались кровью.
– Я узнал, кто ты. Ноксферт Уоллис, – с презрением выплюнул принц, а я вздрогнула. Но не от глухого удара, который пришелся между лопаток схваченного мага, а от фамилии, которую слышала вовсе не впервые. – Ты такое же ничтожество, как и твой отец.
Хаген рывком встряхнул Нокса, заставляя взглянуть себе в глаза, но маг походил на безвольный манекен со сломанными шарнирами. Тогда Хаген, окончательно выйдя из себя, толкнул Нокса на колени, схватил его за волосы, сжав короткую челку в кулак, и запрокинул его голову.
– Твой отец был трусом. Он боялся пролить кровь одного ради жизней сотен других. Но ты…
Мне стало дурно.
Кровь одного – ради сотен других. Моя кровь. 
Уоллис. Тот самый солдат, который выкрал меня из резиденции Колдренов, когда стало ясно, что Мергер пропал. Меня хотели убить, чтобы уничтожить клинок, который мог стать огромной угрозой для всех вампиров. Мощнейшее оружие, способное погубить даже короля, не должно было попасть в плохие руки. Королевский дом был готов пожертвовать сэйки, лишь бы не подвергать опасности других.
«Восстановить утраченную репутацию рода возможно, найти преемника легко, но вернуть к жизни погибших – не под силу даже королю». 
– Ты жалок. – Хаген коленом ударил Нокса в лицо, и тот едва не захлебнулся свистящим вдохом. – Твой отец хоть и предал корону, но спас невинную жизнь. А ты спасаешь только себя.
Хаген замахнулся для нового удара, но вдалеке вдруг послышался знакомый шум. Рев мотора быстро становился ближе, а потом резко заглох на верхушке холма.
– Что здесь происходит?! – Дакота, бросив байк, который, видимо, одолжила у кого-то из Химер, чуть ли не кубарем спустилась со склона, чтобы оказаться рядом со мной.
Пока стражница бежала, ее лицо все больше вытягивалось и, несмотря на очень смуглый оттенок кожи, бледнело.
– Ребята, вы чего? – Взгляд зеленых глаз заметался между нами троими.
Хаген зло стиснул челюсти. Нокс едва ли был жив. Я, глядя в землю, поджала губы. Руки безвольно висели вдоль тела. Мергера в них больше не было – он снова незаметно слился со мной.
– Вы скажете, что случилось, или нет? – вновь спросила Дакота, и голос ее прозвучал звонко и встревоженно.
Зря она сюда пришла. Как ей вообще удалось так быстро отыскать нас?
– С этим предстоит разобраться, – мрачно произнес Хаген, оттолкнув от себя голову Нокса. – Но, похоже, выродок Уоллиса решил откупиться от грехов отца Мергером. Хотел выторговать себе лучшую жизнь, но теперь едва ли дотянет до конца месяца.
– Выродок Уоллиса? – повторила Дакота, изумленно глядя на Нокса.
Я не верила, что это действительно происходит. Нокс, который умолял меня не становиться тенью чужих смертей, не жить прошлым, ведь это уничтожит будущее… Нокс, который казался таким искренним… Оказался умелым лжецом.
Я знала об этом с самой первой встречи. Он не тот, кого стоит к себе подпускать. Знала, но почему-то заставила себя об этом забыть. Я хотела верить , что Нокс лучше, чем кажется, и я поверила. И вот во что вылилась моя очередная ошибка.
Все это время, когда мне казалось, что мы узнаем друг друга, когда я видела в Ноксе проблески самой себя, он просто привязывал к моим запястьям ниточки. Я даже не заметила, как он сделал из меня марионетку.
Выходит, вчерашняя ночь тоже была подстроена, как и ссора Нокса с Хагеном. Маг специально рассказал о нас принцу, чтобы тот вышел из себя и не заметил, как я уезжаю из лагеря вместе с предателем.
– Его нужно допросить, – жестко припечатал Хаген, а я вздрогнула.
– Но если он связан клятвой, то погибнет, когда…
– Сандра, замолчи! – прорычал Хаген таким голосом, каким еще никогда не обращался ко мне. Он мог говорить так с ослушавшейся прислугой, с Ноксом… Но не со мной.
Внутри что-то треснуло. Сердце жалобно заныло.
Дакота, заметив, как боль исказила мое лицо, вдруг стиснула мою дрожащую ладонь.
– Тогда возвращаемся в резиденцию? – спросила она.
– Сначала в лагерь. – С окаменевшим лицом вампир качнул головой. – Я изначально был против того, чтобы оставаться среди крыс, но все же они могут что-то знать.
Нокс дернулся, за что тут же получил пинок в живот. Я прикусила губу и отвернулась. Значит ли предательство одного обман других?
– Уходим сейчас же, – рявкнул принц, и за его спиной, как пламя свечи, вспыхнуло разрезавшее пространство окно.
Хаген встряхнул Нокса, заставляя шагнуть к порталу, а затем оглянулся на нас с Дакотой. Вампирша все еще держала меня за руку. Она грустно улыбнулась, когда я посмотрела на нее, и в знак поддержки крепче сжала свои пальцы на моих.
– Так будет лучше. – Дакота кивнула и потянула меня вслед за Хагеном.
Принц, видя, что я не собираюсь противиться его воле, толкнул Нокса в портал и сам шагнул в призрачную дымку. То же сделали и мы с Дакотой. Меня окутало знакомое чувство переноса – легкость, смешанная с пугающей пустотой вокруг. Единственным, что напоминало о реальности происходившего, была рука Дакоты, крепко сжимавшая мою. И эта же рука в один миг вдруг дернула меня с такой силой, что хрупкая магия рухнула. Портал выплюнул нас обеих, но оказались мы вовсе не в лагере Химер и даже не в его районе.
– Какого демона?! – выпалила я, чудом успев отскочить с дороги и не попасть под случайную машину. – Где мы? Где Хаген? Нокс?
Ругань Дакоты заглушил протяжный гудок. Водитель, который чуть не сбил меня, продолжал возмущенно сигналить.
– Мы в центре Нью-Сайда, – оповестила вампирша и ткнула большим пальцем себе за спину. Там, над крышами кафе и магазинов, высилось величественное здание цвета слоновой кости. Башни ступеньками, идущими по спирали, поднимались от самой низкой к самой высокой.
Ратуша – штаб Единого Сената. Сердце целого мира.
Только перебравшись в Нью-Сайд, я часто приходила любоваться ратушей со стороны площади. Казалось, что это было десятки лет назад. Сейчас было не до восхищений, а район, в котором мы с Дакотой оказались, мне слабо знаком.
– Как так вышло? Почему мы отделились от Хагена и Нокса? – Я посторонилась, пропуская снующих туда-сюда прохожих, и покосилась на Дакоту.
– Это из-за меня, – легко призналась девушка. – Я вспомнила, что мы оставили в лесу два байка, хотела вернуться за ними…
– И вышла не на своей остановке, ясно, – буркнула я хмуро и закатила глаза.
Просто замечательно. Нокс – предатель. Хаген меня ненавидит. Мы с Дакотой потерялись, а моя голова до сих пор очень дорого стоит.
– Что будем делать? – Я обессиленно села на ограждение перед одним из магазинов, как на скамейку. Ноги больше не держали. – У тебя есть эххо? Можешь связаться с кем-нибудь?
Взгляд Дакоты одобрительно вспыхнул, но чем дольше девушка шарила по карманам узких брюк и короткой куртки, тем темнее становилась зелень в глазах.
– Похоже, я обронила где-то свое эххо. – Дакота обреченно хлопнула себя по лбу. – Либо же во время переноса нас дернуло так, что камень выпал.
– Чудно. Просто волшебно! И какие у нас тогда варианты?
Дакота задумчиво накрутила на палец темную прядь.
– Думаю, их два. Первый: мы идем в ратушу. Там точно безопасно, и нам помогут связаться с Хагеном.
– Сколько времени займет дорога? Я не особо хорошо знаю этот район…
– Не меньше часа, и добираться придется пешком. Прямой транспорт до ратуши здесь не ходит, а идти до него столько же, сколько и до самого здания, – пожевав губу, вынесла вердикт вампирша. – Это отсюда кажется, что мы близко, но придется погулять: не все ворота открыты, а некоторые улицы заводят в тупик.
Я уставилась на крыши ратуши, красиво розовеющие под лучами восходящего солнца. Не столкнемся ли мы по дороге с кем-нибудь сильным и опасным? Вытяну ли такую прогулку в своем полуобморочном состоянии?
– А второй вариант?
– Зайдем в какое-нибудь кафе, сделаем вид, что отдыхаем. Я попрошу у администратора или официанта вызвать солдат. Через них свяжемся с Хагеном.
– А если тебе откажут? Просто так никто не станет вызывать военных.
– Я что-нибудь придумаю. – Дакота пожала плечами. – Скажу, что на нас напали в подворотне. Мы напуганы и нуждаемся в помощи. Вот и все.
Я поджала губы, обдумывая слова Дакоты. Второй план менее рискованный. Он проще для меня, потому что не придется пересиливать себя каждый шаг. К тому же меньше риск напороться на неприятности.
Но сработает ли такая затея?
– Пошли пешком, – все же решила я, и Дакота удивленно выгнула брови.
– Не свалишься по дороге? Ты очень бледная.
– Если свалюсь, ты меня донесешь.
Мои слова были шуткой, но Дакота серьезно кивнула.
– Конечно. – Она улыбнулась, и мы зашагали по проспекту в сторону ратуши.

* * *

Гулять по людным улицам долго не вышло. Мне стало хуже, и Дакота настояла на том, чтобы уйти на менее оживленные улочки. К тому же там был шанс без свидетелей спрятать метку «избранности», которая слишком бросалась в глаза, и поговорить.
Ради маскировки клейма мне пришлось снять бинты с одного запястья и обмотать ими левую кисть. Разговор же завела Дакота, которая до сих пор не понимала, что случилось в лесу.
– Нокс меня предал. – Болтать не хотелось, но и игнорировать Дакоту я не могла. Все же она всегда сильно помогает мне и заслужила честность.
– Я так и не поняла, что он сделал. – Дакота нахмурилась, и ее голос эхом отразился от каменной арки, под которой мы шли.
– Добился моего расположения, – сделав над собой усилие, я произнесла слова так, будто они порочили меня, – чтобы заманить меня в ловушку. Ясно же, что Нокс знал, что там будут низшие…
– Расположение, – хмыкнула Дакота. – Так это теперь зовется?
Я фыркнула, не желая, чтобы вампирша снова копалась в моей душе. Хватит с меня той беседы в лазарете, после которой все пошло не так.
– Ладно, не обижайся, – без раскаяния протянула девушка, подстраиваясь под мой неторопливый шаг. – Лучше скажи, с чего ты взяла, будто Нокс знал, что в лесу будет ловушка.
«Потому что он признался, что у него есть заказчик, но соврал, будто бы передумал работать на него», – чуть не сорвалось с языка, который я вовремя прикусила.
Почему-то казалось, что это не те слова, которые сейчас стоит говорить.
– Он слишком торопился и явно знал, куда везет меня, – сказала другую правду я. – А когда на нас напали, и я призвала Мергер…
– Ты призвала Мергер?! – негромко воскликнула Дакота, но ее голос эхом прокатился по безлюдному дворику.
Я шикнула на нее и опасливо заозиралась. Повезло, что рядом никого не оказалось. Может, у меня развилась паранойя, но выдавать себя – слишком опасно. Даже не будь у меня двенадцати отпечатков признания глав, я все равно остаюсь сэйки. Без меня ритуал, как и коронация Хагена, не состоится.
Не все, кому не нравится режим Колдренов, жаждут власти. Поэтому некоторым достаточно просто свернуть мне шею, чтобы создать новый мир, в котором не будет иллюзии равенства людей и вампиров.
– Ну, так почему ты достала меч? – уже тише спросила Дакота, когда мы вывернули в узкий проулок.
– Потому что это был единственный шанс спастись.
– Спастись или спасти? – Девушка хитро сощурилась, а я тяжело вздохнула, прекрасно понимая, на что она намекает. – Там ведь был байк, Сандра. Ты могла просто уехать.
– Не могла. Я не умею…
– Ты не хотела, – упрямо поправила меня Дакота. – Я сама сегодня впервые села за руль. И поверь, это проще, чем кажется.
– Прекрати. Нокс тут ни при чем. – Прикрыв веки, я тряхнула головой. – Будь на его месте ты, я бы сделала то же самое.
Взгляд Дакоты смягчился, а губы сложились в улыбку, которую девушка не смогла спрятать, хоть и старалась. Она кашлянула, вернула себе прежнюю серьезность и поинтересовалась:
– Выходит, ты злишься, потому что Нокс завез тебя в ловушку. Или есть еще какая-то причина, по которой считаешь его предателем?
– Есть. Иначе я могла бы подумать, что случившееся – просто совпадение. Но стоило мне достать меч, Нокс выбил его у меня из рук, – сухой, печальный голос казался чужим. – Если бы не Хаген…
– Нокс не пытался его убить?
Я непонимающе нахмурилась. Разве людскому магу под силу хотя бы ранить вампира? А потом до меня дошло. Мергер – не просто оружие, а Нокс человек. Он не связан клятвами, данными роду Колдренов, и не пострадает, если попытается причинить принцу вред.
Еще одна лазейка для тех, кто ненавидит нынешнюю систему. Одна из десятков других.
– Не знаю, – все же произнесла я. – Я была напугана, и все происходило слишком быстро. Может быть, Нокс пытался напасть на Хагена. А может, и нет. Не знаю.
– Ну, ладно. – Дакота беззаботно пожала плечами, а у меня по коже почему-то пробежал холодок.
Вдруг Дакота остановилась. Я тоже замерла, пытаясь проследить за ее взглядом, который метался, ощупывая округу.
– Что случилось? Дакота?
Она приложила палец к губам и схватила меня за руку.
– Нас здесь ждали, – шепнула она.
Дакота потащила меня к узкой улице, что тянулась меж обшарпанных кирпичных стен соседних домов. В нос ударил мерзкий запах помоев и испражнений, и я скривилась. Впереди виднелся забор, но несколько прутьев были выгнуты так, что мы легко могли бы пройти.
Каждый раз я испуганно оглядывалась, боясь, что преследователь пойдет за нами. Но немногочисленные прохожие даже не смотрели в нашу сторону.
– Что происходит? – спросила я взволнованно, когда поняла, что за забором ждет такая же пустынная заброшенная улица.
– Сандра, ты читала в детстве сказки о принцессах? – Дакота остановилась, встав передо мной, и взглянула мне в глаза.
Я глупо захлопала ресницами, не веря своим ушам. К чему этот вопрос?
– Ты уверена, что именно сейчас стоит вести подобные беседы? – Я заломила бровь, вскинув на стражницу недоверчивый взгляд. Попыталась ее обойти, но Дакота положила свои ладони мне на плечи, останавливая.
Она меня словно не слышала.
– Знаешь, я обожаю сказки о том, как милых принцесс похищают злобные драконы. Особенно когда они притворяются красавцами-сердцеедами, а потом…
– Дакота, – мой голос дрогнул, когда мне показалось, что за спиной вампирши зашевелилась чья-то тень.
– В твоей сказке драконом оказался Нокс, – не замечая моей паники, продолжала девушка, а тень становилась отчетливее и ближе.
– Дакота!!! – закричала я, когда следом за тенью показался человек, который ее отбрасывал.
Коренастый вампир сжимал в руках веревку, которую вскинул над шеей Дакоты прежде, чем девушка успела обернуться. Из горла вырвался надсадный крик, от которого нутро раскололось пополам. Моя ладонь легко нашла рукоять Мергера.
Все происходило очень быстро. Вампир не успел сдавить веревкой горло Дакоты, он застыл, удивленно глядя на меня. Всего доля секунды, но я использовала ее, чтобы броситься на врага.
Он не был низшим, с которыми столкнулась сегодня. У него осознанный взгляд, человеческие черты лица и интеллект, что выше инстинктов. Но это не остановило мою руку, несущую смерть.
Ее остановило другое.
– На самом деле Нокс не дракон, – пугающе спокойно произнесла Дакота, впиваясь ногтями в мое открытое запястье. Как раз с него я сняла бинты, чтобы спрятать метку на кисти. – Он просто моя пешка.
– Что ты делаешь? – голос сорвался на шепот. Второй раз за день я видела этот ужасающий жесткий взгляд, полный холодной решимости. – Дакота?..
Вампир, который еще минуту назад пытался напасть на стражницу, теперь мерзко ухмылялся, наблюдая за моим ступором. Но я не смотрела на него. В груди теплилась надежда, что происходящее – сон, шоу, шутка… Что угодно.
– Ты не соврала, сказав, что защищала бы меня так же, как и Нокса. – Улыбка коснулась губ Дакоты лишь на мгновение, а затем она с поддельной тоской проронила: – Даже жаль, что твой дракон – это я.
А дальше мне на шею накинули удавку, и сознание поглотила тьма.

Глава 20

Хаген никогда не пил мою кровь, если я была без сознания. Он никогда не кусал меня, пока я спала. Поэтому боль, пробивающаяся сквозь густую пелену забытья, казалась чем-то странным, почти неестественным.
Иногда я слышала голоса, но слова редко звучали связно. Их смысл ускользал в ту же секунду, когда я снова проваливалась в забытье. В нем время текло иначе, по-другому ощущался и мир. Может, поэтому я так не хотела просыпаться? Проще чувствовать себя незначительной пылинкой и тонуть в темноте, чем испытывать боль, отчаяние и вспоминать, вспоминать, вспоминать…
Однажды мне показалось, что я слышала голос Лорена Офудо:
– Ты тянешь с обращением, – слова доносились как через толщу воды.
– Я делаю так, как делал Хаген, – Дакота всегда звучала совсем близко. Будто моя голова неизменно лежала на ее коленях.
Высокий голос, по-кошачьи тянущий гласные, был главным триггером. Казалось, он лучше прочих тормошил сознание, которое билось, как бабочка в паутине. Такой знакомый тембр, но почему-то вызывающий невыносимую боль, от которой хотелось кричать, разрывая голосом пелену сна.
– Ни к чему щадить сэйки. Ей все равно придется обратиться, – снова Лорен.
– Так и будет. Но не сегодня.
Были и другие голоса, но они говорили на языке, который я не знала. Иностранцы приходили не одни, и шум, который сопровождал каждое из, кажется, двух таких посещений, гудел в висках, заставляя череп трещать. Но потом все умолкало, и кто-то один произносил длинную речь. И каждый раз, независимо от языка, заканчивалась она одинаково. Моим именем.
Сколько времени я провела в коконе забытья? Часы? Дни? Недели?
Но чем дольше спала, тем слабее становилась. Боль, пронзающая шею и запястья, уже не была такой острой. Ощущения стирались. Наверное, именно в тот момент что-то в глубине моей души тревожно встрепенулось.
Вдруг я умираю?
Эта мысль даже во сне пугала, растекаясь по спавшимся венам жидким азотом. Она и заставила меня вынырнуть из спокойной темноты и однажды открыть веки.
Высокий потолок с лепниной был первым, что я увидела. Я не узнавала его, как и комнату, которую медленно обвела взглядом, повернув голову набок. Она кружилась, как никогда прежде, картинка мира плыла от любого крошечного движения. Я попыталась сесть, но даже на это мне не хватило сил.
– Ты очнулась! – По голосу Дакоты было сложно определить, чего в девушке сейчас больше: удивления, радости или огорчения.
Мягкие пальцы коснулись моих висков, и я поморщилась, когда вампирша чуть повернула мою голову так, чтобы я могла видеть ее лицо. Знакомые черты расплывались акварельными пятнами, но я все равно различила яркий блеск малахитовых глаз. И чем дольше я смотрела в них, тем больше жалела, что пришла в себя. Вместе с сознанием возвращались воспоминания, в которые я отказывалась верить.
– Мы в ратуше, – опережая мои вопросы, произнесла Дакота, стоило мне приоткрыть потрескавшиеся губы. – Ты в безопасности.
Слова не звучали как ложь, но мне все равно стало тошно. Голос Дакоты был мягким, глаза смотрели с заботой, тонкие пальцы нежно гладили спутанные волосы, пока моя голова лежала на коленях вампирши. Все это внушало ощущение уюта и спокойствие, но слабое сердце в груди тревожно трепыхалось.
– Где Хаген?
– Не с нами, – сухо оповестила Дакота, но потом добавила: – Он не на нашей стороне.
Я вопросительно приподняла брови. О какой стороне идет речь? Но чем дольше я смотрела в потемневшие изумруды глаз Дакоты, тем четче становились воспоминания.
– Ты предала меня, – сказала я с придыханием и опустила веки, изнемогая от слабости и боли.
Дакота слегка похлопала меня по щекам, чтобы я вновь не провалилась в забытье. Я открыла глаза, а она поймала мое лицо в ладони и заставила посмотреть на нее.
– Я не предавала тебя, Сандра. Я не дам тебя в обиду, но…
– Но, – с кривой полуулыбкой хрипло повторила я, – обидишь меня сама?
Пухлые губы Дакоты сложились в напряженную линию.
– Я не обижу свою сэйки.
Какие-то долгие секунды я непонимающе смотрела на Дакоту, ожидая, что она рассмеется или хотя бы улыбнется. Но лицо вампирши оставалось непроницаемым, а взгляд – решительным. Тогда мое ослабшее тело содрогнулось в приступе истерического хохота, который больно царапал горло.
Я смеялась все громче, даже не замечая, что из глаз катятся слезы. Хаген так берег меня, охранял от головорезов и охотников за властью, даже не понимая, что один из них всегда был с нами и знал каждый наш шаг наперед.
– Хаген пригрел на груди змею, – сквозь истеричные смешки выдавила я. Меня крупно колотило, и зубы отбивали чечетку.
Дакота наблюдала за мной с жалостью, застывшей на красивом, но теперь ненавистном мне лице. Она осторожно отодвинула несколько моих прядок, что упали на глаза, и я дернулась, будто каждое касание приносило боль.
Но если Дакота исполнит задуманное, только ее касания не будут обрекать меня на муки.
Какая ирония…
– Я помню о добре, которое Хаген для меня сделал, – хмуро проронила Дакота. – Я не трону его, если он не попытается мне помешать. Хотя вряд ли у Хагена это теперь получится…
Дыхание застыло в горле удушливым комом. Мои глаза испуганно распахнулись. Что Дакота имеет в виду? Что с Хагеном?!
Я не успела спросить, потому что снаружи послышался какой-то грохот. Только сейчас я обратила внимание на шум, что пробирался в комнату даже через закрытые окна. Переплетение сотен голосов, крики, хором скандирующие какие-то слова.
Мой взгляд испуганно метнулся к зашторенному окну. Заметив это, Дакота усадила меня на диване, на котором все это время я лежала.
– Хочешь посмотреть?
Тяжело сглотнув, я не решалась кивнуть. Что-то подсказывало, что мне не понравится увиденное. От гомона, льющегося с улицы, кожу усеяли колючие мурашки. Вдоль позвоночника скатилась липкая капелька пота, когда я разобрала в хоре голосов свое имя.
– Они зовут меня, – выдохнула я, пустым взглядом смотря на задернутые шторы.
Дакота кивнула и поправила съехавшую лямку тонкого черного платья, в котором все это время я спала. Похоже, меня переодели из изодранных и грязных вещей в красивое, утонченное одеяние с вышивкой из золотых нитей. Для чего? Какая разница, во что буду одета, когда из меня выпустят всю кровь?
– Они думают, что ты сама выбрала сторону, – глухо отозвалась Дакота. Встала и помогла подняться мне.
– Какую сторону? – недоуменно прохрипела я.
– Мою.
И что это значит? Я стиснула челюсти от злости и слабости. Дакота почти тащила меня на себе, но даже так дойти до окна оказалось невероятным испытанием. Ноги подгибались, меня магнитом тянуло к полу. Каждый раз, когда моя босая ступня касалась пола, я этого не чувствовала, а будто проваливалась в ватное облако.
Когда мы дошли до окна, Дакота одной рукой отдернула штору. Я оперлась о подоконник и чуть не заревела в голос от увиденного.
Мы действительно в ратуше. И хоть я никогда не бывала внутри здания, узнать площадь перед ним не составило труда. Но такой я ее не видела никогда. Забитая огромной толпой протестующих, окрашенная в мерзкий алый от крови, света луны и дыма шашек, площадь больше напоминала живое море. Поднятые флаги с гербом дома Колдренов – волны. Крики людей – пугающий шум прибоя.
– Продажная сэйки – мертвый Равен! – скандировала толпа.
– Свободу Колдрену! – кричали другие.
– Ты – не власть! – В висках отбивались тысячи чужих голосов, от мощи которых я покрылась гусиной кожей.
Я смотрела на беснующуюся толпу, которая пыталась пробиться к ратуше меж вооруженных до зубов вампиров, и беззвучно плакала, видя, как люди безвольными телами ложатся друг на друга после серии выстрелов.
– Дакота, прекрати это! – взмолилась я, не смея оторвать взгляд от кошмара, что разворачивался прямо под окнами.
В нашу сторону летели дымовые шашки, петарды и даже пули, но все они разрывались в десятках метров, будто наталкиваясь на незримую преграду. Барьер. Ну, конечно.
– Что прекратить? – Девушка приподняла бровь, бесстрастно наблюдая, как переметнувшиеся солдаты стреляют по тем, кого должны были защищать.
– Останови бойню! Люди не должны умирать!
– Я не могу их остановить. – Она пожала плечами. – Люди сами выбрали свой путь. Они хотят сражаться за правду, так пусть за нее и умрут.
– Они думают, что я предала народ! Это ложь!!! – закричала я, захлебываясь слезами.
Солдаты Дакоты были одеты в ту же темно-зеленую форму, какую обычно носят военные. Единственная разница – в красной нашивке, которую предатели носили на правом плече. Они теснили людей от ратуши, без раздумий стреляя в тех, кто оставался на первой линии и не желал отступать. Каждый новый выстрел прогонял по огромной толпе волну криков и рыданий и что-то переворачивал во мне.
В спины протестующим, которые решились сбежать, что-то бросали. Сначала я не поняла, что именно кидают в толпу, но, осмотревшись, увидела расставленные по периметру площади фургоны. В таких обычно перевозили донорскую кровь.
Пакеты с кровью швыряли в толпу. Она окрасила лица мятежников в алый и марала одежду так, что было не ясно, где реальная рана, а где просто случайное пятно.
– Зачем ты это делаешь?
– Я ничего не делаю, – без эмоций ответила Дакота, облокотилась на подоконник рядом со мной и скучающе уставилась в окно. – Я не заставляю людей выходить на улицы. Не толкаю их на солдат или под пули.
– Ты похитила меня! Обманула народ, сказав, что я сама примкнула к тебе!
Я замахнулась, чтобы толкнуть девушку, но пошатнулась и едва не упала. Дакоте пришлось ловить меня, чтобы я не свалилась на пол. Теперь мы стояли в обнимку и обе смотрели сквозь окно на площадь, словно на гигантскую сцену, где разворачивалось кровавое представление. Я плакала от бессильной злобы и отчаяния, а Дакота…
– Сандра, – шепнула она, прижавшись лбом к моему виску, – равенства не существует, пойми. Рано или поздно это должно было случиться.
– Почему именно сейчас?! Почему ты?! – Я слабо оттолкнула ее.
С таким же успехом снежинка могла бы противиться урагану. Дакота ощутила мое сопротивление и отодвинулась. Однако ее рука все еще поддерживала меня за талию. Иначе я бы просто не выстояла.
– Потому что круг замкнулся. – Взгляд Дакоты, устремленный на площадь, вдруг стал жестче закаленной стали.
Я смотрела на Дакоту, и ее образ дрожал от слез, застилавших мне глаза. Девушка, которая защищала меня и видела мои чувства насквозь, оказалась той, кто просто вел меня по заранее подготовленному сценарию. Теперь понятно, почему Дакота подталкивала меня к предателю Ноксу, почему позволила уехать с ним, не дожидаясь Хагена, и почему так быстро нашла нас в лесу. Она все знала заранее.
Знала и о нападении на резиденцию, во время которого погибли мои родители. В тот вечер она могла бы убить и меня, ведь я сама пошла с вампиршей в пустые подвалы. Но почему-то вместо легкого плана по устранению сэйки Дакота выбрала другой путь: оставила меня в живых и вынудила бежать, чтобы рано или поздно мы с ней встретились здесь, в ратуше. Теперь я ее инструмент и пропуск к величию.
«Я не обижу свою сэйки ».
Правильны ли мои догадки? Вряд ли когда-нибудь узнаю, ведь сейчас есть только один способ вернуть все на свои места.
Я прикрыла глаза и сосредоточилась. Попыталась нащупать тоненькую нить, соединявшую две части моей души в одно целое, чтобы разорвать ее и призвать Мергер… Но не смогла.
Дрожащие руки коснулись груди, но даже тогда клинок не откликнулся. Я принялась царапать черную ткань платья, но только оставляла на лифе затяжки.
Что со мной? Почему не получается?!
– Не пытайся, – заметив мои старания, посоветовала Дакота. – Клинка в тебе нет. Ты очень удобно достала его, когда пыталась защитить меня от моего же союзника, так что…
Губы скривились. Из горла вырвался почти звериный рык. Отчаяние окатило ледяной волной.
У меня нет Мергера. Люди считают меня предательницей и не могут прорваться в ратушу, чтобы узнать правду. Хаген, похоже, задержан, а Химеры наверняка последуют за Ноксом, который давно выбрал сторону.
– Так  ты платишь семье Хагена за то, что они для тебя сделали? – зло процедила я, оседая на диван, к которому меня подвела Дакота.
Она ласково поправила мои волосы. Ее губ коснулась грустная улыбка, но глаза остались холодны.
– Семье Хагена я могу отплатить только кровью.
По коже прошел холодок. Перед глазами поплыло.
– Но ты говорила, что Хаген помог тебе, вы росли вместе, вы…
– Хаген дорог мне. – Дакота кивнула. – Но не его семья, которая несправедливо осудила моего отца, а затем хотела избавиться и от меня лишь потому, что в моих жилах течет кровь «преступника»! Как раз из-за родни Хагена и происходит то, что происходит. Круг замкнулся, помнишь?
– Я не понимаю. Дакота, пожалуйста. – Я прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, и продолжила: – Скажи, чем я могу помочь? Уверена, вместе мы все исправим, и тогда…
– Мертвых никому не под силу поднять, Сандра, – грубо остановила меня Дакота, и я отшатнулась, напуганная сталью, звенящей в голосе вампирши.
Она виновато потупилась, а затем опустилась на корточки возле дивана, чтобы положить свою голову мне на колени. Я хотела отползти, лишь бы не касаться предательницы, но побоялась отпугнуть ее или разозлить.
– Еще не поздно остановиться. Ты ведь не преступница, Дакота, – произнесла я едва слышно. – Скажи, что случилось? Я должна знать.
– Здесь не о чем рассказывать, – буркнула Дакота, играясь со складками моего подола. – Законы Колдренов жестоки и несправедливы. Мы вампиры, хищники. А равенство – это клетка, в которую нас загоняют, чтобы отнять данное природой преимущество. Один шаг за прутья – расстрел. Так быть не должно. Лорен всегда понимал это. Как и я. Как и сотни наших союзников.
Тело похолодело от спокойствия, с которым Дакота говорила столь ужасные вещи. Я оцепенела, наблюдая за девушкой, которую, как оказалось, совершенно не знала.
– Лорен завербовал тебя, Дакота. Он промыл тебе мозги, он…
– Он дал мне шанс восстановить справедливость, – грубо прервала меня предательница. Она резко выпрямилась и взглянула мне прямо в глаза. – Я была ребенком, когда в резиденции Колдренов впервые встретилась с Лореном, но уже тогда знала, что мир ужасно, неоправданно жесток. Лорен дал мне надежду на то, что я могу помочь все исправить и уничтожить глупые законы Колдренов. Он объединил вампиров, которые устали жить в тени, принял на себя опасную роль – встал во главе оппозиции и руководил ею, десятилетиями готовя к месяцу алой луны. Лорен предложил мне, ребенку, присоединиться к нему, чтобы отомстить Колдренам за их лживое правосудие, и я приняла этот подарок. С тех пор за многие годы я ни разу не подвела господина Офудо.
– Ты шпионила ради врага короны…
– Я не только шпионила. Я врала, подставляла и убивала. Я, как и все союзники Лорена, обращала людей в низших. – Пальцы Дакоты сжались в кулак, сминая ткань моего подола. – И я делала это не ради врага короны, как ты говоришь, а ради того, чтобы однажды свергнуть старый режим, прекратить бессмысленные казни «преступников» и вернуть вампирам свободу.
– Свобода одного кончается там, где начинается свобода другого, – попыталась вразумить Дакоту я, но вампирша лишь снисходительно улыбнулась.
Она потянулась, чтобы коснуться моего лица, но я ощетинилась, будто была диким зверем. Дакота вскинула брови и убрала ладонь, так и не коснувшись меня. Вампирша встала, развернулась на пятках и направилась к выходу из просторной комнаты.
Только теперь я обратила внимание на то, что стражница, обычно одетая достаточно просто, сейчас сменила кожаную куртку на черный китель с красной повязкой на правом плече.
– Ты просто запрешь меня здесь и уйдешь? – крикнула я ей вслед, понимая, что даже подняться не могу, чтобы догнать девушку.
– Я не буду тебя запирать, Сандра. – Дакота остановилась, не дойдя до двери, и обернулась. – Ты не пленница. Ты почетная гостья, будущая королева и моя сэйки. Ты имеешь право свободно перемещаться везде, где тебе захочется. Можешь даже выйти на улицу, но сомневаюсь, что осмелишься…
Последние слова Дакота произнесла, криво ухмыльнувшись. За окном слышалось: «Предательница! Изменщица! Кровавая сэйки!»
Я скрючилась на диване, обхватила колени руками и только тогда заметила, что татуировка на моей левой кисти почти завершена. Четырнадцать из пятнадцати кусочков мозаики уже сложились.
– Да, главы других государств тоже на моей, кхм, нашей стороне, хоть и прибыли еще не все, – заметив мое удивление, поделилась Дакота. – Через четыре дня последняя ночь алой луны, и тогда…
– Ты убьешь меня. – Остекленевший взгляд застыл, устремленный на улицу, где на алтарь справедливости люди бессмысленно клали свои жизни.
Повисла пугающе долгая тишина. Я была уверена, что Дакота ушла, но она вдруг сказала:
– Я не хочу тебя убивать.
Комната снова погрузилась в молчание, которое давило на виски. В этом напряжении, казалось, даже воздух загустел, и легкие отказывались его впускать.
– Мне стоило убить тебя еще в резиденции, как и планировал Лорен, – понизила голос Дакота, а я закрыла глаза, чтобы хоть как-то отстраниться от ужасающей реальности.
– Тогда почему не убила? Мы ведь были в подвалах наедине. У тебя был шанс.
Я услышала горький смешок и совершила ошибку – посмотрела на Дакоту. Она улыбалась, но в ее глазах не было ни намека на высокомерие, чувство превосходства или издевку.
– Потому что мы слишком похожи, Сандра. Я поняла это в первые же секунды нашего знакомства. Мне было бы проще, будь на твоем месте другая девушка. Но ты… Непокорная, свободолюбивая и, несмотря ни на что, сильная.
Она, не сводя с меня глаз, замолчала, хотя я чувствовала повисшую недосказанность. Ее слова хоть и прозвучали как комплимент или даже нечто большее, но вызвали во мне лишь отвращение.
Все это время Дакота врала. Мне, Хагену, Химерам.
В тот день, когда мы встретились впервые, Дакота пришла ко мне не для знакомства, а чтобы оценить будущую жертву и завоевать мое доверие, ведь в нужный момент я должна была согласиться пойти со стражницей, а не с Хагеном.
– Я не хочу тебя убивать, – снова повторила Дакота, видя, как боль исказила мое лицо. – Надеюсь, ты не станешь глупить и пройдешь через ритуал со мной.
– И передам тебе силу, чтобы ты превратила людей в скот? – Я слабо ухмыльнулась.
Дакота скрестила руки на груди и покачала головой:
– Узнаю речи Хагена. – Она неодобрительно цокнула. – Не все люди станут кормом. Некоторые уже присоединились к нам. Они будут жить наравне с вампирами.
– Отбираешь самых полезных?
– И преданных, – подсказала девушка.
Я поджала губы и крепко зажмурилась. Нет ничего хуже слабости. Я ничего не могу сделать, хотя на моих руках нет пут, никто не запирает меня в темнице и не подвешивает на цепях. Я не пленница Дакоты, но узница собственного ослабшего без крови тела.
– А если я откажусь быть твоей сэйки? – Я упрямо задрала подбородок, чтобы увидеть расплывчатое лицо Дакоты.
Кажется, она нахмурилась, а потом тяжело вздохнула.
– Тебя убьют, когда будет произнесена последняя присяга. Тогда «королевская» метка перейдет к тому, от чьей руки падешь. Не похоже на счастливый конец, да? Так что лучше останься со мной.
В голове звенело. Но не от слов Дакоты, а от понимания: меня обманывают. Либо обманывают нас обеих.
Дакота явно не одна организовала переворот. Его готовили еще до моего рождения. Украли Мергер, начали собирать армии низших, которые использовали весьма глупо – чтобы запугать, выманить меня из резиденции и разделить нас с Хагеном. Данная мне, а не принцу первая клятва – продуманный ход.
Все вело к тому, что я окажусь здесь, в лагере врага, еще до того, как пойму, кем являюсь. Но рассчитывали ли мятежники на такой исход, верили ли, что сэйки найдет Мергер? Или полагались только на клинок?
В любом случае так, как говорит Дакота, не будет. Я умру раньше, чем наступит последняя ночь алой луны. Дакоте сколько угодно могут позволять играть со мной и надеяться, что я стану ее сэйки. Поэтому вампирша продолжает по чуть-чуть забирать мою кровь для обращения. Но до него, вероятно, не дотяну.
Тот, кто стоит над Дакотой, убьет меня, когда мозаика на моей кисти будет завершена.
– Мне пора, – оповестила девушка и направилась к двери.
– Дакота! Тебя обманывают! – Я попыталась встать с дивана, побежать за ней, но сил едва хватило на то, чтобы хотя бы приподняться, а затем снова рухнуть на подушки.
– Не утруждайся, Сандра, – не обращая внимания на мои крики, посоветовала вампирша. – Если захочешь прогуляться по ратуше, то просто попроси своего личного стража помочь.
– Какого еще личного стража?! – повторила я сипло, чувствуя, как силы окончательно покидают тело.
– О, я тебе разве не сказала? – Взгляд Дакоты довольно сверкнул.
Она хлопнула в ладоши, и за дверью послышались приближающиеся шаги.
– Это мой подарок тебе. – Девушка улыбнулась и торжественно указала на распахнувшуюся дверь.
Сердце, которое и так едва билось, пропустило удар и льдинкой застыло в груди. Казалось, хуже быть уже не может, но я ошибалась.
Передо мной, вооруженный до зубов, одетый в военную форму с красной нашивкой, стоял Нокс.

Глава 21

Мы проигрываем не тогда, когда оказываемся в плену, когда слабнем или теряем союзников. Это случается, когда растворяются последние крохи надежды.
Наверное, в глубине души я хотела верить, что ошибалась на счет Нокса. Думала, что все случившееся – глупое недоразумение, а Нокс не предатель. Но мою надежду растоптали военные сапоги, ее уничтожили холодные кварцевые глаза. И молчание, которое било больнее, чем самые злые слова.
Нокс каменным изваянием застыл у дверей, прижав к груди винтовку. Он не смотрел на меня и не пытался заговорить. То же самое делала и я. Единственная разница между нами была лишь в том, что Нокс действительно был холоден и безразличен, а я таковой лишь притворялась.
Зачем Дакота приставила ко мне Нокса? К чему этот жестокий «подарок»?
– Веселитесь, – кажется, так сказала она, когда оставила нас наедине.
Но о каком веселье может идти речь, когда я даже видеть Нокса не могу! Особенно теперь, когда на нем форма врага.
Бегло глянув на черный квадрат окна, в стекле которого отражался мой хмурый страж, я отметила, что на парне нет привычных полуперчаток. В них Нокс обычно прятал бумажные амулеты. Где его проводники теперь? Разрешено ли ему вообще пользоваться лигаттами?
Да, Ноксу выдали оружие. Но против вампиров оно бесполезно. Особенно против таких сильных, как Лорен Офудо или другие хранители государств. А Дакота прямо сказала, что главы стран на ее стороне и уже в ратуше. Кто из них руководит балом? Ясно, что не Дакота. Ее просто используют, позволяя думать, будто я ее сэйки. Но на самом деле меня напитывают силой, чтобы потом отдать на заклание. Но кому? Лорену?
Это не единственные вопросы, которые крутились в голове, продираясь через туман дурноты. Что с Хагеном? Как выбрался из плена Химер Лорен Офудо? Что теперь с лагерем и бандой?
Я покосилась на Нокса, который вытянулся в струнку, но не проронила ни слова, хотя понимала, что на каждый из этих вопросов парень знает ответ. Даже в таком случае говорить с ним не собиралась. От одного взгляда на Нокса становилось тошно. Каждое воспоминание о его прикосновениях раздирало душу на клочки, взрывая нутро такой болью, что хотелось выть.
Но и сидеть сложа руки тоже не стану. Дакота сказала, что я могу свободно перемещаться по ратуше. Великолепно! Воспользуюсь шансом и уйду. Покажусь людям на площади. Они поймут, что я на их стороне.
– Ты куда? – Нокс впервые заговорил, когда я на дрожащих ногах встала с дивана и, наплевав на обувь, босиком поплелась к двери.
Каждый шаг – мука. Я сделала всего три, а затем свалилась на пол, больно расшибив колени.
– Пусти меня! – взвилась я, когда Нокс приобнял меня за плечи, чтобы помочь встать. – Предатель! Обманщик! Ненавижу!!!
Я хотела кричать, но из горла вырывался лишь хриплый шепот. Даже шум, доносившийся с улицы, заглушал мои никчемные «вопли». Из-за окон до сих пор гремели крики и выстрелы, от которых леденели скудные остатки крови.
Нокс отступил, оставив меня рыдать на полу. От собственного бессилия хотелось рвать на голове волосы, разбивать костяшки о стены. Но я даже на это не способна! Чертово человеческое тело стало тюрьмой. Лучше бы Хаген или Дакота завершили мое обращение. Может, тогда я бы не была такой никчемной.
– Проваливай, – проскрежетала сквозь зубы я, дрожащими руками утирая слезы, что катились по холодным щекам. – Я не хочу тебя видеть! Это ты! Все ты! Ты во всем виноват!!!
Нокс не сдвинулся с места. Я не решалась поднять глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. Видела только сведенные вместе носки начищенных до блеска ботинок.
Как же вампиры выдрессировали Нокса! Парень, который никому не подчинялся и был себе на уме, теперь носит военную форму с нашивкой врага, его оружие, а не свои амулеты, и держится по стойке «смирно».
– Куда ты собиралась? – спросил он голосом, который больше походил на хруст льда. Он никогда не говорил так. Сухо, холодно, отстраненно.
Если бы я не знала голос Нокса, если бы не видела, что он стоит прямо передо мной, в жизни бы не поверила, что говорю именно с ним.
– Подальше отсюда! – огрызнулась я, стиснув подол между пальцев. – Подальше от тебя!
В ответ глухая тишина. Нокс снова наклонился, но на этот раз никак не отреагировал на мои попытки вырваться. Сжал мои плечи, заставляя встать, и тут же отпустил.
Перед глазами плыло. Восковое тело не слушалось. Но я все равно уперто направилась к двери, чтобы вновь осесть на пол через пару шагов.
– Скажи, куда ты идешь, – жестко настаивал парень. – Я провожу.
От его тона у меня скрипнули зубы.
Я шла на улицу, к людям, чтобы показать, на чьей я стороне. Но разве в таком состоянии что-то смогу? Только распластаюсь перед ратушей или кубарем слечу по ступеням. А дальше… Кто знает? Отведут ли меня обратно стражи или мятежники растопчут ненавистную сэйки?
Этого всего бы не было, если бы Нокс не завез меня в лес, чтобы скормить низшим. Или что он там пытался сделать? Украсть Мергер? Плевать. Во всем виноват только он.
И я. Потому что сглупила и доверилась ему.
Я совершила много ошибок, но Нокс стал самой болезненной.
– Мало того что ты предал Равен и весь Единый Сенат, – грустно усмехнулась я, покачнувшись, – ты бессовестно растоптал мои чувства.
Я прикусила язык. То, что сказала сейчас, – перебор. Это не мои слова, а бред помутненного рассудка.
«Какие чувства? Ты ведь сама столько раз говорила, что не любишь меня, Сандра!» – так должен был сказать Нокс и усмехнуться. Но парень молчал, пряча серые глаза в тени черных ресниц.
Я злилась. Отчаянное «почему?» слишком часто повторялось в спутанных мыслях. Но с губ слетел совсем неожиданный вопрос:
– Ты переспал со мной только ради того, чтобы потом разозлить этим Хагена, так? Ты ведь специально сказал ему.
Нокс шумно втянул носом воздух, но не шелохнулся.
– Он не знал про нас, – сказал Нокс, когда я уже перестала надеяться на ответ.
Я нервно хохотнула и привалилась к стене. Ноги не держали. Устоять могла, только облокотившись на стену либо же приняв помощь Нокса. Я выбрала первое.
– Плевать. Какая разница, знал он или нет, – обронила я, поникнув. – Ты все равно предал нас всех. И Хагена тоже. Где он теперь?
– Могу отвести к нему, – внезапно предложил Нокс, а я удивленно вскинула взгляд.
Не ожидала, что моя свобода так буквальна. И не думала, что общее положение дел настолько отвратно. Ведь если Нокс может провести меня к Хагену, это значит только одно. Принц тоже в ратуше. Он в плену.
Слабую надежду внушало только то, что до последней ночи алой луны ни один вампир не сможет причинить Колдрену вред. Клятва верности все еще действует. Поднявший на Хагена руку вампир умрет.
Но ведь им как-то удалось пленить его. И я даже догадывалась, как.
– Мерзавец, – выплюнула накопившуюся желчь я. – Это ты привел Хагена в лапы врага, да?!
Нокс снова умолк, а мне не составило труда сложить два и два. Наверняка кто-то из людей-Химер переметнулся на сторону Дакоты и Лорена. Они-то и помогли Ноксу вырваться из хватки Хагена, вызволили Лорена Офудо и одолели принца числом. Королевский потомок в качестве пленника – хороший взнос в доверие оппозиции.
Но как бы я ни злилась на Нокса, только он мог сейчас провести меня к Хагену. Даже если я не смогу ничего сделать и не сумею высвободить принца, я должна хотя бы увидеть его.
– Веди, – сдалась я и скривилась, когда ладонь Нокса жестким кольцом сдавила мое плечо.

* * *

Путь по коридорам ратуши – пытка. Сотни дверей, длинные галереи и солдаты на каждом шагу.
Дакота знала, что в своем состоянии я не доползу даже до лестницы, потому и не стала меня запирать. Если какое-то время назад я надеялась выйти на улицу к людям, то сейчас понимала, насколько слепа была моя вера. Без сопровождающего я бы расстелилась на полу еще на пороге своей «камеры» и ни за что бы не отыскала, где именно держат принца.
Удушливый запах крови я почувствовала раньше, чем Нокс открыл передо мной одну из многочисленных дверей ратуши. От металлического аромата замутило, желудок подскочил к горлу. Я еще не понимала, откуда исходит столь сильный запах, но не сомневалась – он не обещает ничего хорошего.
Когда два солдата пропустили нас в комнату, которая раньше служила кабинетом кому-то из членов Единого Сената, я не закричала только потому, что на это не хватало сил. Однако все мое нутро сжалось в комок ужаса и отвращения. Я закрыла глаза, но даже тогда перед ними продолжали алеть лужи крови, которые пугающими озерами растекались под Хагеном, подвешенным на цепях.
Крупные железные звенья сковывали израненные запястья и лодыжки, змеей обвивались вокруг оголенного торса и крепились к крюкам, которые вплавили в стены и потолок. Хаген, раздетый по пояс, безвольно болтался, пойманный в металлическую паутину. Почти каждый сантиметр его открытого тела покрывали глубокие колотые и резаные раны.
Горло, руки, торс, спина и даже ступни – кровь сочилась отовсюду. Она окрасила некогда платиновые волосы, напоминавшие едва выпавший снег, в кроваво-красный.
Я пошатнулась и не рухнула на пол только благодаря Ноксу, который крепко держал меня.
– Зачем? – выдохнула я одними губами, которые намокли от бегущих без остановки слез.
Сердце болезненно сжалось, когда из угла комнаты донесся хриплый смех. Я вздрогнула и обернулась. Пораженная участью Хагена, я даже не заметила, что стража охраняет принца не только снаружи, но и внутри комнаты.
Свидетелями нашей встречи стали четверо военных с красными нашивками. Такая же сейчас алела и на плече Нокса. Пока мы шли, я сумела рассмотреть рисунок, вышитый на ткани черными нитями, – когтистая птичья лапа, сжимающая кровоточащее сердце. Герб, обратный гербу дома Колдренов, на котором золотое крыло сердце защищает, обнимая.
– Зачем вы мучаете его?! Как?! – выдавила я, захлебываясь каждым вдохом. – Разве вампир, нанесший урожденному Колдрену вред, не умрет?
Солдат зло фыркнул:
– Спроси лучше у своего человеческого дружка. Это все, – он красноречиво кивнул на Хагена, а потом на Нокса, – его рук дело.
Я прикусила дрожащую губу, глотая слезы. Ну, конечно. Нокс ведь человек. Он не связан никакими клятвами!
– Как ты мог? – в который раз спросила я надтреснутым голосом и насколько смогла сильно ударила парня в грудь.
Нокс даже не шелохнулся. Мой выпад для него – дуновение весеннего ветерка.
– Зачем?! – Обливаясь жгучими слезами, я снова замахнулась, но маг поймал мое запястье, не позволяя вновь ударить.
– Магия поддерживает жизнь вампира, – сухо, будто зачитывая строки из учебника, сказал он, глядя поверх моей головы на Хагена. – Но с такими ранами принцу придется использовать ее остатки на восстановление, а не на борьбу. Это позволит удерживать Колдрена, не убивая.
– А если его силы кончатся?
– Он умрет, – с непроницаемым лицом выдал Нокс, а я заледенела.
Как он может так спокойно говорить о смерти Хагена?! А потом мой взгляд вновь скользнул по нашивке с гербом, самим олицетворением жестокости.
Нокса, которого я знала, больше нет и никогда не было.
– Принц к последней ночи алой луны нужен живым, – подал голос один из солдат. – Это приказ госпожи.
«Госпожа». Дакота.
Я запрокинула голову и глухо рассмеялась. Слезы побежали по шее, от чего раны от укусов начало щипать.
– Я помню, – отозвался Нокс, – и контролирую ситуацию. Пока что принц будет жить.
Пока что. Слова громом раскатились в сознании. А ведь «пока что» жить будет не только Хаген, но и я. Когда мне присягнет последний хранитель, я умру.
– Увидела все, что хотела? – без эмоций, совершенно автоматически поинтересовался Нокс и потянул меня обратно к двери.
Я дернулась и на непослушных ногах сделала несколько шагов к Хагену, который без чувств висел на цепях. Босые пальцы ног коснулись чужой крови, что растекалась лужами по дощатому полу. Меня передернуло от ужаса, но я не отступила.
– Я хочу подойти.
Всего на долю секунды в серых, как грозовые тучи, глазах мелькнуло удивление. А затем парень кивнул, подхватил меня под плечи и помог преодолеть расстояние, что разделяло меня и принца.
– Хаген, – всхлипнула я, упав перед ним на колени. Нокс стоял чуть позади, но не пытался меня поднять.
Черное платье, вышитое золотыми узорами, намокло от крови, которой пропитался блестящий подол. Ткань липла к коже, влажные волосы – к лицу. Я знала, что образ, который вижу сейчас, занозами вопьется в память и будет травить душу, пока не умру. Но я должна. Должна видеть, к чему привело доверие, которое подарила не тому человеку.
Раны покрывали тело Хагена уродливыми штрихами. Больше всего их было на животе и груди, которые когда-то были рельефными из-за мышц, а теперь их разъедали кровавые полосы. Лицо принца, всегда такое серьезное и будто выточенное изо льда, теперь напоминало мертвую маску.
О том, что Хаген все еще жив, говорили чуть приоткрытые потрескавшиеся губы, по которым скользило слабое дыхание.
– Хаген, – позвала я снова, даже не надеясь, что принц меня услышит.
Боль прошила насквозь. Я сожалела о каждом грубом слове, которое когда-то сказала Хагену. Ненавидела себя за то, что осуждала принца за излишнюю осторожность и опеку. Я говорила, что рядом с ним не могу дышать, а теперь мы оба медленно умираем из-за моей глупости.
– Верь, – слово прозвучало так тихо, что я засомневалась, действительно ли оно было сказано или мне только показалось.
Но хриплый, совсем слабый голос принца снова прошелестел:
– Верь, – его губы слабо шевелились, но глаза оставались закрыты.
Я зажала ладонью рот и широко распахнутыми глазами взглянула на Хагена, который едва живой нависал надо мной. Что он имел в виду? Понимал ли, что говорит, или то лишь бред умирающего сознания?
– Прости меня, – выдохнула я, не смея оторвать взгляд от изможденного бледного лица. – За все прости.
Пока я безмолвно каялась за каждую глупость, все мои проступки проносились перед глазами. Я совершила столько ошибок, и каждая привела нас сюда, в эту комнату, пропитанную кровью.
– Не извиняйся, – все так же слабо прошептал Хаген, и я встрепенулась.
Во мне забрезжила слабая надежда, но она разбилась на миллиарды осколков в тот же миг, когда принц приоткрыл отяжелевшие веки и, глядя мне в глаза, едва слышно попросил:
– Прощальный подарок…
Горький ком рыданий встал в горле, мешая дышать. Всего два слова, но они ясно дали понять – надежды нет.
Дрожа всем телом, я схватилась за одну из цепей и подтянулась на ней, чтобы встать. Ноги скользили по мокрому полу, комната раскачивалась перед глазами. Я не думала о том, желаю ли этого поцелуя. Он был последним подарком для нас обоих. Последним глотком… Нет, не свободы. Жизни.
Наши губы соприкоснулись всего на несколько мгновений в мимолетном, невесомом поцелуе. Дольше я просто не могла стоять. Когда мои ноги подкосились, и расстояние между мной и Хагеном увеличилось, я всхлипнула, а принц почему-то улыбнулся одними уголками губ.
– Спасибо, – успел произнести он прежде, чем его голос потонул в улюлюканье солдат.
Нокс оттащил меня к двери.
– Королек что-то разболтался, – сказал один из стражей, не скрывая предвкушения в голосе. – Пора пустить новую кровь.
– Нет!!! – вместо крика из моего горла вырвался хрип.
– Я отведу сэйки обратно в ее комнату и вернусь, – не обращая внимания на мои попытки вырваться, отчитался Нокс. – Готовьте нож.
– Он всегда готов, – рассмеялись солдаты, и мое сознание отключилось.

Глава 22

Снова провалившись в забытье, я больше не могла из него выбраться. Мир заволокло черным туманом, через который лишь изредка пробивались голоса и боль. Только эти ощущения напоминали, что я все еще жива.
Вязкий сон разбавлялся шумом митингующих, которые не переставали бороться за будущее, даже понимая, насколько это бесполезно. Выстрелы, крики, слезы.
Продажная сэйки. Мертвый король.
Мне снилось, что люди, умирающие на площади, падали и обращались в реки крови. Ее становилось все больше. Алая жидкость топила ступени ратуши и ползла к окнам. Когда красным волнам удавалось просочиться в щели между створками, я захлебывалась в ней. Хваталась за горло, пытаясь выдавить ком, закупоривший легкие, но шея все равно продолжала гореть от боли.
Боль, грызущая горло, всегда приходила вместе с голосом Дакоты. Я слышала сквозь нерушимую толщу сна, как она о чем-то рассказывает мне и иногда поет. Может, этого не было? Я уже перестала понимать, где иллюзии, а где реальность, пробивающаяся сквозь них.
Я потерялась во времени и не знала, сколько провела в таком состоянии. Один час или несколько дней?
Но однажды что-то изменилось. Я почти проснулась, когда сердца в груди словно коснулись чьи-то пальцы. Знакомое ощущение, но я не могла вспомнить, когда еще испытывала его. Под ребрами разгорелся костер, заполняя опустевшую после утраты Мергера грудную клетку.
Это чувство было настолько мощным, что я открыла глаза, однако это все, на что оказалась способна. Тело не слушалось. Каждый вдох приносил только боль.
Моя голова была чуть повернута, поэтому я видела всех собравших в комнате. Лорен Офудо, двое солдат, которые сопровождали его, и пятеро других вампиров в необычных ярких одеждах, слишком легких для осени Равена. Свободные, открытые наряды из тонкой ткани сильно выделялись на фоне военной формы, а кожа гостей была бронзовой от загара.
Даже балансируя между жизнью и смертью, я догадалась, кто эти вампиры.
Сомнений не осталось, когда вперед выступила женщина и опустилась передо мной на колени. Ее зеленый с золотым орнаментом подол лег на пол, и создалось впечатление, будто иноземка села на цветущую поляну.
Лорен что-то сказал, но я не разобрала слов. Женщина кивнула и на своем родном языке начала зачитывать присягу.
Странно, но кроме необъяснимого жара, разраставшегося под ребрами, я ничего не чувствовала. Понимала, что это – последние минуты моей жизни. Когда клятва будет произнесена и последняя печать признания ляжет на мою кожу, все завершится. Мозаика сложится, я стану достойнейшей силы короля… Но никогда ее не получу, потому что слишком слаба и не смогу даже сбежать.
Магию вампиров подпитывают чувства: страх, уважение, признание. Татуировка на моей кисти – их воплощение. Тот, кто убьет достойнейшего, сам займет его место. И это будет Лорен.
Черные угольки глаз господина Офудо следили за мной с непроницаемым спокойствием. Лишь хищный блеск выдавал предвкушение вампира, что вспыхнуло в нем с новой силой, когда женщина, хранительница одной из пятнадцати стран, закончила читать клятву.
А затем я заметила нож, который иноземка вынула из рукава.
Нутро все еще сковывало ледяное «ничто». Я с безразличием взирала, как хранительница бросилась ко мне, напитывая клинок силой, чтобы завершить все одним ударом.
Если бы я могла, я бы рассмеялась. Бедняжке не стоило тратить время на подготовку столь мощной атаки. Я и так почти труп. Вампирша только упустила драгоценные секунды. Желанная власть была в шаге от нее, но женщина не сумела поймать удачу за хвост.
Лорен оказался быстрее. Его сила черными змеями взвилась в воздух и сковала иноземку. Ее ладонь разжалась. Нож с лязгом выпал на пол. Стражи-защитники обступили хранительницу, но оказались заложниками черного купола, который сжимался, сдавливая пленников.
– Увести, – со скучающим видом приказал Лорен. – Сегодня мы покажем Равену и всему миру, чем кончаются жизни предателей.
Он перевел на меня победный взгляд и склонил голову набок. Каскад черных волос спадал почти до поясницы вампира, и я подумала о том, как здорово было бы вцепиться в них ногтями. Наверное, непроницаемая маска на моем лице все же треснула, выдавая мысли, потому что Лорен нехорошо усмехнулся.
Он протянул одному из солдат ладонь, чтобы тот вложил в нее обычный кухонный нож. Я внутренне скривилась. Какая ужасная, никчемная смерть.
Лорен, не мешкая, двинулся ко мне. Дверь в комнату открылась, в нее зашли еще солдаты, которые явились, чтобы увести хранительницу и ее свиту. Но вместе с военными сюда ворвался и шум, какой еще никогда не тревожил строгую тишину ратуши.
Грохот. Лязг. Крики.
Внутрь словно прорвались протестующие, отчаявшиеся и разозленные.
Лорен замедлил шаг всего на долю секунды. Его узкие губы, высеченные на сухом лице, недовольно скривились, но вампир и не думал отступать.
«Верно. Я бы тоже так сделала. Убить меня – вот что сейчас важно», – пронеслась в голове пугающая мысль.
– Господин Офудо! – В комнату влетел солдат в уже окровавленной форме. Алая нашивка сливалась с рукавом, пропитанным темной жидкостью. – Срочно нужна ваша помощь!
– Я занят, – рыкнул глава, не оборачиваясь.
– Вы… Хотите убить сэйки? – не унимался совсем юный новобранец. – Но Дакота… Госпожа Дакота…
– Не она здесь решает! – рявкнул Лорен и занес руку для удара прямо над моей тяжело вздымающейся грудью.
Ржавое лезвие блеснуло в тусклом свете настенных ламп. Но когда нож уже должен был начать опускаться, блики на его поверхности стали ярче. Я зажмурилась, когда свет, проникший в комнату, стал нестерпимым для глаз. А затем почувствовала тонкий яблочный аромат…
– Ой! – пискнул знакомый голосок.
Я тут же распахнула веки и сквозь рассеивающуюся дымку портала увидела, как Милли в неравной битве старается выбить нож из рук Лорена. Он скалился, будто животное, и пытался ранить девушку, пока та танцевала, уворачиваясь.
Лорен злился и начал наносить удары необдуманно. Он сильнее Милли, но она – ловчее и в отличие от холеного хранителя Равена привыкла к сражениям. Когда Лорен попытался резануть девушку по плечу, она поднырнула под его руку и ударила противника апперкотом в челюсть. Тот зарычал, схватился свободной ладонью за лицо и получил новый удар в живот.
Милли звонко рассмеялась, отступила на шаг в мою сторону и продемонстрировала врагу зажатый в руке кастет.
Меня крупно затрясло. Рано. Она смеется слишком рано!
– Чего застыл? – гаркнул Лорен солдату, который оцепенело наблюдал за поединком. – Стреляй в нее!
– В с-сэйки? – заикаясь, спросил бедолага и дрожащими руками начал заряжать пистолет.
– В вампиршу, недоумок!
Стоило Лорену отдать приказ, дверь распахнулась. Точнее, разлетелась в щепки. Все, кто был в комнате, вздрогнули и обернулись на вход. Долгие секунды никто не выступал из облака пыли, что поднял энергетический взрыв.
Солдаты? Митингующие? Другие Химеры?
Мощный шквал незримой силы выбил стекла и пригвоздил к стене вражеских солдат и Лорена. Нас с Милли поток энергии не задел, будто мы прятались за невидимой стеной.
– Портал! – приказал выступивший из тумана Нокс и в несколько шагов оказался рядом со мной.
– Поняла! – Милли свела ладони, и пространство разрезала сияющая полоса. А затем поверх нее открылся еще один проход, излучающий совсем иную, смутно знакомую энергию.
Обездвиженная, я ошарашенно наблюдала за тем, как Нокс, держа в одной руке Мергер, наклоняется, чтобы поднять меня. Неужели вся эта паника в ратуше – его старания? И как маг сумел выкрасть меч у Дакоты?
Наши противники начали приходить в себя. Щелкнул предохранитель, но выстрел прогреметь не успел. Быстрым движением руки Нокс призвал новый порыв силы, который обездвижил вампиров и вновь прижал их к стенам.
От этого зрелища кожа покрылась мурашками, а помимо прочих вопросов возник еще один. Как Нокс использует магию без проводника?
– Держись, Сандра, – сказал парень, поднимая меня с дивана, пропитанного моей же кровью.
Моя голова безвольно качалась из стороны в сторону, и Нокс придерживал ее, прижимая к своей груди. Совсем не время для таких вещей, но меня удивило, что от парня пахнет не терпкой корицей, а сталью и порохом.
Держа меня на руках, Нокс шагнул в один из порталов, которые были открыты поверх друг друга. Следом за нами прыгнула Милли. Мир закрутился, меня начало мутить, но в момент, когда думала, что отключусь, все на секунду прекратилось. Втроем мы вышли на крыше какого-то здания.
– Портал, – вновь приказал Нокс своим неестественно сухим голосом.
Милли последовала указанию, а после поверх одной дымки прохода расцвела еще одна. У меня округлились глаза. Так это Нокс открывает второй портал?! Но как?!
– Не переживай, – успокоил меня парень, чувствуя мое смятение. – Все будет хорошо. Мы просто спутаем следы, а потом…
Я не расслышала следующие слова, потому что нас вновь бросило в шторм перехода. Лес сменялся городом, подвалы – заброшенными чердаками, день резко обращался в ночь. Порталы мелькали вспышками, которым потеряла счет. Каждый переход отнимал силы, будто я сама разрезала пространство.
Сознание отключалось, перед глазами снова темнело. Я старалась цепляться за реальность, но не могла даже поднять глаза к лицу Нокса. Единственное, что видела, – повязка предателя, которая до сих пор красовалась на плече чародея.
Так на чьей он стороне? Что происходит?
Я даже не сумела выдавить имя принца, чтобы спросить, что с ним. Почему мы ушли, бросив Хагена в логове врага? Почему даже не попытались спасти его?
В один момент я окончательно ослабла и потеряла рассудок. Ведь как иначе объяснить, почему показалось, будто после очередного перехода Нокс впился зубами в мою шею?
А затем мое сердце остановилось.

Глава 23

Меня разбудили голоса. Они гремели, перебивая друг друга, и были настойчивее любого будильника. Я морщилась, желая подольше понежиться в полудреме, но завеса сна лопнула, как мыльный пузырь.
– Ритуал нужно продолжить сейчас. Опасно держать Мергер вот так…
– Нет! Сэйки должна восстановиться после обращения, иначе ничего не выйдет.
– Сколько нам ждать? Последняя ночь алой луны уже завтра.
– К тому же после обращения Сандра долго не протянет без магии… Ее человеческие ресурсы иссякают.
– Тело сэйки компенсирует недостаток магии. Какое-то время…
– Дайте ей еще пару часов. Она очнется.
Я кашлянула и открыла глаза. В полупустой, серой комнате разом стихли все голоса, из-за чего мой прозвенел слишком громко:
– Я вас слышу.
Я говорила. Не хрипела, не стонала на последнем издыхании и не шелестела слова одними губами. Голос звучал ясно и четко, и это поразило меня настолько, что по телу пробежала дрожь.
Я и не помнила, когда в последний раз мой голос звучал так, а тело слушалось и излучало силу. Забытое чувство власти над самой собой пьянило, и я резко села, совсем позабыв, что не так давно умерла.
– Сандра, осторожно! – откуда-то сзади раздался голос… Хагена.
Его руки легли на мои плечи, сдерживая. Но я и так застыла. Мысли метались, заставляя голову трещать изнутри, застилая взор туманом раздумий. Хотела ли я ошибаться или надеялась, что, обернувшись, действительно загляну в синие глаза принца?
Он не успел переодеться. Сидел в той же военной форме, испачканной чужой кровью, с красной нашивкой на правом плече. Я видела в таком одеянии Нокса и оторопела, теперь разглядывая в нем Хагена.
Он делал то же самое. Внимательно всматривался в мое лицо, и его тревожный взгляд метался от глаз к губам, которые я нервно покусывала. Простое действие сейчас ощущалось как-то иначе, будто что-то постоянно мешалось и кололо.
Мои руки непроизвольно потянулись к лицу, и я глупо дотронулась до губ, затем до резцов, а потом осторожно перепорхнула кончиками пальцев к клыкам, вытянутым и заострившимся.
Я отдернула ладони и вздрогнула. Показалось?
– Хаген, дай ей крови. – В усталом мелодичном голосе я узнала госпожу Колдрен – мать принца и бывшую королеву.
Обернувшись на ее голос, я заметила чету Колдренов. Чуть в стороне, на разломанной тумбочке качала ногой Милли. Вампирша взволнованно накручивала на палец светлый локон. На лежанке у стены мне удалось по пышной гриве кудряшек опознать Одри, а возле нее на полу, усыпанном ошметками штукатурки, сидел Феликс. Я завертела головой, разглядывая побитую пустую комнату заброшенного здания, и увидела еще двоих гостей «бункера». Внутри все сжалось от отвращения.
Мои родные родители сидели в стороне ото всех. На них по-прежнему были дорогие, но уже пыльные вещи: на отце – костюм с иголочки, а на госпоже Дорей, моей кровной матери, – вычурное бежевое платье, переливавшееся блестками. Такое чувство, будто их выдернули с какого-то маскарада и оставили выживать в заброшенном районе Нью-Сайда, в котором мы все сейчас оказались.
За окном виднелись полуразрушенные многоэтажки, столбами окружающие здание, в котором прятались мы. Это не лагерь Химер. Скорее, мы в том самом месте, где когда-то проходили мои испытания.
Но сколько бы я ни оглядывалась, взгляд так и не нашел того, кого искала.
– Где Нокс?
Хаген застыл, протягивая мне пакет крови. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь светом луны, что зависла в проеме между соседними зданиями напротив, такими же ободранными и забытыми. Однако темнота мне больше не помеха. Я видела так же ясно, как и днем, только цвета казались чуть приглушенными. Поэтому я легко заметила, как синева глаз подернулась сизой дымкой странной, болезненной тоски.
– Я говорил, что так и будет, – протянул Феликс, нарушая звенящую тишину, что повисла после моего вопроса.
– Феликс, не надо, – простонала Милли и схватилась ладонями за голову, закрывая уши.
Я снова посмотрела на Хагена, но он молчал. Поджал губы и отвел взгляд, подбирая слова.
А потом в разговор вмешалась Одри. Она села на тонком матрасе и коснулась лба, якобы пытаясь унять боль. Но я успела заметить опухшие глаза истощенной девушки.
– Ты такая глупая, – совершенно беззлобно выдохнула Одри, а потом не сумела сдержать всхлип.
– Возьми, Одри, пожалуйста, – голос Феликса звучал так нежно, что я не поверила ушам. Неужели этот колючий парень способен на теплые чувства?
Он втолкнул в дрожащие ладони Одри пакет с кровью и сам поднес его к лицу вампирши:
– Пей, пожалуйста. Ты потратила много сил на иллюзии, тебе нужно восстановиться.
Она оттолкнула его ладони и отвернулась от пакета. По щекам девушки побежали слезы. Феликс сам открыл упаковку и снова поднес его к губам Одри. На этот раз она не стала противиться, но с каждым глотком ее глаза все больше наполнялись влагой.
«Иллюзии – это не только визуальная картинка, но и звуки, запахи… Я даже умею набрасывать на людей чужие образы». 
Я понимала, что случилось, но отказывалась в это верить. Перевела испуганный взгляд на Хагена, вновь осмотрела темно-зеленую военную форму и тяжело сглотнула. Вот и ответ, почему Нокс мог пользоваться магией без амулетов и почему он так удивился, когда я спросила о нашей ночи. А то знакомое чувство в груди, что разбудило меня… Это принц коснулся Мергера и моей души, что скрыта в клинке.
Все время, что провела в логове врага, меня охранял не Нокс, а Хаген. Тогда там, закованного в цепи, израненного до полусмерти, мы оставили вовсе не принца вампиров…
Кулак с силой ударился о пол. Кожа на костяшках засаднила, на ней выступила кровь. Я стиснула челюсти и запрокинула голову к потолку, покрытому желтыми разводами. Часто моргала, пытаясь прогнать слезы, но жгучие капли все равно скользнули по лицу.
Как я сразу не догадалась? Чувствовала ведь, что не узнаю Нокса. А мой «прощальный подарок»…
– Они убьют его, – сказала я, ни капли не сомневаясь в своих словах.
Ответом мне была пугающая тишина, а затем – голос Феликса:
– Нокс знал, на что идет.
– Феликс!!! – жалобно протянула Милли. – Ты сейчас ни разу не помогаешь!
Парень пожал плечами, но я видела, что беззаботность Феликс только играет. Тень скорби коснулась и его лица.
– Когда иллюзия Одри спадет? – спросила я, не смея посмотреть кому-либо в глаза.
– Она уже спала, – надтреснутым голосом призналась Одри. – Я еще никогда не поддерживала иллюзорные маски столь долго на такой большой дистанции… Честно, не думала, что получится протянуть даже день.
Она снова начала всхлипывать, а Феликс приобнял подругу за плечи, убаюкивая. Я смотрела на них с тоской, от которой ныло сердце. Вот и причина, по которой Феликс терпеть не может Нокса, – это Одри и ее чувства к черноволосому чародею.
Но теперь это останется в прошлом.
– Как? – спросила, вперив невидящий взор в пол. – Что произошло? Почему?!
Я заметила, как Хаген потянулся к моей ладони, но в момент, когда наши пальцы должны были соприкоснуться, парень не смог преодолеть пустоту между нами. Он бессильно опустил руку, тяжело вздохнул и признался:
– Таков был план, Сандра.
– План? Чей? – Сморгнув слезы, я уставилась на Хагена.
Таким подавленным и усталым он не был даже после нападения на резиденцию. Сейчас же боль въелась в его обычно непроницаемую мимику, пропитала глубокий взгляд и сквозила в каждом движении. Эти чувства эхом отзывались во мне, заставляя сердце в груди кровоточить, будто его оплетал терновый венок.
– Я расскажу только при одном условии. – Хаген вновь протянул мне пакет с донорской кровью, а я тяжело сглотнула. – Тебе нужно восстановиться после обращения и набраться сил.
– Хочешь провести часть ритуала уже сегодня? – догадалась я, вспомнив разбудивший меня разговор. – Разве это не должно случиться в последнюю ночь чертовой алой луны?
В дальнем углу комнаты недовольно фыркнула моя мать, и это заставило меня скривиться. Даже если в наших жилах течет одна кровь, я никогда не прощу родственников за то, что были готовы отдать новорожденную девочку на заклание ради собственного блага.
Что они вообще здесь забыли? Сидели бы и дальше в своих роскошных покоях! Но когда в разговор вступил отец Хагена, это отрезвило меня. Если бывшие король и королева вынуждены прятаться в заброшенном районе от новой власти и переворота, что говорить об их приближенных?
– Я почти уверен, что этап возрождения души сэй– ки можно провести сегодня. Однако самую главную часть ритуала перенести не получится, – строго произнес господин Колдрен. – Силу короля ты получишь и передашь ее Хагену лишь завтрашней ночью.
«Возрождение души» – звучит красиво, но меня передернуло от одной только мысли, что моя свобода закончится сегодня. Сердце ёкнуло, и какая-то часть меня забунтовала голосом той Сандры, которой я когда-то была: «К демонам ритуал! На моей руке знак всемирного признания! Я могу стать королевой и останусь свободной!»
Но я затолкала эти безумные мысли обратно, в самые темные уголки сознания, и покорно приняла прозрачный пакет из рук Хагена. С расколотой душой мне мощи короля не видать. К тому же в ратуше я видела достаточно, чтобы понять – враг слишком силен, и только Хаген сможет восстановить былой покой.
Да и зачем мне свобода, если Нокс…
Я нервно открутила крышечку у верхнего уголка пакета и влила в горло солоноватую жидкость. Не хотела думать и топила мысли в каждом глотке.
Была уверена, меня будет мутить от вкуса крови, но чем больше я пила, тем сильнее оказывалось удивление. Мне нравился этот металлический привкус с терпкими нотками, которые букетами раскрывались на языке.
– Так что за план? – спросила я, неохотно оторвав губы от узкого горлышка.
Кровь бодрила, будто я пила кофе. Но я прекрасно знала, что перебарщивать не стоит. В больших дозах такой напиток сработает как алкоголь или наркотик. А сейчас не самое подходящее время, чтобы терять над собой контроль.
– Ты знала, что Нокс работал на оппозицию? – Хаген, сидя на полу, оперся локтем о согнутое колено и прижался лбом к ладони. Он внимательно смотрел на меня и удивленно моргнул, когда я кивнула.
– Знала. Но я не думала, что он сказал об этом и тебе. Нокс просил не говорить…
– Потому что в этом и был план. – Принц грустно улыбнулся. – Ты плохая актриса, все твои чувства всегда написаны на лице. Знай ты, что мы с Ноксом что-то задумали, ничего бы не вышло.
Я скрипнула зубами, и клыки больно царапнули внутреннюю сторону губы:
– Неправда, я умею держать себя в руках.
– Ага, конечно, – протянул Феликс, и я закатила глаза.
– И все же я не понимаю, в чем был план?
– Помнишь утро перед поездкой в бар, в котором держали обращенных низших?
Я прикрыла глаза, оживляя в памяти то время. Дым, треск костра, разговор с Ноксом до рассвета, за который чародей незаслуженно получил по лицу от Хагена.
– Ты очень злился, – сказала я, все еще не понимая, к чему Хаген клонит.
Уголки губ вампира дрогнули, но в глазах все еще клубилась тоска:
– Когда Дакота увела тебя, Нокс признался мне, что какое-то время искал Мергер, выполняя анонимный заказ. Я сразу понял, к чему все ведет, и эти подозрения лишь укрепились, когда Нокс рассказал, что получил новое задание.
Я сглотнула ком, застывший в горле, и окинула взглядом всех собравшихся. Понурые взгляды устремлены в пол, губы плотно сжаты. Похоже, они уже в курсе.
– Какое задание? – спросила я, когда молчание затянулось.
Хаген пожевал губу, а затем тихо произнес, прикрыв веки:
– Сблизиться с тобой, чтобы в нужный момент по новому приказу завести в ловушку.
«Хаген сказал, чтобы я больше не прикасался к тебе. Никогда» , – вспомнила признание Нокса, которое получила в тесной кладовке, забитой отравленным алкоголем.
– Сначала я был в гневе, но понимал, что эта информация – наш шанс выйти на предателей. Однако еще жила надежда найти что-то в баре или отыскать правду иным путем. Я, как и Нокс, не хотел делать из тебя наживку, но все равно не доверял ему.
– А потом расследование Химер зашло в тупик, а Лорен Офудо своей присягой перекроил наши планы. – Я выдохнула, устало качая головой.
Хаген кивнул и запустил пальцы в платиновые волосы, окончательно их ероша.
– Нокс сам пришел поговорить, когда получил новое указание: дата и место, куда должен был завезти тебя. Мы не знали, что будет ждать в лесу, и сильно повздорили. Нокс был против того, чтобы рисковать тобой, а я… был в отчаянии.
Он корил себя за выбор, который оказался неверным. Я видела это в бледной линии губ, в скулах, под которыми ходили желваки, в мрачной складке, залегшей между темными бровями.
Слово принца оказалось главнее, и Нокс подчинился новым правилам игры – отвез меня в ловушку. Он не мог предупредить меня, иначе план рисковал провалиться, но я помнила, как маг обнимал ладонями мое лицо, почти умоляя: «Я прошу тебя быть разумной. Не бросайся в самое пекло. Не давай ярости себя ослепить». 
Но эта мышеловка была поставлена не на меня одну. Разделить нашу тройку, посеять недоверие и похитить меня – вот в чем был безупречно сработавший план Дакоты и ее союзников.
– Если бы ты не устроил в лесу драку с Ноксом, если бы мы ушли не порталом, все бы обошлось. – Я не хотела, чтобы мои слова звучали обвинительно. Но я действительно считала, что Хаген заигрался, и только поэтому все случилось именно так.
Враг жаждал увидеть нашу ссору, и она, даже поддельная, завела нас в тупик.
– Такова была часть плана, – пытаясь сохранять спокойствие, выдавил принц. – За нами могли следить, поэтому я и Нокс еще в лагере разыграли ссору, чтобы он, якобы на эмоциях, мог увезти тебя в лес. Это представление было необходимо, чтобы не утратить ниточку, связывающую Нокса с нашими врагами. Мы не могли выдать себя.
В этих словах был здравый смысл. И все бы действительно сработало, если бы противник не притворялся союзником.
– Когда мы с Ноксом оказались в лагере, а тебя и Дакоты с нами не было, мы обо всем догадались. Да еще и слишком быстро пришли новости о захваченной ратуше и резиденции. – Взгляд Хагена был устремлен куда-то вбок. Проследив за ним, я увидела на полу два клинка – меч Хагена, на котором училась сражаться, и Мергер.
Странно осознавать, но скоро Мергер навсегда станет частью меня, вернув утраченный кусочек души.
– Кто из вас двоих придумал поменяться местами?
– Нокс, – коротко ответил Хаген.
В груди расползлась ледяная пустота. Нокс не соврал. Он действительно сделал выбор. Маг поставил себя под удар ради шанса на светлое будущее, которое сам никогда не увидит.
Есть ли хотя бы крошечная надежда спасти Нокса?
Я снова вспомнила ужасную комнату пыток, пропитанную запахом крови, что растекалась алыми озерами. Цепи, сковывающие подвешенное израненное тело…
Жив ли Нокс, или для него все оказалось кончено, едва спала маска иллюзии, которую удерживала Одри?
Я сморгнула вновь выступившие слезы и до боли прикусила губу. Человек, которого считала предателем и ненавидела всем сердцем, отдал свою жизнь, чтобы спасти мою и тысячи других. Он ведь знал, на что идет и чего это будет стоить!
Нокс больше не был тенью смерти своего отца. Он нашел свой путь. Но ему суждено оборваться слишком рано…
– Мы посвятили в детали плана только тех Химер, которым доверяли. Главная роль досталась Одри, а ее защита легла на плечи Феликса. Когда я понял, как прорвать защитные барьеры ратуши, Милли по моему сигналу забрала нас оттуда и помогла запутать следы. А остальные…
Хаген с мрачным видом умолк. Феликс грязно выругался, а Одри и Милли предпочли сделать вид, что не понимают, о чем речь.
– Многие перешли на сторону оппозиции после того, как карты раскрылись, – пробурчал Феликс, все еще приобнимая дрожавшую Одри. – Конечно, это было на руку нашему подставному Ноксу, которому толпа помогла скрутить «принца» и освободить Лорена. Благодаря настоящим перебежчикам в наше представление поверили, но…
– Они хуже крыс, – прорычала Одри и отшвырнула полупустой пакет с кровью.
Тот ударился о стену, по которой поползли алые пятна.
– Не все пошли за Дакотой, – взволнованно напомнила Милли. – Некоторые просто сбежали, но остались и верные банде и законам Колдренов Химеры!
– Ха! И сколько их, Милли? Наш дом опустел, – поник Феликс. – Смирись.
– Бастьян и его солдаты на нашей стороне! – взвилась девушка, и от этих слов на душе потеплело. – Штаб обороны раскололся, но не все военные направили свое оружие против людей!
Мы все замерли, когда из темного угла комнаты послышался голос моей матери:
– Это ничего не значит. – Госпожа Дорей хрипло рассмеялась. – Сколько бы людей ни осталось на стороне Колдренов, основная мощь – вампиры, и большая часть из них поддержат вовсе не бывших монархов. Хищники жаждут крови.
Я опустила глаза к своим ладоням, которые сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели.
– Хаген станет королем. У нас есть все для ритуала. Осталось дождаться завтрашней ночи, – успокаивающе заверила госпожа Колдрен.
Она была одета в светло-серый брючный костюм с высоким воротником и длинными рукавами, из-под которых тянулись плотные тканевые перчатки. Наряд сэйки, защищающий от боли чужих прикосновений. Когда такой придется начать носить и мне?
Госпожа Дорей хмыкнула, и я подозрительно сощурилась. Мне не нравилось, что мои родители оказались в одной лодке со мной, королевской семьей и Химерами, верными людям. Есть в этом что-то неправильное. Хотя, возможно, во мне говорило недоверие, взращенное одним-единственным поступком родителей, что предали меня сразу после рождения.
– А если я не сумею передать Хагену силу? – Этот вопрос давно тревожил меня, а теперь вырвался сам собой. – Я ведь никогда не… Я не умею обращаться с магией.
Я вскинула глаза на госпожу Колдрен, встретив ее ясный и пронзительный взгляд, так схожий с взглядом Хагена.
– Научите меня, прошу! Мне больше не к кому обратиться!
Женщина потупила взор и переплела тонкие пальцы в замок. Я чувствовала ее смятение, но не понимала, чем оно вызвано.
– Пожалуйста! – попросила снова.
– Не могу, – выдохнула бывшая королева, а меня словно ударили под дых.
– Но вы ведь тоже сэйки! Кто научит меня, если не вы?
Отец Хагена ободряюще стиснул плечо жены. Госпожа Колдрен мягко улыбнулась и положила свою ладонь поверх руки мужа. Я смущенно отвела взор и случайно столкнулась взглядом с Хагеном. Грудь пронзило болью, отражение которой нашла в глазах принца.
Парень тоже думал о нас и понимал, что, пока он мечтает о таком будущем, я от него бегу.
– После ночи алой луны способности сэйки угасают, – после короткого молчания пояснила госпожа Колдрен. – Рассвет запечатает в тебе те силы, которые останутся после ритуала, но ты больше не сможешь наращивать их или, наоборот, передавать кому-то. Поэтому я не могу научить тебя, Сандра, ведь сама пользовалась даром лишь однажды.
Бывшая королева ласково посмотрела на своего мужа, а я тяжело вздохнула. Это нечестно. Дар угасает, а связь между сэйки и ее королем не слабнет даже спустя годы. Несправедливо! До слез обидно!
– И у вас даже нет для меня никакого совета? Хотя бы скажите, на что это похоже?
– Ты скоро поймешь, – загадочно отозвалась вампирша. – Чужая магия – это часть души со своей энергией и особыми нотками.
Ее глаза мечтательно засияли, но я не разделяла радости бывшей королевы.
– Но совет у меня все же есть, – добавила она после того, как я обреченно вздохнула. – Не передавай Хагену все. Жизненная энергия вампиров тесно связана с магией, а своей ты не имеешь. Оставь часть силы Хагена себе, чтобы она поддерживала в тебе жизнь.
Я благодарно кивнула, но внутри все перевернулось, ведь я снова вспомнила о пытках в ратуше. «Хагену» пускали кровь, чтобы магия уходила на восстановление, а не на борьбу. Если силы кончатся – вампир умрет.
От тошнотворных воспоминаний меня начало мутить. Чтобы заглушить это чувство, я снова потянулась к пакетику крови. Удивительно, как быстро я привыкла к тому, что теперь должна подпитывать свою жизнь с помощью чужих.
Пока я пыталась утопить свою печаль и панику, глотая кровь, Хаген докладывал о том, что ему удалось узнать за несколько дней пребывания в ратуше. Расстановка сил, число союзников, скупые цифры и схемы.
Но больше всего меня поразило то, что никакой клятвы молчания последователи Дакоты не приносили. Мы не единственные верили, что оппозиционеры скованы магией, не позволяющей разглашать тайны сторонников революции. Многие из тех, кто переметнулся на сторону предателей, до сих пор убеждены, что умрут, едва попытаются рассказать о том, о чем говорить нельзя.
Но все это – искусный фокус, который Дакота провернула с помощью своего дара.
– У Дакоты все-таки есть дар? – Я была уверена, что у стражницы нет особых талантов. И похоже, это была не только моя ошибка.
– Не дар, а скорее, улучшенная версия атакующей силы, – задумчиво потер подбородок Хаген. – С помощью нее Дакота обвела нас вокруг пальца, заставив поверить, что наши враги скованы клятвами молчания. На самом деле каждый раз, когда я видел «клятву» в действии, был подстроен. Вампиры умирали не из-за длинного языка, а от руки Дакоты.
Я медленно вздохнула и задумалась. И ведь действительно, каждый раз все смерти от «нарушенной клятвы» случались в присутствии Дакоты. Первая – на допросе вампира, который преследовал меня. Вторая – во время нападения на резиденцию, когда один из стражей снял все защитные барьеры и натолкнулся на нас.
– Удобно, – хмыкнул Феликс. – Она обманом заставила всех бояться.
– Именно, – кивнул Хаген. – Враги боялись раскрыть рот и выдать своих покровителей, а мы боялись допрашивать редких свидетелей, рискуя потерять их.
Все умолкли, обдумывая полученные сведения и мрачные перспективы. Выращенная в тени армия врага огромна. Противник хитер и обыграл нас еще до того, как началось настоящее сражение.
Да, Хагену удалось выкрасть Мергер и спасти меня. Но какой ценой? Тысячи умрут прежде, чем взойдет та самая алая луна.
Мои родители о чем-то шептались в углу. Феликс уговаривал Одри выпить еще крови. Чета Колдренов ютилась на изодранном матрасе, с мрачными лицами обдумывая услышанное. Хаген молчаливо следил за мной, а я настойчиво делала вид, что не ощущаю его тяжелый взгляд.
Человек, виновный в смерти моих родителей, все это время был рядом. Как Дакота могла смотреть мне в глаза, зная, что причастна к гибели тех, кого я люблю? Как она могла обсуждать со мной месть, зная, что она предназначена и ей?
Я потянулась к Мергеру, который лежал на расстоянии вытянутой руки, и попыталась уколоться о его острие. Мне не удалось даже приблизить ладонь к клинку. Между моей кожей и металлом словно выросла незримая стена, разбить которую сможет лишь тот, кто воссоединит кусочки моей души.
– А я говорил, что девчонка пойдет по стопам отца, – донесся до меня приглушенный шепот господина Колдрена.
Я вскинула голову и прислушалась, но разговор затих. Однако и так было ясно, о ком речь.
Круг замкнулся. 
– Дакота ненавидит вас, – слова сорвались с губ прежде, чем успела прикусить язык.
Взгляды всех собравшихся устремились на меня. Хаген смотрел настороженно, Химеры – оторопело, мои родители – с насмешкой. А в глазах бывшего короля я видела неподдельный гнев.
– Ненавидит? – переспросил мужчина. – Мы дали Дакоте все. И чем она отплатила в итоге?
Я тяжело сглотнула и, игнорируя вопрос, произнесла:
– Дакота сказала, что вы несправедливо осудили ее отца, а потом собирались избавиться и от нее. Просто. Из-за происхождения.
– Несправедливо, – эхом повторил вампир и провел ладонью по светлым волосам. – Она не рассказала тебе, почему ее отца казнили?
Я покосилась на Хагена, но он сидел, опустив взгляд в пол. Ни он, ни Дакота не говорили о том, что именно произошло годы назад.
– Отец Дакоты напал на человека, – разрушил молчание господин Колдрен.
– Он убил кого-то? – Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но в следующую же секунду холод необъяснимого страха отпустил и сменился жаром злости.
– Нет. Но он укусил его, а это уже карается смертью. Закон есть закон.
– Разве это честно? – Я сама не понимала, почему защищаю вампира, которого не знаю.
– Закон суров, но это закон, – строго повторил мужчина, а мне показалось, что в комнате резко похолодало.
Тон бывшего короля не терпел возражений. Но что-то в этом всем мне не нравилось. Странное предчувствие нашептывало, что вижу картинку не целиком.
– Это не вся история, – вдруг выдал Хаген.
Краем глаза я заметила, как его отец резко расправил плечи и сжал ладони в кулаки. Но пугающая строгость на принца уже не действовала.
– Хаген, – предупреждающе позвала его мать, но парень остановил ее, подняв руку:
– Я уважаю наш род и его законы, которым всегда безукоризненно следую сам и требую того же от других вампиров. Но из каждого правила может быть исключение, которым должен был стать отец Дакоты.
– И это говорит мой сын? – трагично выдохнул господин Колдрен, а его жена понуро склонила голову.
Химеры находились в таком же замешательстве, как и я. Мы обменялись непонимающими взглядами и дружно обернулись к Хагену.
– Ты будущий король! То, что ты поддерживаешь подобные взгляды…
– Не делает меня хуже! – прорычал Хаген и с силой сжал кулаки. – Вы не должны были казнить отца Дакоты!
– Хаген. – Я пододвинулась к принцу и осторожно накрыла его ладонь своей.
Его взгляд прояснился, лицо разгладилось. Парень удивленно взглянул на наши соединенные руки, и из его груди вырвался шумный вздох:
– Справедливость не всегда идет рука об руку с законом. Если бы ты, отец, понимал это, Дакота не стала бы нашим врагом.
Мужчина тяжело вздохнул и неодобрительно качнул головой.
– Дакота лишь пешка в играх могущественных глав. Не будь ее, на этом месте оказался бы другой вампир. Моя ошибка была не в том, что казнил Арео, а в том, что приютил его дочь. По твоей просьбе, Хаген, я пустил в наш дом змею, которую сам же и вырастил!
Хаген шумно втянул носом воздух и отпрянул, будто получил пощечину. Его рука выскользнула из-под моей.
– Я не понимаю. – Мой взгляд метался от Хагена к его отцу.
Бывший король хмыкнул и продолжил упрямо молчать. Я видела, как поднимаются и опадают плечи принца, очерчивая каждый тяжелый вздох.
– Отец Дакоты попал в серьезную аварию, в которой пострадало много людей, – наконец тихо заговорил Хаген. – Он сам был ранен, но сил спастись ему бы хватило. Однако он решил, что сможет вытащить из-под обломков людей, если восстановится…
Дальше Хаген ничего не сказал, но я и так понимала, что случилось. Отец Дакоты взял чью-то кровь, чтобы суметь спасти пострадавших. Не убил, не напал для забавы… И оказался приговорен к смерти за свой поступок.
– Это правда? – Я выпрямилась и обернулась к бывшему королю.
Он сердито поджал губы и кивнул, а во мне что-то оборвалось. Неудивительно, что Дакоту так легко переманили на сторону врага. Будь я на ее месте, смогла бы поступить иначе? Нет. Я уже думаю, как Дакота, и желаю отомстить тем, на чьих руках кровь моих родных. Просто мы со стражницей стоим по разные стороны сражения.
Круг замкнулся.  Ярость порождает ярость.
После столь тяжелого разговора все чувствовали себя подавленно и не решались привлекать к себе внимание. Сидели, уткнув взгляды в голые стены или сцепленные в замок руки. Лишь моя мать стояла у окна, будто что-то выглядывая в темноте.
– Вы убили хорошего вампира и хотели вышвырнуть на улицу осиротевшую девочку, – проскрежетала сквозь зубы я.
– И был бы прав, – жестко отсек бывший король. – Я ошибся, когда послушал своего сына, десятилетнего мягкосердечного мальчишку, который еще даже жизни не видел.
– По-вашему, корень бед в происхождении Дакоты?
– Дурная кровь уже дала о себе знать. – Мужчина самодовольно скрестил руки на груди, а я поджала губы.
«Вы так ничего и не поняли», – собиралась сказать я, но не успела.
Первый выстрел разбил окно, которое было ближе всего ко мне и Хагену. Звон и грохот смешались с криками и заливистым смехом моей матери. Я успела увидеть довольный блеск в голубых глазах предательницы.
– Хищники жаждут крови! – прокричала она, разжигая внутри меня разрушительную ярость.
А потом все завертелось слишком быстро.
– Портал! – крикнул Хаген Милли и накрыл меня собой.
Десятки осколков, что усыпали пол, отразили вспышку пространственного хода, что возник от меня на расстоянии вытянутой руки. По полу к нам перекатились Феликс и Одри. Из-за того, что смотрела на Химер, я не заметила, как в руке Хагена оказался Мергер.
Принц стремительно поднялся, чтобы замахнуться клинком над моей грудью. В отражении меча я увидела, как испуганно расширились мои глаза. Я глубоко вдохнула и закричала, заглушая новый выстрел.
На этот раз пуля нашла свою цель. Она навылет прошла висок Хагена, взгляд которого быстро мутнел. Еще несколько выстрелов прошили лоб принца и шею. Дыхание комом застыло в моем горле, пока я с ужасом смотрела в залитое кровью лицо.
– Хаген!!! – чей-то надсадный крик. Мой? Его матери?
Из последних сил, уже не понимая, что происходит, Хаген обрушил на меня Мергер, а затем рухнул на пол рядом со мной. Слезы обжигали похолодевшие щеки. Горло саднило от крика. В ушах звенело.
Грудь разрывалась пульсирующей болью, которая раскаленным железом растекалась по всему телу. Голова кружилась, череп трещал. Не отрывая взгляд от Хагена, я нашарила рукой его меч, который лежал на полу, но понятия не имела, что делать дальше.
Ночь разрывал грохот выстрелов, а я могла лишь догадываться, где прячутся наши враги. В доме напротив, в одном из темных квадратов окон. Но в каком именно?!
Пол по кирпичикам подскочил вверх, закрывая проем разбитого окна и останавливая град пуль. Феликс, подбежавший ко мне, перекатывал в одной руке цветные камушки-проводники, а вторую протянул мне:
– Сандра! Уходим! – он подхватил меня за плечи, открытые в платье, в которое нарядила Дакота.
Стоило парню коснуться моей кожи, тело пронзила невыносимая боль. Я упала на колени и съежилась в дрожащий комок кожи и костей.
Что происходит? Почему так больно? Невыносимо больно!
– Живее! – Одри накинула на мои плечи какой-то плед и сквозь него приобняла меня, помогая встать.
Новые выстрелы посыпались в окно с другой стороны. В глубине здания послышался гомон голосов и топот. Очередная пуля врезалась в пол в опасной близости от ноги Феликса. Он выругался и приказал Одри, которая держала меня, шевелиться.
– Хаген! Мы не можем оставить Хагена! – ревела я, глядя на обездвиженное тело, утопающее в луже крови.
«Это всего лишь пули, – успокаивала себя, – вампира нельзя убить обычным выстрелом!»
Но я не верила сама себе. Боль топила изнутри, растекаясь по всем клеточкам тела, как лужа крови вокруг неподвижного Хагена.
– Быстрее! – завизжала Милли, и я впервые посмотрела в ее сторону.
За спиной Милли на полу, прячась от пуль, лежали родители Хагена, пока мои спокойно стояли у противоположной стены и с надменным видом наблюдали за происходящим. Чертовы предатели!
Что-то внутри меня просилось вырваться наружу, но я не понимала, как этим управлять. Ледяной шторм бился изнутри о грудную клетку, и я выпустила его, выбросив левую руку, свободную от меча, вперед.
Шквал незримой энергии поднял в воздух пыль и осколки, которые дождем устремились к предателям. Глаза застилала алая пелена злости, и из-за нее кровавые пятна, розами расцветшие на дорогих одеждах, казались ослепительно-яркими. Я не слышала криков Дореев из-за выстрелов, но отчетливо разобрала вопль Милли.
От ее голоса, пронизанного болью, кожа покрылась колючими мурашками. Органы скрутились в тугой холодный узел, и кровь, которую не так давно пила, мерзко подступила к горлу.
Несколько пуль попали в голову Милли и ее грудь. Белокурые хвостики и светлая одежда окрасились красным. Портал, который вампирша удерживала, начал затухать.
– Быстрее! – Феликс поймал нас с Одри за шкирку и силой впихнул в исчезающий проход, а затем сам в последний момент прыгнул следом.

Глава 24

Нас выбросило на отвесный берег реки, и мы кубарем покатились вниз. В этой круговерти мне удалось заметить балку, поддерживающую мост, и я кое-как успела оттолкнуться ногами от рыхлой почвы, чтобы улететь в воду, а не впечататься в столб.
Плеск черной воды закончил мое падение. Наглотавшись мерзкой на вкус жидкости, я вынырнула на поверхность и принялась искать взглядом Одри и Феликса.
Девушка сидела в реке неподалеку от меня, а Феликс – на берегу.
– Уходим, – без лишних слов приказала Одри.
Она протянула мне руку, чтобы помочь взобраться на берег, но тут же опустила ее с виноватым видом.
– Все нормально. – Натянуто улыбнулась я и сама взобралась по зыбкой поверхности.
Но нормально на самом деле не было.
Тело сотрясалось от крупной дрожи. Несмотря на то что сейчас моя душа вновь была цельной, а я – полноценной собой, из груди словно вырвали сердце.
Пустота. Вот что сейчас ощущала.
Хаген обещал, что, когда все случится, он будет рядом. Но я понятия не имела, что с принцем.
Не было сомнений, что на нас напали люди. Вампиры бы не смогли причинить вред Колдрену. Что перебежчики, подкупленные Дакотой и силовым превосходством ее стороны, сделают с бывшим принцем? Доставят в ратушу для заточения? Прилюдно казнят? Или ограничатся тем, что принесут голову Хагена его врагам?
Пуля не убьет вампира. Но она выведет его из строя на какое-то время. Успеет ли Хаген прийти в себя, чтобы хотя бы защититься?
Если бы мы знали, что на нас собираются напасть, все было бы иначе. Хаген проиграл лишь потому, что не ожидал удара в спину.
Выбравшись на берег, я оглянулась. На темной воде уже появлялись первые светлые блики солнца. Город, что стелился под холмом, на котором мы оказались, больше не светился неоном. Казалось, даже отсюда я слышала крики умирающих и выстрелы солдат. Воздух напитался отчаянием.
Дрожащие пальцы коснулись насквозь промокшего лифа там, где в меня последний раз вошел Мергер. Почему Хаген предпочел завершить мое обращение, вместо того, чтобы защищаться? Он мог бы быть здесь. С нами. Но вместо этого…
– Оставлять Мергер было опасно, – словно прочитав мои мысли, произнесла Одри.
Я обернулась на нее и в первых рассветных лучах заметила, что девушка смотрит на мою ладонь, прижатую к груди. Вот как она поняла…
– Хаген боялся, что эту часть ритуала со мной проделает кто-то другой?
– Возможно. Но я думаю, дело в другом. После обращения сэйки какое-то время пребывает в промежуточном состоянии и может жить как человек. Однако вопрос времени, когда вампирская природа возьмет верх, а твое сердце остановится без магии. Хаген это знал, поэтому и поступил так.
Это прозвучало так, будто принц догадывался, что нас разделят. Я поджала губы и шумно втянула носом воздух.
– Я не умею ею пользоваться. Лучше бы с нами был Хаген, а не обрывок его магии, теперь живущий во мне.
– Но ты ведь как-то сумела устроить погром в убежище, – напомнила Одри, – подняла осколки, и все такое…
– Оно само. – Я пожала плечами, без эмоций вспоминая о предателях, которых безжалостно изранила битым стеклом.
Феликс первый отвернулся от города, на который мы все вместе смотрели с затаенной тоской. Он шумно фыркнул и поплелся в сторону леса, что темной полосой тянулся вдоль дороги.
– Какая разница, что было бы  лучше? Нужно что-то делать с тем, что есть сейчас.
Мы с Одри переглянулись. Она слабо кивнула и направилась за Феликсом. Солнце уже всходило. Не стоит торчать на берегу, где нас так легко заметить.
Прежде чем последовать за Химерами, я подошла к тому месту, где нас выбросило из портала. Там в сухой траве лежал меч Хагена, который чудом успела захватить из раскрытого убежища.
Сейчас клинок не казался таким тяжелым, каким был во время моих тренировок. Его вес едва тяготил руку, и это было приятно и больно.
Приятно, потому что так я чувствовала свою возросшую силу. Недели, которые провела в полуобморочном состоянии, позади. Я вновь принадлежу сама себе, а не делю власть над телом с недугом.
Но этот меч – острое напоминание о том, что его хозяин не рядом, пусть и какая-то часть Хагена теперь всегда со мной. Магия, клинок и умение им пользоваться, которое впитала во время наших занятий, – все это крупицы принца, которые стали частью меня.
Пальцы сомкнулись на холодном эфесе. Я прикрыла глаза, и на какую-то секунду мне показалось, что в своей ладони сжимаю руку Хагена.
Он со мной, даже если сейчас кажется иначе.

* * *

Лес, полукольцом обнимающий Нью-Сайд, – ненадежное укрытие. Именно здесь будут искать в первую очередь. Мы понимали это, когда углублялись в чащу, но иных вариантов пока не было.
Ободранные и мокрые до нитки Химеры, я в черном вечернем платье – сейчас мы вызовем подозрения одним своим видом. А мои розовые волосы? Крайне запоминающийся опознавательный знак. Феликс предложил их срезать, но наспех подстриженная до корней девчонка внимания привлечет ничуть не меньше.
Одри пообещала разобраться и, спрятавшись под иллюзией, отправилась в ближайший район за одеждой. Мы с Феликсом остались в лесу, где в гробовом молчании дожидались вампиршу.
Погрузившись в свои мысли, я потеряла счет времени. Пустыми глазами смотрела на испорченный подол, но видела восстания на площади перед ратушей, истязания Нокса и пробитые пулями виски Хагена.
«Круг замкнулся», – раз за разом повторял мелодичный голос Дакоты, которым она пела мне, пока я была без сознания. Не могу поверить, что этот же голос может отдавать приказы, верша судьбы и решая, кому жить, а кому умирать.
Сидеть в напряженной тишине было страшно. Оглядываться на каждый шорох, вздрагивать от взмаха крыльев лесных птиц и бояться, что в любой момент из тени покажется враг. Кажется, мы с Феликсом, затаив дыхание, часами вслушивались в чащу. При этом я ощущала себя на мушке и ждала, что в любую секунду прогремит выстрел.
Чувствовал ли то же самое Феликс? Иногда я поглядывала на него, но парень оставался удивительно спокоен. Он игрался своими камушками, прокручивая проводники между тонкими пальцами.
– Что ты делаешь? – спросила я шепотом, когда оставаться наедине с мыслями стало невыносимо.
Тонкие губы Феликса сложились в кривоватую ухмылку. Он сделал быстрое движение кистью, поймав все цветные камушки между кончиками выпрямленных пальцев. Маг поднял руку, демонстрируя красочные бусины проводников:
– Я слушаю землю.
Мои брови изумленно взметнулись ко лбу, но я быстро догадалась, о чем парень говорит, и понятливо кивнула. Чародей, подчинивший стихию земли. Конечно, он поймет, если кто-то будет приближаться.
– И как оно? – Я смущенно потерла затылок, когда натолкнулась на усталый взгляд болотных глаз.
Феликсу и так несладко, а тут еще я со своими вопросами!
Привыкнув к колючему характеру парня, я ожидала, что он огрызнется или метнет какую-то шпильку. Но чем дольше я смотрела в лицо Феликса, тем мягче оно становилось.
– Из людей тут только мы, – поделился он и отвел взгляд.
Я заметила, как Феликс тяжело сглотнул, а его брови жалостливо выгнулись. Он сочувствует мне?!
Мне не хотелось думать, что Феликс болтает со мной только из жалости, поэтому прикусила губу и уткнулась лбом в сведенные колени, поджатые к груди. Сидеть на продрогшей земле, да еще и в мокрой одежде, – холодно, но лучше уж так, чем часами дожидаться Одри на ногах…
– Сюда идет какой-то зверь. – Зеленые и голубые камушки быстрее заплясали вокруг умелых пальцев. – Если он набредет на нас, сможешь отбиваться?
Я выгнула бровь и вопросительно уставилась на мага:
– Белка-переросток?
– Не похоже. С белкой я бы и сам справился.
С тревогой я заметила, как на долю секунды во взгляде Феликса промелькнула паника. Он стиснул челюсти и настороженно уставился куда-то в глубь леса. Страх нарастал с каждым ударом сердца. А потом я сама услышала приближающийся шорох…
– Черт! – Феликс подскочил на ноги и вытянул из рюкзака заряженный пистолет.
Без лишних вопросов я встала рядом и вскинула клинок Хагена, готовясь к худшему.
– Одри убьет меня, но я должен кое-что тебе отдать, – признался полушепотом Феликс.
Я вопросительно покосилась на него, но меч так и не опустила. Продолжала вглядываться в тени леса, пока парень копошился в своем рюкзаке.
– Вот! – Он втолкнул в мою левую ладонь, свободную от рукояти меча, до боли знакомое оружие. – Он уже заряжен, так что стреляй.
Мои пальцы сомкнулись на пистолете, на котором Нокс учил меня стрелять. На его пистолете.
В груди защемило, но я нашла в себе силы и, задушив тоску, спокойно спросила:
– Где ты его нашел?
– На поляне, где ваша несносная компашка оставила два байка и развеянные по ветру останки низших.
Я хохотнула, хоть и воспоминания о том дне смешными вовсе не были. Феликс тоже довольно ухмыльнулся, но потом резко помрачнел и добавил:
– Одри хотела оставить пистолет Нокса себе, но… Мне кажется, он бы настоял, чтобы его забрала ты.
А вот эти слова сейчас точно были лишними, потому что глаза заволокло слезами. Несправедливость и жестокость мира многотонной глыбой легли на мои плечи, и я едва не сломилась под этим весом.
Как так вышло, что я потеряла их обоих? Я не знаю, жив ли Нокс. Понятия не имею, где Хаген. Все, что осталось у меня от них, – меч и пистолет. Поддельная метка Химер и настоящий знак избранности.
Я нервно хохотнула, когда поняла, что в правой руке, отмеченной тату со змеей, какую носят все члены банды, держу меч, а в левой, на которой красовалась мишень, нанесенная чужими клятвами, – пистолет.
Нокс и Хаген. Химеры и вампиры. Свобода и долг.
Все это так тесно во мне переплелось…
– Вот он! – вздохнул Феликс и взвел курок.
Парень прицелился, а я, сморгнув слезы, оторопела.
– Не стреляй! – завопила я громче, чем стоило, и, не касаясь кожи Феликса, повисла на его рукаве.
– Это вурлак! – в сердцах бросил парень и попытался стряхнуть меня.
– Это Уголек!
Феликс, уронив челюсть, смотрел то на меня, то на огромного черного волка, что показался из-за деревьев. В нашу последнюю встречу он, кажется, был гораздо меньше… Или я обозналась, и из-за этого нас с Феликсом сейчас загрызет хищник.
Нерешительно я шагнула навстречу зверю и облегченно выдохнула, заметив, что волк прижал острые уши к голове и высунул розовый язык. Возможно, у меня разыгралась фантазия, но меня не покидало ощущение, что вурлак улыбается.
– Уголек! – позвала я, раскинув руки для объятий.
Я рассмеялась, когда шершавый язык волка в ласковом приветствии обслюнявил половину моего лица. Потрепав Уголька по жесткой шерсти, которая теперь, кажется, стала еще гуще, я обернулась к Феликсу:
– Видишь? Все хорошо. Опусти пистолет, пожалуйста.
Парень нерешительно убрал оружие, но подойти так и не осмелился.
– Вурлаки ведь терпеть не могут людей, – сказал он, настороженно наблюдая за тем, как играюсь с питомцем.
– Думаю, они не терпят не людей, а враждебность. Уголек ведь не нападает на тебя, видишь?
– Возможно, ты права, – внезапно признал Феликс. – Он ведь как-то бродил вокруг лагеря и никого не тронул.
Волк улегся на землю, а я села рядом и прижалась к нему, обнимая. Феликс смотрел на нас, и в его взгляде я видела страх, тесно переплетенный с интересом и желанием.
– Подойди. Не думаю, что он тебя тронет.
Эта сцена отчетливо напомнила мне один из дней, которые провела в резиденции Колдренов. Когда-то Дакота так же убеждала меня приблизиться к вурлаку. А сейчас я видела отражение своих былых эмоций на бледном лице Феликса.
– Невероятно, – рассмеялся парень, когда спустя бесконечные минуты все же коснулся лохматой головы Уголька и потрепал его за ухом. – Ручной вурлак! Это самое странное, что происходило со мной. Поверь, когда тебе такое говорит Химера, это дорогого стоит!
– Давно ты в банде?
Феликс задумчиво потер подбородок, на котором едва виднелась светлая щетина.
– Столько же, сколько и Одри. Пару лет, получается.
Я заметила, что на его щеках выступил румянец смущения, и отвернулась. Но Феликс читал меня как открытую книгу.
– Спрашивай. – Он махнул рукой и сел чуть поодаль от меня, чтобы не причинить боль случайным касанием.
– Ты вступил к Химерам из-за Одри?
Его нисколько не удивил мой вопрос. А вот меня честность парня поразила.
– Да. Мы учились в одном универе, но на разных факультетах. Одри не замечала меня, а потом и вовсе исчезла…
– А вскоре ты узнал, что она ушла вслед за опасным парнем на байке, и решил отправиться ей на выручку?
– Ага. А в итоге вошел во вкус и сам стал одним из этих опасных парней. – Феликс изобразил в воздухе кавычки и хохотнул.
Я тоже улыбнулась, но получилось очень натянуто. Феликс, каким бы вредным он иногда ни был, хороший парень. Даже жаль, что Одри так долго его не замечает. Но теперь Нокс исчез, и…
Мне пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы отогнать дурную мысль. Феликс вопросительно нахмурился, но спросить ничего не успел. Послышались чьи-то шаги.
Мы переглянулись, и в глазах парня я отчетливо прочитала смятение. Заболтались и совсем забыли, что за нами идет охота!
– Кошмар, – донесся усталый голос Одри. – Вот так и оставляй вас.
Мы в унисон облегченно выдохнули и встали, чтобы выглянуть поверх лохматого хребта Уголька. Одри приветственно махнула рукой и бросила на землю плотно набитый рюкзак. На вурлака вампирша смотрела без страха, хотя в первую их встречу была готова убить волчонка. Но сейчас было очевидно – Уголек вовсе не тот кошмарный хищник, каким кажется на первый взгляд.
– Твой волк? – Она как ни в чем не бывало кивнула на мирно лежавшего вурлака, а я кивнула.
– Мой.
– Круто, но с собой в город мы его не возьмем.
– В город?! – вспыхнул Феликс. – Ты с ума сошла?
– Нельзя продолжать прятаться в лесу. – Одри открыла рюкзак и достала из него две стопки темных вещей. Одну она кинула Феликсу, а вторую мне.
– Здесь вполне себе тихо, – буркнул парень, стягивая с себя влажную футболку. – За весь день, пока мы тебя ждали, никто даже не попытался искать нас тут.
– Вот именно, – воинственно вскинула подбородок Одри, – это и странно.
Я обогнула Уголька, чтобы его громадное тело спрятало меня от глаз Химер, и торопливо переоделась в сухую одежду. Темные узкие брюки, черная обтягивающая кофта с воротником-стойкой, серая ветровка с коричневыми вставками, металлическими клепками и капюшоном, под которым спрячу яркие волосы. А еще – плотные перчатки, которые скроют спираль на кисти и защитят от боли чужих касаний.
– Я согласна с Одри. – Затянув шнурки на ботинках, я выпрямилась во весь рост и гордо расправила плечи. – Не хочу сидеть сложа руки, пока наши друзья неизвестно где, а люди гибнут на улицах… Из-за меня.
– Э-э, нет! – протянула девушка раньше, чем Феликс успел взбрыкнуть. – Мы меняем укрытие, а не идем воевать. Успокойся.
– Мы должны помочь людям!
– Мы должны сохранить жизнь будущей королевы, чтобы она, обретя могущество, помогла людям, – поправила Одри, а я подавилась вздохом.
Если мы не вернем Хагена, сила, которая предназначалась ему, останется со мной. Он обратил меня в вампира, он воссоединил мою душу с помощью Мергера, он передал мне часть своей магии, создав между нами нерушимую связь. Только Хаген сможет принять от меня силу, не погибнув от ее мощи.
Но Хаген пропал. Если оставить все как есть, новый рассвет разрушит мой дар сэйки и запечатает во мне королевскую мощь.
Это не то, чего я хочу. Это не то, что нужно Равену и всему миру.
– Хочешь сказать, ты не переживаешь за Милли и Хагена? А за Нокса? – надавила на больное я и показательно вынула из кармана куртки пистолет, который мне отдал Феликс.
Лицо Одри исказила гримаса боли. Она метнула на Феликса полный укоризны взгляд, но насчет пистолета промолчала.
– Переживаю, – глухо отозвалась она и села на рюкзак. – Но я понимаю, что мы ничего не сможем сделать. Нас всего трое, Сандра.
– А как же другие Химеры? Вы ведь сами сказали, что есть верные Колдренам члены банды. Бастьян, другие солдаты, люди… Мы могли бы поехать в лагерь, собрать народ и направиться к ратуше. Или свяжемся с ними с помощью эххо…
Одри скрипуче рассмеялась, а Феликс печально качнул головой.
– Эххо теперь очень ненадежный способ связи. – Парень присел на корточки возле своего рюкзака и принялся забивать многочисленные карманы новой одежды патронами. – Предатели могут подслушивать, так что мы избавились от своих камней.
– А в лагерь возвращаться нет смысла, – подхватила Одри. – Там остались только те, кто не поддерживает ни одну из сторон. В основном вампиры. Им плевать, кто выиграет. Свое они и так получат. А рисковать жизнью на площадях и улицах они не хотят.
Я с досадой поджала губы. Подняла с земли клинок Хагена и задумчиво провела кончиками пальцев вдоль глубокого желоба.
– И что вы предлагаете? Спрятаться где-то в городе и ждать рассвета?
– Я не вижу иного выхода. – Одри развела руками. – Если сможешь дожить до утра, то станешь королевой. Мы победим, не вступая в сражение.
Фыркнув, я раздраженно закатила глаза:
– Я не умею пользовать силой, забыла? Толку от такой королевы, которую даже школьник сможет одолеть в бою? Долго продлится мое правление? Сомневаюсь. Нам нужен Хаген!
Твердой походкой я уверенно зашагала туда, откуда не так давно пришла Одри. Наверное, город в той стороне, так что…
– А ну стой! – Вампирша поймала меня за локоть и дернула назад. – Если тебе не терпится сдохнуть и передать кому-то свои права на власть, то только скажи. Я сама тебя прикончу, но не отдам корону ни Лорену Офудо, ни его шестерке Дакоте!
Я ребром ладони ударила Одри по руке, заставляя отцепиться от меня. Девушка изумленно распахнула глаза и отшатнулась.
– Какая разница, у кого будет власть, если завтра, возможно, править уже будет некем? – Горечь пропитала каждое мое слово. – Ты не видела, что творится у ратуши, Одри. Ты не знаешь, в каких муках люди умирают во имя справедливости, которой нет!
– Я была в городе, – начала оправдываться девушка, – там шумно, всюду военные, но…
– Это окраины! Знаешь, что творится в центре?
Одри понуро опустила голову и схватилась за виски. Феликс приобнял подругу за плечи, но та даже не шелохнулась.
– Я понимаю Феликса, – не унималась я. – Он человек. Ему есть за что сражаться. А почему ты оказалась в этой команде?
– Потому что мои друзья, те, кого люблю, тоже люди, – предсказуемо выдохнула она. – Они заслуживают жить в справедливом мире.
Именно такого ответа я и ждала.
– Но к рассвету они умрут, если мы ничего не сделаем. Нокс умрет. Сможешь жить без ненависти к себе, зная, что могла хотя бы попытаться помочь ему, но не рискнула?
– Умолкни! – прорычала Одри и направила на меня револьвер. – Я вышибу тебе мозги и займу твое место, раз ты не способна понять, насколько все серьезно!
Уголек мигом ощетинился и угрожающе встал рядом со мной. Одри не отступила. По ее щекам текли слезы, рука, сжимающая оружие, дрожала. В ореховых глазах я видела борьбу: между долгом и желанием. Одри верна Колдренам, потому что их законы защищают тех, кого она любит. Но эта же верность погубит ее близких.
Одри должна защитить сэйки, но на самом деле хочет она того же, чего и я.
– Знаешь, Сандра, ты мне нравилась гораздо больше, когда была без сознания. – Одри покачала головой и опустила револьвер.
Я отвернулась, чтобы не видеть, как она утирает слезы.
– Тогда остаемся в лесу? – с надеждой спросил Феликс.
– Нет, сюда скоро придут. Нам лучше спрятаться на виду. Там искать не станут.
Феликс удрученно вздохнул, а я, ощутив слабую надежду, крепче сжала рукоять меча Хагена. Может, мне удастся что-нибудь придумать? Мы ведь не можем просто так оставить друзей в беде! Не можем бросить людей, которые все еще думают, будто я их предала.
Хотя, если я подчинюсь приказу Одри, это и будет предательством. Преступное бездействие.
Заметив, что во мне что-то переменилось, Одри угрожающе шепнула:
– Если попытаешься сбежать или влезть в неприятности, я лично тебя пристрелю, а потом отсеку голову.
– Тогда почему бы тебе не сделать это сейчас? – Я раскинула руки, показывая, что не сопротивляюсь. Пусть стреляет и забирает чертово клеймо себе.
Но Одри не стала. Она тяжело вздохнула, закинула за спину рюкзак и выдернула у меня из рук меч Хагена, чтобы спрятать его под полами своего плаща.
– Уходим, – коротко приказала она и двинулась прочь с опушки.
Феликс провернул камушки между пальцев. Почва вздыбилась волной и похоронила под собой вещи, которые мы оставили на поляне. Земля разгладилась, заметая следы.
Феликс и Одри шли впереди, дав мне время попрощаться с Угольком.
– Она надеется, что мы сможем спасти Хагена, – шепнула на ухо волку. – Поэтому и не убила меня. Она все еще верит, что корона из рук сэйки достанется принцу.
Потрепав волчонка за ухом, я бегом двинулась за Химерами. Уголек долго шагал следом за нами, а я часто оборачивалась, надеясь, что зверь ушел обратно в чащу. Но он проводил нас до самого края леса, где мне скрепя сердце пришлось прикрикнуть на волка. Только тогда вурлак, поджав хвост, снова скрылся в тени деревьев.
Сердце щемило от тоски. Я снова потеряла того, кого люблю.

Глава 25

Действовать нужно было быстро, поэтому на план времени не хватило. Поступать по ситуации – вот вся наша стратегия.
Район, в котором ближе к вечеру мы оказались, выйдя из леса, я сразу узнала. Мы были здесь с Химерами, когда обыскивали бар. Захолустье, но солдаты непременно будут его прочесывать.
Я дернулась, когда мы, идя по тесной безлюдной улочке, услышали шум. Казалось, это эхо беспорядков доносится из самого центра Нью-Сайда. Здесь, на окраинах, не может быть такой толпы! Но гул голосов нарастал, а когда между зданиями я все же выглядела клочок проспекта, забитый народом, моментально покрылась гусиной кожей.
– Выходить из леса было плохой идей, – прошипел Феликс. – Слишком много людей.
– Затеряться в толпе всегда проще. – Одри заметила испуганный взгляд парня и спешно добавила: – Проще, но мы не пойдем в толпу.
– Если будем ходить вокруг, огибая митингующих и людные места, только привлечем внимание. – Я не отворачивалась от проспекта, пока тот, закрытый многоэтажными домами, не скрылся от моего взора. – Что, если за нами будут следить?
– Прекратите ныть, – буркнула Одри. – Я спрячу нас под иллюзиями, если потребуется.
– Ты слаба, – напомнил Феликс, за что получил от девушки испепеляющий взгляд.
Мы услышали машины раньше, чем заметили их, поэтому успели заскочить в захудалую столовую, возле которой проходили. Внутри оказалось пусто. Нас встретили желтые стены, запах тушеной капусты, засаленные столы и немытые окна, сквозь которые мы пронаблюдали за вереницей служебных машин.
– Едут к лесу, – заключила Одри и хлопнула Феликса по плечу. – Мы вовремя ушли.
К раздаточной никто из персонала так и не вышел. Заведение, как и весь район, казалось заброшенным.
– Люди заполонили площади и проспекты, – пояснила Одри, – либо забились в угол и дрожат, ожидая рассвета, который все решит.
Мы осторожно выглядывали в окно, дожидаясь, когда все машины уедут. К счастью, ни одна не остановилась, и никто из солдат с красной нашивкой на плече не пошел проверять столовую, в которой мы прятались.
– Предлагаю перекусить, пока есть возможность. – Одри перепрыгнула через стойку кассы, взяла тарелку, протерла ее рукавом и принялась накладывать в нее давно остывшие макароны.
Я смотрела на нее, не понимая, желаю присоединиться или же сбежать. Есть не хотелось, что не удивительно. Как можно спокойно трапезничать, зная, что через улицу бастуют люди, где-то мучают Хагена и, возможно, уже закапывают Нокса? Но и бежать смысла нет. Без Химер долго не протяну. Хотя и с ними шансы дожить до утра весьма ничтожны.
Сколько мы сможем прятаться от солдат Дакоты и избегать столпотворений, не вызывая подозрений? Да, в лесу оставаться было нельзя. Но и прятаться в городе – ужасный план. Уж лучше взять оружие и сражаться за людей, свободу и наших близких, которые пожертвовали собой.
Я отбросила вилку, пока Феликс и Одри уплетали свои ворованные порции. Закрыла глаза и зажмурилась. Обещала ведь себе, что отомщу за маму и папу и больше не позволю никому погибнуть!
– Тебе плохо? – Феликс не донес вилку до рта.
Я истерично хохотнула. Так спрашивает, будто сейчас мое состояние может быть каким-то, кроме как плохим.
– Вам не противно от себя? – Я посмотрела сначала на хмурого Феликса, затем на недовольную Одри. – Жуете, пока ваши друзья…
– Как же ты достала. – Одри хлопнула себя по лбу и потянулась к карману куртки.
Я уже знала, что там вампирша прячет револьвер. Но я устала от этих запугиваний и бестолковых угроз. От всего устала!
На эмоциях я схватила свою тарелку и со всей силы швырнула ее о стену так, что желтые макароны разлетелись по комнате. Звон разбитой посуды громом прокатился по пустому залу.
– Как вы можете есть, пока люди умирают?! – Я резко встала из-за стола. Стул с грохотом упал.
Феликс и Одри неподвижно сидели, глядя на меня с неприкрытым осуждением.
– Легче стало? – Вампирша выгнула бровь, а я скрипнула зубами.
– Нет! – Я рванула к раздаточной и схватила стопку чистой посуды.
Феликс тут же подскочил с места, но Одри придержала его за руку, одним своим видом говоря: «Пусть». Парень нехотя отступил, а я – нет.
Я била тарелки об стены, пол, а одна случайно попала в окно, за которым уже смеркалось. От этого стало еще больнее – времени все меньше, а мы сидим в каком-то захолустье и ничего не делаем! Осколки дождем летели во все стороны, усыпали пол. Злые слезы заволокли взор.
Когда бить стало больше нечего, я бессильно ударила кулаком по одному из столов, и тот вдруг раскололся надвое.
– А говоришь, не умеешь пользоваться силой. – Одри наблюдала за мной, скрестив руки на груди.
Тяжело дыша, я таращилась на изломанную столешницу.
– Это не я. Оно само, как и осколки в укрытии.
– Эмоции подпитывают магию вампира, – напомнила Одри. – Если попытаешься вложить в удар не только чувства, но и осмысленность, получится еще лучше.
Я недоуменно заморгала. Бред. Абсурд. Полная ерунда! Эта сила, похожая на биение ледяной бури под ребрами, не моя. Она досталась мне от Хагена. Разве могу так быстро ее приручить?
Но что-то внутри подсказывало, что стоит послушаться Одри. Я кивнула, а она вдруг протянула мне меч Хагена:
– Попробуй.
Я встала в центре зала, чуть согнула ноги и замахнулась так, будто противник стоял передо мной. Я представила Лорена Офудо и заставила себя возненавидеть эту иллюзию каждой клеточкой тела. Сила во мне взвилась, просясь вырваться наружу. Я представила, как энергия, похожая на тонкий хрустальный ручеек, перетекает от меня к клинку, и рассекла воздух.
Незримая волна силы изрезала пространство, невидимым серпом прокатилась вдоль всего зала, а затем врезалась в стену, оставив в той характерное узкое углубление.
Не веря своим глазам, я таращилась на след, пока не услышала Одри.
– Ну, наконец-то, – шепнула она Феликсу. – Все, уходим.
В голову пришла безумная мысль. Что, если они специально меня злили, водили по «укрытиям», чтобы развести на эмоции и научить пользоваться полученной силой?
Я хотела спросить об этом, но не успела. Старый телевизор, что висел на стене, вдруг сам собой включился. Мы с ребятами обменялись недоуменными взглядами и онемели, когда увидели смотрящую с экрана Дакоту.
– Срочное включение. – Холодная улыбка на лице вампирши не обещала ничего хорошего.
Едва увидев Дакоту на экране, Одри подскочила с места и потянулась к проводу, чтобы выдернуть телевизор из розетки.
– Не надо! – вскрикнула я.
– Ни к чему ее слушать! – прорычала Одри и выдернула вилку, обрубая электричество.
Но к ужасу всей нашей компании, экран не потух, а Дакота продолжила вещать:
– Сандра, – протянула она мягко, а меня чуть не вывернуло наизнанку, – где бы ты ни была, я сделаю так, чтобы ты услышала это сообщение. Оно будет повторяться, пока не придешь ко мне.
– Ты не пойдешь! – Феликс, перекрикивая голос Дакоты, обернулся на меня. – Плевать, что она скажет!
Я не слушала его. Смотрела на маленький выпуклый экран, на котором горели знакомые изумрудные глаза. Жалость к Дакоте смешалась с отвращением. Я знала, почему она выбрала такую сторону, но не могла до конца поверить, что прошлое заставило девушку направить оружие против тех, кого она считала друзьями.
– Милая Сандра, – сладко промурчала Дакота, а в моей памяти пронеслись десятки дней, когда это обращение вызывало во мне улыбку, а не животный страх. – Не знаю, где ты сейчас, но, надеюсь, ты оценила мое предложение мира.
Одри презрительно сморщилась:
– О чем она вообще?! Какой мир? Ее союзники подстрелили наших друзей!
– Утром я отдала солдатам приказ, запрещающий искать, нападать и как-либо вредить тебе, – пояснила с экрана вампирша, одетая в черный китель с нашивкой врага на правом плече.
– Она врет, – покачал головой Феликс. – Мы ведь видели машины военных!
– Я хочу, чтобы ты, моя сэйки, сама пришла ко мне. – Пухлые губы сложились в хитрую улыбку, а меня передернуло.
«Я не обижу свою сэйки». 
Дакота до сих пор верит, что сможет завершить ритуал вместо Хагена? Она не знает, что это уже невозможно, а Мергера больше не существует?
Лорен Офудо продолжает обманывать Дакоту. Умело дергает за ниточки, заставляя девушку выполнять всю грязную работу. Он сделал ее лицом оппозиции, а сам прячется в безопасной тени.
– Не скалься, – хихикнуло изображение Дакоты, а я с удивлением поняла, что действительно скривилась от злости. – Знаю, ты не захочешь выходить из своего укрытия просто так, поэтому у меня есть несколько причин, которые напомнят, почему это сделать необходимо. Первая.
Картинка сменилась. Теперь вместо девушки экран показывал то, что однажды видела собственными глазами, а потому я знала – это не монтаж, не исторические кадры и не обман. Это бойня у ратуши, в которой все законы человечности размыты кровью протестующих.
Крики и плач прогнали по коже лед. Волосы на затылке встали дыбом, когда камера крупным планом показала, как солдаты Дакоты прикладом винтовки проламывают черепа лежащих на земле людей.
Другие кадры демонстрировали, как посреди крупных улиц открываются порталы, через которые в город валят толпы кровожадных низших. Чудовища нападали на людей, бросаясь в гущу народа, и под аккомпанемент воплей рвали их на куски.
– Не смотри, Сандра, – попросил Феликс, но я отшатнулась от него, когда парень попытался отвернуть меня от телевизора.
– Она не остановится, – надтреснутый голос показался чужим.
– У всего есть своя цена. – Вместо ужасных кадров перед нами снова появилась Дакота с притворной тоской на лице. – И такова цена твоего бездействия.
Словно вторя ее словам, послышался оглушительный залп выстрелов. До меня не сразу дошло, что этот звук исходит не из динамиков, а откуда-то с улиц.
– Раньше мои союзники нападали только на протестующих у ратуши, но твое исчезновение развязало им руки, – она раскинула ладони, будто на самом деле говорила не о солдатах, а о себе.
– Черт, – Одри вдруг осела на пол и схватилась за голову, – те военные машины… Они ехали не в лес!
Снова выстрелы. На этот раз мне показалось, что между оглушительными гвалтами я разобрала далекие вопли боли.
– Я остановлю кровопролития, когда ты вместе с Мергером вернешься ко мне, – пообещала Дакота, а мне захотелось разбить экран. Только толку?
Телевизор включился, несмотря на то, что Одри выдернула его из сети. Наверняка это какой-то магический прием союзников Дакоты. Она ведь сказала, что сделает так, чтобы я увидела это сообщение. Значит, все экраны города или даже Равена беспрестанно будут крутить этот ролик.
– Советую поторопиться, Сандра, если не собираешься войти в историю как кровавая сэйки. Не тяни, иначе к утру править будет некем. Ты ведь не хочешь быть королевой ничего?
Феликс выругался, Одри тяжело дышала, глядя поверх экрана. А я ждала. Дакота не остановится. Она ведь сказала, что причин несколько . Что еще она придумала? Неужели мало крови и смертей?!
Я ненавидела Дакоту за слабость перед прошлым, тенью которого она стала. Ненавидела Лорена Офудо за то, что превратил нас обеих в пешки. А еще я ненавидела себя за бездействие, каждая секунда которого обращалась в отнятые жизни невинных людей.
– Я знаю, что ты очень справедлива и высоко ценишь долг перед человечеством, – произнесла Дакота, а я вспомнила, как молила ее остановить бойню на площади. Вспомнила все истерики из-за своего предназначения сэйки, каждая из которых кончалась смирением.
Дакота знает, за какие ниточки дернуть, чтобы я сама прибежала к ней. Я уже готова это сделать, хотя она раскрыла далеко не все карты.
– На случай, если хочешь дополнительный приз, у меня для тебя кое-что есть, – произнесла Дакота, а камера повернулась чуть в сторону.
– Нокс! – вырвалось у меня, и тело окутала дрожь.
Я шагнула к экрану, будто за его стеклом прятался настоящий человек. Побитый до полусмерти, бледный Нокс не мог стоять на ногах, и двум солдатам приходилось держать его израненное тело, чтобы парень не рухнул на пол. Из порезов, которые ему наносили, пока Нокс прятался под маской Хагена, все еще сочилась кровь. Он едва дышал, а лицо покрылось липкой испариной.
За моей спиной ругался Феликс, плакала Одри. Я сама едва сдерживала слезы, видя, в каком состоянии находится Нокс.
– Он не доживет до утра, если не придешь за ним, Сандра, – снова голос Дакоты. Как же вампирше повезло, что она говорит со мной через экран! Даже не представляю, что бы сделала, будь она сейчас рядом!
Моя злость усилилась, когда я поняла, что Дакота не собирается останавливаться на ранах Нокса. Он умрет не из-за них.
К обессиленному парню подошел человек в маске. Он подхватил безвольную ладонь Нокса и вдруг впился в нее ногтями. Нокс застонал от боли, мой взгляд заметался от его изможденного лица к руке, где под кожей будто скапливался черный яд.
– Поразительно, какими разными могут быть способности одаренных вампиров, – защебетала Дакота.
Сжав ладони в кулаки, я смотрела, как уходит вампир в маске и как под кожей Нокса пульсирует, медленно растекаясь по венам, темная отрава. Она ползла вверх совсем медленно, почти незаметно, но легче от этого не становилось. Я понимала, что так Дакота запустила обратный отсчет.
– Приходи, если хочешь, чтобы мой помощник излечил Нокса. Иначе к утру яд достигнет сердца, и тогда…
Она не договорила. Встала перед камерой, закрывая собой измученного парня. Я жадно старалась увидеть его снова, но не получилось. Дакота притворно улыбнулась и протянула:
– Жду тебя, красотка. Не тяни. Я тоже не хочу крови.
После этого картинка со щелчком сменилась на прямую трансляцию беспокойных улиц. Несколько минут я как оглушенная стояла перед телевизором и ждала, что сообщение продолжится. Дакота ни слова не сказала о Хагене. Где он? Почему не предложила вызволить принца?
Но спустя какое-то время я снова услышала: «Срочное включение». Это повтор. И его будут крутить, чередуя с кадрами улиц, пока не приду к ратуше.
– Она ничего не сказала о Хагене, – я выплевывала слова, как стекло. – Это уловка?
– Нет. – Феликс качнул головой. – Это значит, что принца она не отпустит. Для нее это серьезный риск, сама ведь понимаешь.
Поджав губы, я уронила голову. Понимаю. Тем более Мергера больше нет. Ритуал скрепил меня и Хагена. Силу получу либо я, либо он, либо тот, кто меня убьет. Иного не дано.
– Мы не можем отсиживаться, – решила твердо я и крепче стиснула рукоять меча. – Нужно что-то делать! Найти Бастьяна, других верных людям Химер…
Я ожидала, что Одри и Феликс начнут меня отговаривать и настаивать, что сейчас важнее всего сохранить силу. Но, похоже, выступление Дакоты оказалось вполне показательным. К утру она не оставит камня на камне, а большинство людей погибнет. После такого никакая королева не вернет миру былое спокойствие.
Новые выстрелы сотрясли сгустившиеся сумерки. Внутри все сжалось от пронзительных криков, но решимость во мне только крепла.
– Я видела во дворе по пути сюда два байка. Думаю, хозяева не обидятся, если мы их угоним, – произнесла Одри, заряжая свой револьвер.

Глава 26

Сломя голову, вопреки здравому смыслу мы неслись туда, откуда гремели беспорядки. Каждый новый выстрел подгонял, каждый вскрик боли наполнял меня непоколебимой решимостью.
Я не могу просто бросить людей! Уверена, Хаген где-то в ратуше, и он все еще жив. Дакота не стала бы молчать о казни Колдрена. А я не стану опускать руки.
Надежда есть. И только она толкает вперед.
Солдаты Дакоты начали погром с окраин. Туда же в поисках транспорта направились и мы. Мчались против убегающей толпы, которая хлынула во дворы и потекла по тесным улицам.
– Черт, – выругался Феликс, когда за новым поворотом мы увидели десятки вражеских солдат. С металлическими высокими щитами в руках они окружили пойманных людей. Те подняли руки, скандируя:
– Мы безоружны! Мы безоружны!
Вдоль позвоночника словно проскребли ножом, когда солдаты, стуча оружием по щитам, начали наступать. Круг сужался, людей загнали в тупик, но даже тогда они продолжали кричать:
– Мы безоружны!
А когда отступать стало больше некуда, чудовища Дакоты напали.
Хруст костей, ломающихся под дубинками, всхлипы и стоны боли смешались в ужасную какофонию. Это не устранение беспорядков. Это та самая расправа, которую обещала Дакота.
До солдат оставались десятки метров, а вокруг было слишком шумно. Если крикну – меня не услышат. Начну стрелять – рискую попасть по мирным. Но стоять без дела нельзя.
– Санд… – начала Одри, схватив меня за локоть, но вдруг запнулась и вместо моего имени выдохнула: – Сара, не надо.
Я проследила за ее взглядом и увидела два мотоцикла, припаркованных у бара. Вот наша цель. Угнать их и отправиться к ратуше. Но я не могла уйти просто так.
Рукоять меча в моих пальцах накалилась от силы, что бурлила во мне. Напитанная эмоциями, она волнами билась о хрупкие оковы тела, грозясь вырваться наружу. А ведь это даже не полная мощь Хагена, а лишь ее часть. Как же тогда ощущается сила короля?!
Повинуясь внезапному внутреннему порыву, я воткнула меч в землю и вцепилась в эфес обеими руками. Через все тело к кончикам пальцев хлынули ручейки силы, которые быстро становились мощнее, неудержимее.
А в следующий миг земля под солдатами покрылась трещинами и взорвалась. Однажды я видела такой трюк, исполненный Хагеном. Повторить его оказалось достаточно просто. Я даже не почувствовала усталости, лишь удовлетворение.
Солдаты покачнулись, некоторые из них упали, кто-то успел закрыться от обломков земли щитами. Те, кто не сделал этого, оказались ранены и теперь лежали без сознания.
– Что ты делаешь?! – испугалась Одри, которая уже сидела на одном из байков.
– Даю им шанс.
Люди, жизни которых еще минуту назад могли оборваться, теперь получили возможность спастись. Они похватали с земли обломки асфальта и камней, которые образовались после моей атаки, и, вооруженные ими, кинулись на солдат. Некоторым повезло отнять оружие военных, лежавших без сознания. Щиты и винтовки перекочевали к людям. Я уравняла счет.
Мне аплодировали, но меня же боялись. Люди с красными повязками на плечах уже целились в нашу сторону. Они меня не узнали? Или Дакота обманула, и никакой неприкосновенностью я не обладаю?
– Быстрее, запрыгивай. – Феликс нетерпеливо похлопал по сиденью позади себя.
Я вытащила из земли клинок и уже хотела сесть на байк, как вдруг раздался протяжный вой. За этим звуком стихли выстрелы и голоса. Люди и вампиры начали изумленно озираться, и на какое-то время единственным, что нарушало безупречную тишину, стало объявление Дакоты, которое повторялось раз за разом, сверкая со всех экранов. Даже в далеком дворике я слышала ее голос: «Не тяни, иначе к утру править будет некем».
А потом я услышала крики, полные ужаса.
– Вурлак в городе! – объявил кто-то, и волна паники поползла дальше.
Люди повторяли пугающее слово раз за разом, передавая его из уст в уста, и бежали прочь. А я снова пробивалась против толпы.
– Твою мать, – просипел Феликс и ринулся за мной.
Правда, далеко нам идти не пришлось. Уголек сам нашел нас.
Люди убегали, вампиры пытались стрелять в волка, но не попадали. Он двигался слишком быстро и непредсказуемо петлял. Когда Уголек заметил меня и рванул в нашу сторону, Феликс прокрутил цветные камешки между пальцев. Асфальт вздыбился, став стенами, которые защищали нас от града пуль.
– Его напугал шум, поэтому и прибежал. – Я положила ладонь на шею зверя и успокаивающе потрепала черный мех. Кого я пыталась привести в чувство? Себя или волка?
– И что теперь делать? – Парень нервно наблюдал за тем, как Уголек тычется гигантской мордой в мое плечо. – Мы же не привяжем его к байку, не потащим силком за собой.
– Оставим в городе одного – застрелят.
– В лес он не уйдет, – продолжил мысль Феликс, а я кивнула.
Выход только один.
– Я поеду верхом.

* * *

Чем ближе к центру мы оказывались, тем сильнее мир окрашивался красным. Алым было все: реки крови, дымовые шашки, экраны, показывающие буйства всего Равена, и луна. Сегодня она казалась даже ярче обычного, будто напоминая, что время на исходе.
Люди расступались перед огромным волком, разбегались в страхе и изумленно глядели вслед. Кто-то пытался стрелять, кто-то применял магию, но мех вурлака отталкивал чары. Уголек защищал меня, сам того не понимая.
Ветер сбил капюшон и трепал розовые волосы. Вряд ли меня узнали именно по ним, но моя личность не была для людей загадкой. Весть о том, что сэйки мчит в самую гущу сражений, похоже, опережала меня. Я поняла это, когда до площади оставались считаные улицы.
Люди больше не кричали о кровавой, лживой сэйки. Они встречали меня, расступившись по разные стороны улиц и подняв вверх зажженные фонарики или искорки чар. Иногда я слышала, как меня зовут по имени, но никогда не оборачивалась. Знала, что Феликс и Одри едут следом, и этого мне было достаточно.
Мы почти достигли площади, когда за одним из поворотов натолкнулись на бесконтрольную, обезумевшую толпу. Люди убегали от чего-то, не разбирая дороги и не расступаясь перед нами. Одри и Феликс едва успели развернуть свои байки, чтобы не наехать на людей.
Я же не могла так просто остановить огромного волка, хоть и тянула его за шерсть в бесплодных попытках укротить хищника. Он рычал, отпугивая и без того затравленных людей, и продолжал нести меня туда, откуда все бежали.
Солдаты, выстроенные поперек улицы, стреляли на поражение, не щадя никого. В какой-то момент я испугалась, что здесь и получу пулю в лоб, так и не добравшись до ратуши. Разумом понимала, что сейчас лучше развернуться и бежать, но сила Хагена, что накаляла добела мои нервы, просила другого.
Я не умела ею пользоваться и не знала никаких приемов, но то, что переполняло меня, было будто отдельным живым существом, которому я повиновалась. Сидя на волке я вскинула правую руку, в которой сжимала клинок, и ощутила, как магия перетекает в металл.
«Сейчас!» – приказал внутренний голос, и я метнула клинок так, будто он был копьем. Меч вонзился в землю перед ногами изумленных солдат, а я свела ладони. Миг – и между нами возникла незримая стена, что поблескивала разрядами энергии.
Пули военных рикошетили от завесы и прошивали тех, кто продолжал спускать курок. Я не верила, что сотворила защитный барьер. Казалось, это сделала не я, а та часть Хагена, что жила во мне вместе с его силой.
– Сандра! – позвал знакомый голос, и я встрепенулась.
Ко мне бежал Бастьян, но он замер, не дойдя до гигантского волка с десяток метров. Парень, взлохмаченный и пыльный, в военной форме, испачканной чужой кровью, с опаской поглядывал на моего питомца. На душе стало теплее, когда, приглядевшись, поняла, что красной нашивки на плече Бастьяна нет. Он на нашей стороне.
Я обернулась, чтобы убедиться в надежности завесы. Люди перестали убегать, поняв, что оказались под защитой чар. Некоторые падали на колени и рыдали, благодаря судьбу и меня.
– Ты жив! – Я осторожно сползла со спины Уголька и, раскинув руки для объятий, кинулась к Бастьяну.
Не помню, чтобы мы когда-то обнимались, но сейчас меня распирало от чувств. С другом все в порядке! Он на стороне людей!
– Зачем ты приехала? – спросил он, когда мы отлепились друг от друга. – Дакота узнает, и тогда…
– Я и добиваюсь, чтобы Дакота узнала, – заявила я твердо. – Она превратила Нью-Сайд в ад.
– И продолжит это делать, если победит. А она победит, если получит тебя.
Я тяжело сглотнула и шумно втянула носом воздух. Никто не воспринимает меня всерьез. Сосуд для силы, элемент ритуала, рычаг давления, орудие, приз в гонке за власть – что угодно, но только не человек со своими желаниями и эмоциями.
– Мне надоело, что меня перетягивают как канат. – Я махнула рукой на созданную завесу, которая все еще надежно прятала нас от врагов по ту сторону. – Я тоже чего-то стою! Я могу сражаться!
Уголек нервно ходил кругами вокруг меня и Бастьяна, словно защищая. Люди хоть и видели, что волк слушается меня, но все еще боялись его. Поэтому там, где мы стояли, образовался пустой пятачок.
– У тебя есть план? – спокойно спросил Бастьян.
– Освободить Хагена, – сказала я, уронив голову, будто заранее знала, насколько затея провальная.
Бастьян медленно кивнул, и я догадалась, о чем он подумал. Парень не особо верит, что у меня получится.
– Для этого нужно попасть в ратушу, а как видишь, с этим пунктом дела совсем плохи.
– Меня пропустят, – заявила я уверенно, но Бастьян пронзил меня предупреждающим взглядом:
– Пропустят, но не выпустят. Ты станешь очередной заложницей. Ничего не выйдет.
Я уже открыла рот, чтобы возразить. Вместе у нас получится! Теперь, когда сэйки вышла из тени и открыто встала на сторону людей, все будет иначе!
Но к нам вдруг подбежал запыхавшийся Феликс.
– Одри, – только и выдохнул он.
Впервые я видела в глазах Феликса такой животный страх. Его грудь тяжело вздымалась. Руки дрожали, из-за чего несколько цветных камушков выпали из пальцев.
– Она перевернулась на байке, – пояснил дрожащим голосом Феликс и кинулся обратно в толпу, за которой скрывалась раненая Одри.
Бастьян бросился следом. Я тоже рванула за товарищами. Мы расталкивали людей, продираясь через толпу, но людей было слишком много. Я потерялась в этом месиве.
– Бастьян! Феликс! – звала я, но мой голос затерялся среди сотен других.
Я завертела головой, надеясь высмотреть друзей, но вдруг ослепла от боли. Кто-то случайно задел рукой мою щеку. Касание ощущалось так, будто о мое лицо затушили сигарету. Я вскрикнула и накрыла ужаленное место ладонью.
Драгоценные секунды утекали. Я окончательно потерялась.
Все еще закрывая лицо рукой, затянутой в перчатку, я озиралась, стараясь найти хоть кого-то из друзей. Но они словно сквозь землю провалились. Решив, что разумнее всего будет вернуться к Угольку, я взяла курс на лохматую холку, черной горой возвышавшуюся над головами людей.
Лучше дождаться Химер рядом с Угольком. Тогда они точно смогут меня найти, а дальше мы обязательно что-нибудь придумаем!
– Сандра! – позвал незнакомый голос.
Я повернула голову и заметила трех солдат. На их плечах не было нашивок, и я облегченно вздохнула. Союзники.
– Вы видели, куда ушел Бастьян?
Кто-то случайно толкнул меня в спину, и я чуть не налетела на своих собеседников. Они подхватили меня под руки, переглянулись, а потом кивнули.
– Он послал нас за тобой, – сказал один из парней. Человек.
Я оглядела двух других. Они тоже люди.
– Нужно торопиться, – с нажимом произнес один из солдат. Его смуглое лицо уродовал длинный бледный шрам, идущий поперек носа.
Я взволнованно оглянулась на Уголька. Не могу бросить его здесь! Да, он ни на кого не нападает… Пока что. Но нет никаких гарантий, что в следующую же секунду что-то не напугает или не разозлит волка, и зверь не начнет бросаться на людей. Все эти вспышки, грохот битвы, крики… Даже меня они сводили с ума.
Я должна быть с Угольком, чтобы успокоить или, если потребуется, защитить. Его или людей.
– Я не могу уйти без вурлака. – Я уже шагнула в сторону Уголька, но тут послышался выстрел.
Он гремел не за барьером, который установила, а внутри него. По толпе прокатилась волна крика, наполненного ужасом, а затем в ночь вгрызся протяжный вой.
Выстрелы гремели снова и снова, пока рычание не стихло. Волк заскулил. Позабыв о солдатах Бастьяна, я бросилась в толпу. Расталкивала людей, вопила и рыдала. Нет-нет-нет!
Это моя вина. Я привела волка в центр восстаний. Глупо было надеяться, что его не тронут.
– Что вы делаете?! – кричали люди вместе со мной.
– Остановитесь!
Я почти физически ощутила тот момент, когда Уголек безжизненно осел на землю. Ноги подкосились, но сила во мне вскипела. Одним взмахом руки я разделила толпу надвое и раздвинула ее так, чтобы видеть клочок улицы, где на асфальте, залитом кровью, лежал умирающий волчонок.
– Нет, – из горла вырвался жалкий всхлип. – Нет!
Уголек спас мне жизнь в резиденции. Он привязался к Хагену и ко мне. Он всегда находил меня, даже если я встречи не ждала. А теперь последние крупицы жизни растворяются в его дрожащем от боли теле.
Из-за меня. Ведь это я привела Уголька к предателям, что оказались внутри барьера. Они прятались в зданиях и сломанных автобусах, таились под заглохшими машинами и ждали нужного момента. Убив волка, они начали стрелять по людям.
От красных нашивок рябило в глазах. Я стиснула правую ладонь и ощутила, как сердце ухнуло вниз живота. Меч Хагена был по-прежнему воткнут в землю где-то в толпе. Я потеряла его.
Я потянулась к карману, чтобы достать последнее оружие, которое осталось при мне, – пистолет Нокса.
– Уходим! – Кто-то схватил меня за талию. В суматохе я узнала голос парня со шрамом.
Он тащил меня прочь, пряча за живой стеной людей, которая становилась все тоньше. Они падали один за другим, пока меня уводили с улицы.
– Где Бастьян? Феликс?! Одри!!! – вопила я, пока солдаты заводили меня в тесный проулок.
– Мы идем к ним! – пообещал Шрам, но мне не нравился его голос. Не нравилось, что идем мы совсем не туда, где должны быть мои друзья.
Я дернулась, вырываясь, и ощутила, что новая волна силы сейчас хлынет наружу. Но в тот момент, когда магия должна была обратиться в мощную атаку, я осела на землю от боли, что пронзила тело.
Шрам обхватил мое лицо ладонями и вдавливал в него пальцы, пока я кричала. Его касания испепеляли. Казалось, кожу разъедает кислотой, а мышцы расщепляются на волокна.
Он заглянул под мою перчатку на левой руке и удовлетворенно хмыкнул. Королевское клеймо. Ну, конечно.
Очередной предатель что-то крикнул своим дружкам. Я услышала, как кто-то попытался прийти мне на помощь, но за этими голосами последовали удары и выстрелы. Снова выстрелы.
Шрам не отнимал рук от моих щек, пока рядом с нами не загудел двигатель. Перед глазами все плыло от боли, и я не смогла сопротивляться, когда меня швырнули в закрытый кузов военной машины. Один из тройки остался за рулем, а двое других устроились со мной, чтобы продолжить истязания.
– Нож, живее, – скомандовал Шрам, а я дернулась. Это машина пришла в движение. – Нужно выпустить из нее кровь, чтобы она не могла использовать магию.
Я скрипнула зубами и взвыла, когда лезвие вспороло вены на запястьях. Кровь обжигающим потоком хлынула по рукам и смочила перчатки. Я попыталась призвать силу Хагена, но если раньше она хрустальными реками растекалась по телу, то теперь стянулась к открытым ранам, пытаясь затянуть их незримыми нитями. Так вот что ощущаешь, когда твоя жизнь и магия переплетены…
Но я ведь не умру от кровопотери. Я больше не человек и смогу восстановиться! Куда важнее сейчас бороться!
Собрав всю волю в кулак, я попыталась вытолкнуть из себя всю ярость, преобразованную в силу. У меня получилось, но я промахнулась. Следующий удар оказался слабее прошлого, что вызвало у солдат только смех.
Новую рану они нанесли над ключицей. Глубокий разрез выпускал кровь пульсирующими толчками. Я чувствовала, как мой организм пытается залатать эту рану, но выходило слабо и медленно. Стоило разрезу начать затягиваться, как солдаты вновь заставляли его кровоточить.
Тело горело от боли, которая въелась в меня до мозга костей. Я не хотела, чтобы силы уходили на бесполезную регенерацию! Вырваться. Бежать. Уничтожить врагов! Вот чего желала. Но каждая попытка оказать сопротивление выматывала и загоняла в тупик истощения.
Я потратила достаточно сил на улицах, чтобы сейчас изнурение наступило слишком быстро. Сопротивляться не получалось, и даже раны стали затягиваться медленнее. Постараюсь атаковать – выключусь. Мое сознание держалось на последней капле оставшейся магии.
Я снова ощущала себя так же, как еще несколько дней назад, когда во мне едва хватало крови, чтобы поддерживать свою жизнь. Сердце едва трепыхалось, тело мелко дрожало, будто от холода. Сознание то проваливалось в темноту, то вспыхивало мутными картинками.
– Но Дакота запретила причинять сэйки вред, – донеслось до меня сквозь туман забвения.
– А Лорен приказал достать ее любыми способами.
– Но кто из них?..
– Какая разница? Бросим девчонку в подвал. Пусть за ней приходят те, кому нужна. А Лорен это будет или Дакота – плевать.
Машина остановилась, и меня выволокли на улицу. Перед глазами плыли ярко-алые пятна, среди которых я разглядела черное полотно приближающегося дверного проема.
– Толкай, – сухо приказал Шрам, и чьи-то руки грубо пихнули меня навстречу темноте.
Крутые ступеньки уводили вниз, и я сосчитала их все своим позвоночником. Сверху проскрежетала металлическая дверь. Ее грохот и щелчок провернутого ключа отрезали меня от прочего мира.

Глава 27

Каменный пол холодил щеку, которая все еще горела от чужих касаний. Связь с Хагеном делает меня слишком уязвимой. Достаточно лишь коснуться моей кожи, и я теряю рассудок от боли.
Если бы не это, солдатам, которые притворялись союзниками, никогда бы не удалось меня скрутить. Даже без отточенных умений владения магией я все равно сильнее людей.
Но толку? Я уже лежу на полу, запертая в сыром подвале, пропахшем плесенью. Сил едва хватает на то, чтобы привстать. Весь мой потенциал, полученный от Хагена, ушел на защиту людей и бесполезное заживление.
Схватившись за голову, я посмотрела на изрезанное запястье. Кровь больше не шла, но рана осталась. Ясно. Значит, хотя бы на устранение косметических дефектов магия не тратится. Уже хорошо.
Я никогда не задумывалась, почему вампиров так тяжело убить. Чтобы сделать это быстро и наверняка, лучше всего – отсечь голову. Такой урон будет фатальным. А вот, например, раздавленное сердце с трудом, но вполне может восстановиться. Теперь я понимала почему.
Магия тесно связана не только с душой и эмоциями, но и с телом. Чем больше потенциал, тем мощнее регенерация. Но даже ее можно рано или поздно замедлить или вовсе остановить. Силы не бесконечны, но именно они поддерживают в вампире жизнь.
Интересно, если попытаюсь истратить последние крупицы силы, смогу это сделать или не получится? Может, тело не отдаст крохи, что удерживают в нем жизнь? Или именно это – самый простой способ самоубийства?
Внезапно я услышала какой-то шорох и, сидя на полу, обернулась, чтобы впервые разглядеть помещение, в котором оказалась. Темная каморка через арочный проем соединялась с тускло освещенным коридором, что уводил за угол. Шорох раздавался именно оттуда.
Солдаты сказали, что за мной придут. Может, это Дакота? Лорен? Их подчиненные? Я настороженно вглядывалась в проход. Шорох повторился, но шагов не услышала.
Я могла остаться сидеть на полу и разглядывать свои раны, дожидаясь неизвестности. А могла сама отправиться навстречу судьбе.
Пальцы нашарили в кармане куртки пистолет Нокса. Чудо, что у меня его не забрали. Я быстро проверила пистолет, убедилась, что он заряжен, и встала, предупредительно выставив оружие перед собой.
Идти оказалось сложнее, чем я думала. Слабость обуревала, голова кружилась. Губы и горло пересохли. Меня мучила жажда, но впервые я мечтала не о воде, а о крови.
Кровь. Вот что могло бы восстановить мои силы, последние крупицы которой сейчас уходили на поддержание жизни. А мне нужна магия. Я должна бороться!
Я не могла идти бесшумно. Ноги шаркали, я плелась, придерживаясь за стену. Рука, сжимающая пистолет, дрожала, но палец на курке был готов спустить его в любой момент.
Снова шорох, а потом – хрип. По телу пробежали мурашки, и я невольно опустила руку с заряженным оружием. Кто бы ни прятался за поворотом, он не причинит мне вреда, потому что сам едва жив.
Я повернула за угол. Сердце оборвалось, а перед глазами зарябило от прутьев решетки, за которыми на полу лежал израненный парень.
– Нокс! – Из последних сил я бросилась вперед и упала на колени.
Он выглядел почти так же, как и на видео Дакоты. Одет в одни брюки, чтобы было видно все порезы, уродующие жилистый торс, рельефные руки, шею и даже босые ступни. Черные волосы, едва прикрывающие кончики ушей, взлохмачены и пропитаны кровью, из-за чего короткие пряди слиплись. Но хуже всего – рука, под кожей которой пульсировал черный яд, ползущий по сосудам. Сейчас он уже поднялся чуть выше середины предплечья.
– Что ты здесь делаешь? – Глаза Нокса открылись, и в поблекшем сером тумане я заметила слабую искру. – Сандра, сейчас же уходи!
– Нокс, я…
– Они убьют тебя.
По коже прополз холодок. Но вопреки ожиданиям Нокса я вцепилась в прутья решетки, будто могла ее сломать, и произнесла:
– Не уйду. Меня тоже заперли.
– Я видел замок наверху, когда меня заводили. Он хлипкий. Ты снесешь его одним выстрелом. – Нокс кивнул на пистолет, который лежал рядом со мной на полу.
Я мотнула головой и сжала челюсти так крепко, что клыки, к которым не успела привыкнуть, ранили внутреннюю сторону губы.
– Без тебя не уйду. – Я ближе придвинулась к решетке, демонстрируя свои намерения.
Взгляд серых, удивленно распахнутых глаз потеплел. Но потом Нокс моргнул, прогоняя наваждение, и странно улыбнулся.
– Не время упрямиться, – выдохнул парень. – Ты ведь столько твердила мне о долге сэйки…
Меня обдало холодом. Нокс намекает на то, что долг ценнее его жизни?!
Эта мысль задела меня настолько, что я почти физически ощутила пронзивший сердце шип тревоги. Пальцы засаднило от того, как я вцепилась в прутья. Сил во мне едва хватало, чтобы сидеть, но я потянулась в глубь себя, к истоку магии Хагена. Она противилась, засела внутри занозой и не хотела откликаться на мой зов. Но я настойчиво тянула, представляя, как энергия проходит через кончики пальцев и крошит железо решетки.
Ничего не вышло. Моих стараний хватило лишь на то, чтобы слегка раздвинуть металлические оковы. Но через этот проем едва пролезет рука.
– Что ты делаешь? – встревожился Нокс и подтянулся к решетке, волоча себя по полу. – Сандра, хватит! Ты убьешь себя!
Сила вырвалась из-под моего контроля и ускользнула, а я безвольно повалилась вперед и ударилась лбом о решетку. Перед глазами все помутилось. Похоже, я начала падать, считая виском прутья.
– Черт, черт, черт, – шипел Нокс.
В его голосе звенело отчаяние. Он потерял все ради того, чтобы я жила. Нокс сам предложил притвориться Хагеном, сам пошел на пытки, прекрасно понимая, что не переживет последнюю ночь алой луны. И теперь я собственными руками рою себе яму, бессильно пытаясь спасти того, кому уже не помочь.
Нокс поставил на кон все ради меня. Я ставлю все ради него. И из-за этого мы оба проиграем.
– Пожалуйста, пей. – Его слабый, надломленный голос в моем сознании смешался с резким запахом крови.
Этот аромат пробуждал во мне ту животную, дикую сторону, которую не могла контролировать. Инстинкт самосохранения переплелся с жаждой, и я послушно открыла рот, ощутив, как соленые капли окропили сухие потрескавшиеся губы.
– Вот так, молодец, – прохрипел Нокс и поднес истерзанное запястье ближе к моему лицу.
Даже небольшое количество крови помогло прояснить сознание. Мир перестал раскачиваться и плыть, а лицо Нокса снова стало четким. Голова все еще кружилась, и сил на магию не было. Но я в сознании, этого достаточно.
– Нет. – Я оттолкнула его руку ладонью в перчатке и поморщилась. – Хватит.
– Боишься нарушить закон? Не переживай, мы никому не скажем, – усмехнулся Нокс, а у меня внутри все сжалось в комок. Даже в таком состоянии он умудряется улыбаться и подшучивать надо мной.
Но я видела, что Ноксу нелегко. Ему больно от любого крохотного движения, потому что его раны все еще кровоточат, а по венам левой руки, пульсируя, растекается яд.
– Я не боюсь закона. Я боюсь навредить тебе.
Его взгляд снова наполнился теплотой, от которой защемило в груди. Почему нам нужно было оказаться на грани смерти и мирового переворота, чтобы так открыто посмотреть друг на друга?
– Сандра, не бойся мне навредить. – Парень слабо хохотнул. – Бери крови столько, сколько нужно, чтобы ты снова могла сражаться.
– Я боюсь, что это убьет тебя, – призналась я, поджав еще влажные от крови губы, а Нокс нервно рассмеялся.
– Посмотри на меня, – попросил он, и я послушалась.
Вгляделась в глубокие, гранитные глаза. Скользнула взглядом по остро выступающим скулам и опустилась к губам…
– Не так, – шепнул Нокс. – Ты смотришь на меня так, будто хочешь поцеловать.
Я вспыхнула. Открыла рот, чтобы сказать, что Нокс не прав, но передумала. Он благодарно улыбнулся, и в изгибе его губ я прочитала ответ: это желание взаимно. Но поцелуи – совсем не то, что сейчас стоит обсуждать.
– Посмотри на меня как на человека, которого видишь в первый и последний раз. Скажи, Сандра, я похож на того, кто доживет до утра?
Тяжело сглотнув, я заставила себя кивнуть, хотя не должна была этого делать. Полуулыбка стерлась с лица Нокса, и он печально качнул головой:
– Не ври сама себе. Я умираю. Если меня добьют не раны, то это. – Он поднял почерневшую почти до локтя левую руку. Яд вздулся под кожей и окрасил ее в такой насыщенный угольный цвет, что даже нельзя было разобрать татуировку – змею, извивающуюся на предплечье. Клеймо Химер словно растворилось в отраве.
– Мы что-нибудь придумаем! – крикнула я, дрожа всем телом. – Дакота обещала, что, если я приду, она заставит своего помощника вылечить тебя!
Нокс презрительно отмахнулся:
– И ты в это веришь? Сандра, открой глаза. Перестань обманываться.
Он не касался меня, сидя по ту сторону решетки, но я слушала голос Нокса и почти чувствовала, как парень кладет свои ладони мне на плечи и встряхивает.
– Я умираю, – повторил он с нажимом, – и будет лучше, если моя жизнь оборвется достойно.
В легкие ворвался судорожный вздох. Я отшатнулась от решетки и опустила взор, не выдержав прямой взгляд серебряных глаз.
– Как видишь, в сражении мне погибнуть не суждено. Ничтожная смерть в камере или казнь – вот все, на что я мог рассчитывать до твоего прихода. Но, Сандра…
– Умолкни! – прорычала я сквозь зубы. – Даже не смей это говорить!
Он устало прикрыл веки и снова лег на пол. Коснулся лбом холодных камней и, не глядя на меня, спросил:
– Почему тебя так беспокоит моя смерть?
– А почему тебя так беспокоит моя жизнь?
Он мог бы сказать, что я сэйки и от меня зависят миллионы судеб. Мог бы вспомнить, что чертов знак избранности из пятнадцати кусочков все еще отметиной уродует мою кисть. Но вместо этого Нокс медленно вздохнул и выдал:
– Думаю, на эти вопросы у нас с тобой одинаковый ответ. Но это – весомая причина никогда не произносить его вслух. Не хочу, чтобы ты плакала.
Я подавленно опустила голову, боясь случайно встретиться с Ноксом взглядами. Из груди словно вырвали сердце, и от этой боли, что въелась в душу, хотелось выть.
Я не понимала, о чем Нокс говорит. Или только думала, что не понимаю. Хотела в это верить, пока правда огоньком маячила совсем рядом. Но я чувствовала, что, если поймаю эту искорку истины, она обожжет меня больнее, чем чужое касание.
– Возьми мою кровь, – спокойно произнес Нокс и, придвинувшись вплотную к решетке, просунул между прутьями руку с изрезанным запястьем. – Я ничего не боюсь. И ты не бойся.
Непоколебимый взгляд парня – тверже закаленной стали. Я хотела оттолкнуть его руку, отказаться от дара. Но Нокс прав. Если даже приду к Дакоте, эту ночь Ноксу не пережить.
Но я хотела верить, что шанс есть. И то, получится ли его использовать, полностью зависело от меня. От моей силы.
Я прильнула к запястью Нокса, и это касание прошило меня болью. Она была даже невыносимее той, что ощущала раньше. Испепеляющий жар, проникший в каждую клеточку тела, сплелся с горькой тоской. Все мое нутро вопило: «Почему? Почему он тоже не может меня касаться?!»
Наверное, в глубине души я верила, что правило даст осечку именно на Ноксе. Но чуда не случилось, и теперь меня будто пронзали тысячи раскаленных добела иголок. Они вгрызались под кожу, дырявили сосуды. Боль текла по нервам, как электричество по проводам.
Из глаз хлынули слезы, в горле, сведенном судорогой, застыл крик. Мое тело изнемогало, плавясь от боли, но я не могла пойти на поводу у этой слабости.
Мне нужна не кровь. Мне нужна сила.
Я глотала горячую соленую жидкость жадно и быстро. Захлебывалась, когда новая волна боли заставляла забыть, как дышать. Но несмотря ни на что, в моей голове раз за разом повторялась одна и та же мысль: «Мне не нужна его кровь. Только сила. Я не хочу навредить Ноксу!»
Когда чужая магия скользнула в мое тело, я отшатнулась. По венам словно хлынул мощный порыв ветра. В животе запорхали бабочки, щекоча невесомыми крыльями позвоночник. И пусть я отстранилась, энергия продолжала наполнять меня, будто вода лилась в бездонный кувшин.
Странные ощущения. Совсем не похожие на те, что испытывала, когда Хаген впервые дал мне попробовать кровь. Тогда это напоминало бодрость после выпитого кофе. Сейчас же я отчетливо чувствовала, что где-то под ребрами, рядом с корнем силы Хагена поселился еще один исток. Но если магия принца походила на хрустальный ручей, то эта напоминала неуловимый ветер, что бился в моей груди и заставлял кровь быстрее бежать по венам.
– Нет, – выдохнула я, когда поняла, что случилось, – нет, нет, нет!
Нокс удивленно моргнул:
– Не помогает?
Я мотнула головой и, все еще изнемогая от эха боли, съежилась в комок. Меня трясло, но я не понимала – от жгучих разрядов, мучивших тело, или от мощи чужой, отнятой магии.
Но разве это возможно?
Мне всегда казалось, что источник людской магии – в природе и энергиях мира. Да, люди не нуждаются в магии, как вампиры, чтобы выжить, и не каждый человек способен стать чародеем. В магах есть что-то особенное, способное соединить душу и силу, живущую вне тела. Росток, отличающий обычного человека от чародея.
И только что я украла его у Нокса.
– Нокс, прости. Кажется, я…
Что-то громыхнуло за поворотом, и мы вздрогнули. Кто-то быстро шел к нам, и я не сомневалась, что намерения у гостя вовсе не дружеские. Вскочила на ноги, позабыв слабость и боль, схватила пистолет и прицелилась, готовая выстрелить в того, кто появится из-за угла.
– Сэйки, – глупо выдавил вампир с вражеской повязкой на плече.
Мой палец на курке пистолета дрогнул, но я так и не смогла нажать на него. Вампир не нападал, выжидающе глядя на меня. Он явно не собирался драться, но и союзником не был.
«Стреляй!» – требовал внутренний голос, но я заткнула его как можно дальше.
Я не стану первой лить кровь. Ярость порождает ярость. Этот круг не должен замкнуться.
Мой взгляд опустился к поясу солдата, когда заметила, что он что-то пытается нашарить рукой. Пистолет? Нож? Эххо.
– Стреляй! – закричал Нокс так отчаянно, что я и правда чуть не спустила курок.
Вампир не должен успеть связаться со своими союзниками! Но и я не чудовище.
Взмахнув рукой, я рассекла воздух, подчиняя себе незримую энергию. Еще один взмах – и я ощутила, как эта сила волнами ударяет моего противника по вискам, оглушая.
Глаза вампира на секунду расширились, а потом закатились. Он упал без чувств. Но это ненадолго.
– Оглушила?! – Нокс оторопел, а я неуверенно кивнула.
Я боялась, что вампир притворяется и все еще в сознании, но все же приблизилась и запустила руку в карман на его кителе. Мне повезло, и в первом же обнаружилась связка ключей.
Пока я подбирала тот, что подойдет к замку от клетки Нокса, парень пытался встать. Получалось у него скверно, но это никак не мешало ему болтать:
– Ты быстро учишься.
– Ты о чем? – Я попыталась воткнуть в замок очередной ключ. Если Нокс про взлом, то это точно злая шутка, а не комплимент.
– Про тот удар. Я его несколько месяцев осваивал.
Мои руки дрогнули. Нокс все понял. Почувствовал так же, как и я, что его сила перетекла ко мне.
– Нокс, я что-нибудь придумаю и верну тебе магию. Я не хотела ее забирать. Этот дар сэйки… Совсем не умею пользоваться им.
– Не надо, – перебил он. – Оставь.
– С рассветом дар сэйки угаснет, – поделилась я тем, что сама не так давно узнала от матери Хагена. – Силы запечатаются во мне, я больше не смогу их передавать.
– Все равно оставь, – заупрямился Нокс. – Я по-прежнему не уверен, что доживу до рассвета. Пусть хотя бы моя сила…
Я дернула решетку, заставляя Нокса заткнуться. Это сработало, но по большей части потому, что я наконец-то нашла подходящий ключ. Дверь камеры отворилась, но ситуацию это мало облегчило.
Нокс не мог идти. Ему едва хватило сил, чтобы подняться на дрожащих ногах. Парень чуть не повалился обратно на пол, но я успела поймать его, юркнув под израненное плечо.
– Болтай ты поменьше, может, осталось бы больше сил на побег, – проворчала я, чтобы отвлечь Нокса от боли, что ему приносил каждый шаг.
Он хрипло хохотнул, и мне стало тоскливо от того, насколько натянутым был этот смех.
– Твоя забота о смертниках умилительна, Сандра. Не понимаю, чего ты добиваешься…
– Я отведу тебя к нашим друзьям. Химеры здесь. Все будет хорошо.
Но истина шла вразрез с моими словами. Как бы я ни старалась, мы до сих пор не сумели даже от камеры отойти. Высокий, жилистый Нокс слишком тяжел для меня, а случайные касания причиняли боль нам обоим: мне – из-за связи с Хагеном, а Ноксу – из-за многочисленных порезов.
Да и как я ни старалась глушить в себе темные мысли, они продолжали роиться в голове. Даже если чудом преодолею площадь и отведу Нокса к Химерам, что дальше? Кто сможет излечить его?
Оглушенный солдат зашевелился. Нокс выругался. Я выхватила из кармана пистолет и прицелилась в вампира. На какое-то время все стихло, и я опустила оружие.
– Я хорошо тебя научил, – похвалил Нокс мою боевую стойку, которую я держала, несмотря на то, что парень навалился на меня почти всем весом. Его слова дыханием обожгли мой висок: – И я рад, что мой пистолет у тебя. Пусть так и остается.
В следующий миг что-то громыхнуло в той стороне, откуда я пришла к камере Нокса. Я снова вскинула пистолет, но сомневалась, что он поможет. К нам бежал не один человек.
Прошло не больше десяти секунд, но они тянулись невыносимо медленно. Я затаила дыхание, готовясь к худшему. Но ни я, ни Нокс совсем не ожидали, что вместо врагов придет подмога.
– Ого, – Бастьян присвистнул, скользнув взглядом по солдату в отключке, по открытой клетке и по нам с Ноксом, – вы без дела не сидели.
– Нокс! – Из-за спин Бастьяна и хмурого Феликса выскочила Одри.
На ее лбу цвела свежая рана, но в остальном девушка была в полном порядке. Одри кинулась к Ноксу и стиснула его в объятиях, даже не дожидаясь, пока отойду.
Нокс захрипел и сморщился от боли, которую ему причиняли неосторожные и грубые касания Одри. Мне захотелось оттолкнуть ее, но вместо меня это сделал Феликс.
– Разойдитесь. – Он оттянул Одри за воротник куртки, кивнул мне и сам подхватил Нокса.
Я отступила, и на мое место встал Бастьян.
– Уходим. Живо, – скомандовал парень. – С планами разберемся потом.
Мы уже направились к выходу, но Феликс обернулся и притормозил:
– У того солдата есть эххо. Если заберем его, может, получится узнать что-то полезное.
Одри, которая уже убежала вперед, нервно шикнула, поторапливая нас. Бастьян и Феликс тащили Нокса.
– Сейчас, – вызвалась я сама и в несколько шагов оказалась рядом с лежавшим солдатом.
Эххо, как брелок, было прицеплено к его поясу. Я наклонилась, чтобы забрать камень, и вздрогнула, когда глаза вампира открылись. Из горла даже крик не успел вырваться, а чужие пальцы уже сомкнулись на моем запястье. Воздух вокруг нас вспыхнул.
– Портал! – заверещала Одри, но уже было слишком поздно.

Глава 28

Из всех возможных талантов у солдата, в которого не стала стрелять, был именно дар переноса. Ужасное и одновременно нелепое совпадение. А моя сострадательность (или боязнь замарать руки?) сыграла со мной злую шутку. Пожалев врага, я вырыла яму себе.
Мы оказались на широкой площадке, которой заканчивалась лестница ратуши. У нижних ступеней под развевающимися алыми флагами с птичьей лапой, что когтями терзала сердце, стояли вражеские солдаты. Они оцепили здание, выстроившись у самой границы слабо сияющего барьера, который не пропускал ни пули, ни чары.
Сердце билось где-то в горле. Голова вертелась, как флюгер, пока пыталась найти хоть один путь к отступлению. Тщетно. Солдаты вооружены, а за их цепочкой и барьером – настоящий ад.
Но если раньше солдаты Дакоты очевидно выигрывали, то сейчас я видела в толпе белые флаги дома Колдренов с сердцем, обнятым золотым крылом. Люди, которые теперь не отступали, а сражались с врагом на равных, скандировали мое имя, и от этого кожу усеяли мурашки.
Люди знают, что я на их стороне, и готовы бороться вместе со мной.
Я встала, понятия не имея, что делать дальше и куда бежать. В кармане по-прежнему ютился пистолет с заполненным магазином. Но толку? Даже если выведу из строя одного солдата, на меня кинутся сто.
Стоило мне подняться, как на меня бросился вампир, который перенес нас к ратуше. Он попытался повалить меня на землю, а я ударила его локтем под ребра. Но отступить его заставил до боли знакомый голос.
– Отойди от нее! – рыкнула Дакота, вылетев из дверей ратуши.
Вампир мигом отпустил меня, а я выпрямилась. С нашей последней встречи прошло совсем немного времени, но Дакота изменилась. Под зелеными глазами залегли тени, линия губ стала жестче, будто девушке постоянно приходилось контролировать свою мимику. Походка, обычно плавная и по-кошачьи грациозная, теперь напоминала выверенные шаги метронома.
Дакота махнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху, и солдат послушно ретировался. Я проводила его помрачневшим взглядом, искренне проклиная тот момент, когда не стала спускать курок.
Он вампир, и, похоже, достаточно сильный. Ему бы хватило магии выжить после одной полученной пули. А вот что теперь будет со мной? С Равеном? С человечеством?
– Я ждала тебя. – Дакота остановилась напротив меня на расстоянии нескольких шагов.
Ее лицо смягчилось на какую-то секунду, и в девушке-солдате я на мгновение увидела ту Дакоту, с которой отдыхала, зарывшись в мех Уголька, с которой делила фургон и болтала о парнях. Она давала мне советы, шутила и называла красоткой. Сейчас ее волосы не распущены, а забраны в высокий хвост. Вместо привычной одежды – китель с вражеской нашивкой, серебряные пуговицы которого розовеют в свете последней алой луны.
– Я не хочу с тобой сражаться, – сказала я честно и показала безоружные ладони.
Брови Дакоты дрогнули, губы приоткрылись, и я отчетливо разобрала страх, застывший на красивом, но усталом лице.
– Где Мергер, Сандра?
Ее взгляд метался, а в глазах рассеивались последние крупицы надежды, которые в Дакоте старательно взращивал Лорен. Она думала, что я стану ее сэйки, но это было невозможно ни тогда, ни тем более сейчас, когда мою душу через Мергер уже скрепил Хаген.
Я не ответила, и тогда Дакота опустила глаза к моим ладоням, затянутым в перчатки. Она поджала губы и вдруг потянулась кончиками пальцев к моим губам.
Тело слишком хорошо помнило боль чужих касаний. Невыносимую. Обжигающую. Я невольно зажмурилась и отшатнулась. Этого оказалось достаточно, чтобы Дакота все поняла.
– Что ты наделала?..
От голоса, которым она это произнесла, стало так же больно, как если бы девушка меня все-таки коснулась. Огоньки последней надежды потухли, взгляд Дакоты потемнел.
– Я не хочу с тобой сражаться! – вновь выпалила я.
Видела, что прямо сейчас Дакота ищет решение, но не находит. Пыталась напомнить ей, что мы не враги, но она сама считала иначе.
– Я виновата в смерти твоих родных. Я помогала снимать защитные барьеры в резиденции перед нападением, мешала расследованию Химер и шпионила для Лорена. Я позволила истязать Хагена. Я отдала приказ, из-за которого умрет Нокс. Разве не хочешь отомстить за друзей? А за утраченную семью? Ты ведь так об этом мечтала.
Эти слова больно укололи. Я долго готовилась к тому, чтобы найти виновного в гибели родителей. Осталась из-за этого в лагере Химер, а не отправилась в резиденцию. Хотела лично участвовать в поисках убийцы.
Но сейчас, когда Дакота стояла передо мной, я видела не кровожадного злодея, а маленькую девочку. Такой Дакота была, когда потеряла отца из-за несправедливого наказания. Такой и осталась по сей день. Ее боль и обида стали инструментом в руках Лорена, который он использовал, чтобы переманить Дакоту на свою сторону.
Он обещал ей новый, справедливый мир, в котором ни один вампир не повторит судьбу отца Дакоты, и она, став тенью чужой смерти, охотно заглотила эту наживку.
– Искать мести – значит жить прошлым. А пока живешь прошлым, будущего не будет, – произнесла я, вспоминая утро, которое провела у костра вместе с Ноксом. Именно он посеял во мне ростки этих мыслей. – Я не хочу быть отголоском чьей-то гибели, и ты не должна.
Я протянула Дакоте раскрытую ладонь и выдавила слабую улыбку:
– Мы вместе можем все исправить. Посмотри. – Я обвела рукой площадь, где бушевало сражение, где гремели выстрелы и умирали сторонники и тех, и других. – Мы можем прекратить это.
Дакота без эмоций посмотрела на заполненную площадь. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда девушка произнесла:
– Таков путь к новому миру.
Меня будто окунули в ванну, полную ледяной воды. Я оцепенело следила за Дакотой, не веря в происходящее.
– Но ты ведь обещала… Сказала, что остановишь бойню, когда я приду…
Дакота на секунду прикрыла глаза, и в этом жесте я увидела столько тоски и отчаяния, что дернулась, едва не кинувшись, чтобы обнять девушку.
– Приказы отдает Лорен, – скорбно призналась она. – Я думала, что ты станешь моей сэйки и вместе мы, завладев силой короля, остановим битву. Но сейчас я бессильна.
– Дакота, – резко охрипшим голосом выдавила я, – ты же понимаешь, что он не позволил бы? Лорен бы не отдал власть ни тебе, ни мне.
– Он обещал, – жестко отсекла девушка, и ее ладони сжались в кулаки. – Это ты испортила план!
Я не ожидала подобного выпада от Дакоты и даже не думала, что Лорен так промыл ей мозги. Как Дакота может быть настолько слепа?!
А потом я вспомнила, как совсем недавно прильнула к руке Нокса и искренне удивилась, что его касания тоже причиняют боль. Вспомнила, с какой уверенностью говорила ему, что мы найдем способ остановить яд, растекающийся по сосудам. Вспомнила, как сломя голову рванула к ратуше, уверенная, что смогу спасти Хагена.
Слепая вера – единственное, что двигало мной. Она же, подкрепленная старой обидой и болью, руководила Дакотой.
– Дакота!
Мы обе обернулись на голос, который мерзким скрежетом прозвучал откуда-то сверху. Лорен Офудо, гордо расправив плечи, смотрел на нас, стоя на балконе над входом в ратушу. Он будто расположился в ложе, готовясь к представлению на площади-арене, где друг напротив друга стояли мы с Дакотой.
Она послушно вытянулась в струнку, готовая внимать любым приказам. И я уже догадывалась, что именно скажет ее кукловод.
– Обезвредь сэйки, – медленно произнес Лорен и лениво перевел взгляд на меня. – Только не убивай.
Я предусмотрительно попятилась и быстро вынула из кармана пистолет. Дакота отличный воин и сильный маг. Я видела ее техники в деле. Она хороша в ближнем бою, но и на расстоянии способна заставить мой череп лопнуть одним щелчком пальцев.
Мне стоило бы уже сейчас выстрелить ей в голову и не повторять былых ошибок. Сегодня я уже пожалела одного вампира, и это могло стоить мне жизни.
Но Дакота колебалась, и это мешало мне навести на нее дуло.
– Что вы имеете в виду? Сандра даже сопротивляться не пытается. Зачем ее обезвреживать?!
– Она носительница пятнадцати присяг, забыла? При ней нет Мергера, значит, кто-то уже связал себя с сэйки ритуалом. Она не сможет передать силу никому другому. – Черные глаза углями тлели на бледном лице Лорена. – Луна почти в зените. Если не поторопишься, мощь короля достанется сэйки, и тогда бороться с ней будет бесполезно. Нужно сделать это  сейчас.
Это.
Вот так сухо Лорен сказал о моей смерти, которая наступит от его руки после того, как Дакота загонит меня в угол. Но, может, она не станет помогать врагу?
– Сэйки должна умереть, – видя, как поникла Дакота, напомнил Лорен. – Иначе мир снова вернется к устоям Колдренов. Этого ты хочешь? Чтобы вампиры продолжали жить в тени и умирали в наказание за свою природу?!
Дакота резко распрямилась. Я ужаснулась тому, как умело Лорен играет на чувствах девушки. Знает, куда давить, и делает это, ни капли не стесняясь.
– Дакота, мы не должны сражаться, – попыталась достучаться до нее я.
Вампирша обернулась и посмотрела на меня пустым, стеклянным взглядом.
– Люди или вампиры?
Я не сразу поняла, что вопрос адресован мне. И тогда Дакота с нажимом повторила:
– На чьей ты стороне? Люди или вампиры, Сандра?!
Правильным был только один ответ, но я не посмела соврать, глядя в глаза Дакоты. Тяжело сглотнула и выдавила, хороня последний шанс на перемирие:
– Равенство.
Дакота горько усмехнулась.
– Его не существует, – процедила сквозь зубы вампирша и отцепила от пояса короткую металлическую дубинку. – Равенство удобно только людям и Колдренам, которых боготворит человечество. Вампиры же вынуждены жить, опасаясь своей природы и желаний, существовать в вечном страхе случайной оплошности, за которую придется платить головой!
Сказав это, она так стремительно кинулась на меня, что я едва успела увернуться. Дубинка просвистела в опасной близости от головы, но мне показалось, что Дакота сама отклонила оружие.
Я изумленно смотрела на вампиршу, пытаясь понять, что случилось. Уверена, она могла достать меня первым же ударом. Почему намеренно промахнулась?
– Дерись! – прорычала Дакота, но в зеленых глазах дрожала тень сомнения.
– Ты ведь не хочешь сражаться. – Мы кружили по площадке, как львы, готовые кинуться друг на друга.
– Откуда тебе знать? – усмехнулась вампирша и вновь бросилась на меня.
Хлесткие удары сыпались под ноги и крошили камень. Дакота метила под колени, пытаясь повалить меня, но каждый раз промахивалась. Она нападала, я уворачивалась, и это напоминало танец, в котором вела Дакота. И я знала, что она может прекратить его в любую секунду, но почему-то не делает этого.
– Ты не такая, как Лорен. – Дыхание сбилось, сердце с силой ударялось о ребра. – Ты не убийца! Ты…
Перед глазами замельтешили искры, когда Дакота врезала мне по лицу. Щеку обожгло болью, перед глазами помутилось. Я зашипела, но не упала. Пригнулась, чтобы ускользнуть от новой атаки, и юркнула за спину девушки.
– Заткнись, Сандра! Ты не знаешь, зачем я это делаю!
– Знаю! – выкрикнула я. – Я знаю про твоего отца! И я понимаю твою боль!
Дакота удивленно моргнула и остановилась. Она опустила руку и недоуменно склонила голову набок.
– Мои родители тоже погибли, – напомнила я, пользуясь минутным замешательством.
Если подберу правильные слова, может, получится достучаться до Дакоты?
– Я тоже хотела мести. Хотела, чтобы больше никто и никогда не повторил несправедливую судьбу моих родных! Но знаешь что? Если я сейчас убью тебя, ничего не изменится. Это не воскресит мою семью, не вернет людей, которых твои союзники годами обращали в низших. Кровь за кровь, скажешь ты? Но это очередной круг, который когда-нибудь снова замкнется!
Я махнула рукой, указывая на площадь, где погибали и люди, и вампиры, – олицетворение ненависти и мести.
– И что ты предлагаешь? – с ухмылкой спросила Дакота, но я чувствовала, что она колеблется.
Дакота с самого начала не собиралась убивать меня, а хотела сделать своей сэйки. Она желала править в новом мире, но не одна, а вместе со мной. Моя связь с Хагеном поставила крест на этой мечте. А приказ Лорена загнать меня в угол только подтвердил, что нет иного способа завладеть силой короля.
Но, несмотря ни на что, мы с Дакотой не враги. Мы обе – пешки по разные стороны доски Лорена.
– Чего ты медлишь?! – прорычал он, наблюдая за нами. – Нападай!
Вокруг Лорена тенями заклубилась сила. Он мог бы и сам напасть на меня, но, похоже, не хотел марать свой дорогущий костюм.
Дакота подобралась, крепче стиснула дубинку и снова присела в выпаде, готовясь напасть. Я же демонстративно убрала пистолет в карман куртки и подняла безоружные ладони.
– Мы не враги. Несмотря ни на что.
На секунду мне показалось, что в глазах Дакоты блеснули слезы. Но, похоже, я ошиблась. Вампирша в один прыжок пересекла расстояние между нами и повалила меня на землю. Я больно ударилась головой о каменную кладку. Перед глазами потемнело. Что-то сдавило грудную клетку.
Когда я снова смогла видеть, то поняла, что Дакота сидит на мне, вскинув руки для нового удара.
– Ты ведь можешь одним усилием воли раздробить мне кости в ногах, – прохрипела, глядя на Дакоту снизу вверх. – Я видела твою силу в действии. Тогда… в резиденции…
Дакота нажала на какую-то точку на моем плече, и рука заныла так, будто ее вот-вот оторвут.
– Замолчи! – прошипела девушка. – Заткнись!
– Почему не используешь магию, чтобы обезвредить меня? – продолжила я упрямо, борясь с приступами боли. – Ты бы выиграла, даже не сражаясь.
– Выруби ее, Дакота! Сейчас же! – взревел Лорен, которого я не видела из-за девушки, что сидела на мне верхом.
Но она медлила перед последним ударом. Смотрела мне в глаза и не решалась добить, хотя могла это сделать.
– Не будь такой же слабой, как твой отец!
Всего одна фраза Лорена заставила Дакоту вздрогнуть. Ее взгляд подернулся дымкой тоски, но она быстро рассеялась, потому что бывший глава Равена допустил ошибку.
– Вы знали моего отца? – Я удивилась, как ровно прозвучал голос Дакоты.
Она говорила с Лореном, но не сводила глаз с меня, все еще готовая в любой момент ударить.
Лорен замялся, но каждая секунда молчания стоила ему доверия Дакоты.
– Просто сделай свое дело! – приказал Лорен. – Мы поговорим, когда сэйки будет у меня.
Что все это значит?
Взгляд Дакоты резко ожесточился. Она замахнулась, а у меня в груди что-то оборвалось. Вот и все. Это конец. Но за секунду до удара Дакота одними губами, чтобы могла слышать только я, шепнула.
– Оттолкни меня, – попросила она, и я оцепенела. – Быстрее!
Дакота отпустила мою руку так, чтобы та оказалась направлена в грудь девушки. Я колебалась всего миг, но уверенность в глазах вампирши придала мне сил.
Ветер взвыл под кончиками пальцев и, будто обретя плоть, откинул Дакоту. Она отлетела на несколько метров, а я резко вскочила на ноги. Сила клубилась вокруг меня призрачными потоками. Я знала, что, обернувшись, никого не увижу. Но меня не покидало острое ощущение присутствия Нокса.
Это его магия.
– Бестолковая идиотка! Такое же ничтожество, как твой трус-отец! – Лорен навис над перилами балкона, вцепившись в них побелевшими пальцами. – Добей сэйки!
Дакота медленно встала. Вытерла рукавом кителя пот, выступивший на висках, и, не удостоив Лорена даже взглядом, кинулась ко мне. Я не понимала, что происходит. Дакота то нападает, то просит ударить ее, то вновь мчит атаковать.
Я попыталась увернуться, но девушка легко поймала меня в захват, прижав спиной к своей груди. Дубинка сдавила горло, но недостаточно, чтобы я начала задыхаться.
– Забери мою силу, – шепнула она мне на ухо, отвернувшись от Лорена.
– Что?! – Я вырвалась, но в тот же миг Дакота повалила меня на землю и уперлась коленом в поясницу.
– Я не смогу долго делать вид, что сражаюсь с тобой! – быстро проговорила она, склонившись надо мной. – Лорен поймет и убьет нас обеих.
Я ударила кулаком по каменной кладке, и она пошла трещинами. Дакота отскочила как раз в тот момент, когда волна энергии вихрем пронеслась вокруг меня, образуя невидимый щит. Дакота снова присела в выпаде, и в ее взгляде я прочитала немую просьбу: «Готовься».
– Живее! – прорычал Лорен, окончательно теряя терпение.
И тут Дакота побежала на меня, с каждым шагом набирая скорость. Мне бы стоило увернуться, отскочить или спрятаться за щитом, но я, наоборот, приоткрыла его, впуская девушку в невидимый кокон.
Когда мы столкнулись, у меня клацнули зубы, а ноги сами собой оторвались от земли. Дакота обвила свои руки вокруг моей талии и с разбегу втолкнула нас обеих в окно ратуши, которое со звоном разлетелось на осколки. От ранений нас спас щит, который я чудом смогла удержать. Порывы ветра оттолкнули битое стекло, и оно как искры фейерверка рассыпалось по всей комнате.
Солдаты, ворвавшиеся внутрь, наставили на нас оружие, но стрелять не решились. Дакота все еще на их стороне. По крайней мере, так думали все в этом помещении до того, как девушка, сжав руку в кулак, заставила черепа солдат с хрустом взорваться.
– Забери мою силу, Сандра! – прорычала Дакота, когда мы остались в комнате одни. – Быстрее! Ну!
Она протянула мне руки, но я отшатнулась и затрясла головой:
– Я не умею! Это… происходит само! Я не могу контролировать свою силу!
– Попытайся! – уперлась девушка. – Лорен убьет меня, когда поймет, что случилось, а затем примется за тебя! С моей силой у тебя будет хотя бы шанс противостоять ему до того, как луна окажется в зените!
Сопротивляясь, я только тянула время. Поэтому послушно сжала руки Дакоты в своих, защищенных перчатками, но ничего не произошло. Никакой поток силы не хлынул в меня, подчиняясь, и тогда я оттолкнула ладони вампирши:
– Не получается. И вообще… Что происходит? Почему ты все это делаешь?!
– Лорен ублюдок, – процедила Дакота, стирая с лица чужую кровь. – Он знал моего отца, потому что сам подстроил его смерть.
Я почувствовала, как бледнею.
– С чего ты взяла?!
Дакота пинком отодвинула обезглавленное тело от двери и открыла ее передо мной. Скривившись, я перепрыгнула через мертвого солдата и бегом двинулась за вампиршей.
– Лорен всегда говорил, что не был знаком с моим отцом. А теперь, ты сама слышала, называет его слабым трусом.
– Это ничего не значит, – выдавила я, хотя понимала, что, скорее всего, Дакота права.
– Сандра, поверь, за эти несколько дней я видела достаточно, чтобы быть уверенной в своих теориях. Мой отец чем-то не угодил Лорену. Наверное, отказался объединяться с ним против Колдренов. И тогда Лорен просто убрал его…
«А потом использовал эту смерть как инструмент, чтобы управлять озлобленной сиротой», – закончила мысленно то, что Дакота сама сказать не решилась.
Мы бежали по ратуше, оставляя за собой кровавый след. Солдаты падали замертво от одного движения руки Дакоты. Я даже не успевала прицелиться, а враги уже оказывались мертвы.
Мне было жутко и мерзко, но я продолжала бежать. Не потому что вдруг решила довериться Дакоте. Просто другого выхода не было. Либо следовать за Дакотой, либо вернуться в лапы к Лорену и сотням его солдат. Иного не дано.
– Куда мы идем? – спросила я, когда очередной коридор оказался зачищен пугающей магией Дакоты.
– Освобождать Хагена. Лорен хочет прилюдно казнить его, когда получит силу короля.
Дакота втолкнула меня за угол, спасая от выстрелов, что посыпались в распахнутую дверь. Одна пуля едва не задела мое плечо. Меня это настолько разозлило, что я с садистским наслаждением представила, как воздух у вражеских дул вдруг становится вязким настолько, что пули больше не могут через него пробиться. Послышался грохот, совсем не похожий на выстрелы, а потом все стихло.
Мы осторожно выглянули и обнаружили, что все наши противники, обездвиженные, теперь лежали на полу. Там же валялись их ружья, которые походили на лопнувшие металлические трубы.
– Молодец, – похвалила меня Дакота, выпятив нижнюю губу, а потом добавила: – Это не похоже на силу Хагена.
Она странно прищурилась, а я кивнула:
– Мы освободили Нокса.
Я ожидала чего угодно, но не была готова к безжалостной правде.
– К рассвету он умрет. – Дакота поджала губы. – Вампир, который отравил Нокса, ни за что не предаст Лорена…
Из легких выкачали весь воздух. Взгляд застила алая пелена. Мои надежды рушились, как домино. Один камешек за другим.
Но сейчас не время раскисать. Мы в самом сердце вражеского логова.
– А ты? – на бегу спросила я, покосившись на Дакоту. – Почему ты сейчас со мной?
– А я сделала слишком много ошибок и поздно поняла, что все это время считала союзником своего главного врага.
Дакота грустно улыбнулась и первая скользнула за дверь, за которой вилась лестница, ведущая в башню. Значит, там держат Хагена?
Мы молчали, преодолевая один пролет за другим. Но чем ближе становился последний этаж, тем удушливее была тревога, осколком засевшая под сердцем.
Слишком тихо. Если здесь держат Хагена, то где вся охрана?
Ощущение, что иду в ловушку, не покидало и становилось все острее. Я замедлила шаг, и Дакота обернулась:
– Что-то не так?
– А разве тебе так не кажется?
Несколько секунд мы в тишине смотрели друг на друга.
– Ты мне не веришь. – Девушка горько усмехнулась, качая головой.
Я молчала, не зная, что сказать. Сложно верить тому, кто устроил в городе кровавую бойню и взял заложников, чтобы шантажировать меня. Дакота годами врала Хагену, тайно сотрудничая с Лореном, дабы отомстить за смерть отца семье Колдренов.
– Я пытаюсь помочь тебе и хоть немного искупить свои грехи, – произнесла девушка, а я потупила взгляд. – Ты сказала, что мы не враги, а теперь, оказывается, сама в это не веришь?
Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла, что Дакота плачет. Сейчас она не была солдатом, не была стражницей, а стала настоящей собой. Потерянной и одинокой девочкой.
– Если бы я хотела тебя убить, это бы уже случилось, – сказала она сквозь слезы. – Если бы я хотела отдать тебя Лорену, ты бы уже была мертва. Но я рискую своей шкурой здесь, с тобой! А ты даже не понимаешь, что я тебя…
Она вдруг резко замолчала. Поджала дрожащие губы и бегом пустилась вверх по лестнице. Несколько бесконечных секунд я изумленно смотрела ей вслед, не зная, что делать.
Я медлила, боясь, что эта сцена призвана сыграть на моей жалости и совести. Вдруг все это – представление и часть хитрого плана? Но и стоять на месте не могла – в любой момент в башне могли появиться солдаты Лорена.
Догадки сплелись в неразборчивый комок мыслей. Я запуталась и потерялась. Кому верить? Что делать? Куда бежать? Что хотела сказать Дакота?
Но вдруг сверху послышался грохот, и ноги сами понесли меня туда.
Дакота толкала дверь, ведущую в камеру Хагена. Та не поддавалась, и девушка бесилась от каждой неудачной попытки.
– Дакота, – позвала я слабо, но она не обернулась.
– Не подходи, Сандра, я сама разберусь.
Но стоило ей это сказать, за дверью послышался хлопок, странный шорох и сдавленный всхлип. Мы переглянулись и замерли на несколько секунд. Кто-то подошел к двери с другой стороны. Лязгнул металл.
– Отойди!!! – завопила Дакота во все горло и рванула ко мне.
Она налетела с такой скоростью, что меня откинуло к стене. Если бы девушка не придержала мою голову, я бы уже потеряла сознание от удара.
Дакота, которая вдруг оказалась так близко ко мне, заполнила собой весь мир. Я не видела ничего, кроме ее изумрудных глаз. Послышался грохот, и я испуганно обхватила лицо девушки ладонями, будто это могло спасти нас обеих.
– Забери… – успела произнести Дакота, а потом резко умолкла.
Тихий свист рассеченного воздуха показался оглушительным громом. Пространство затрещало, напитанное чужой силой.
Я не поняла, что произошло. Почему Дакота замолчала? Почему ее взгляд вдруг начал становиться пустым и холодным, а уголки губ поползли вниз?
Последняя искра жизни в зеленых глазах отозвалась волной силы, что хлынула из Дакоты в меня. Грубая, ужасающая мощь засела под ребрами и притаилась, будто спящий вулкан. Но я не обращала на это внимания.
Продолжала обнимать ладонями лицо Дакоты. Гладила пальцами виски девушки, пытаясь привести ее в чувство. А потом ужаснулась, когда вдруг поняла, что рукам стало тяжело.
Время издевательски замедлилось. Я увидела, как тело Дакоты падает на пол, но ее голова остается в моих руках. Из рассеченной шеи темными ручьями хлынула кровь. Глаза, которые так часто смотрели на меня с лукавой искоркой, стали стеклянными.
Мне хотелось рыдать и кричать, но я не могла из-за тошнотворного кома, что застыл в горле. Я задыхалась, глядя в лицо Дакоты, что обратилось в мертвую маску. По щекам беззвучно текли слезы. Тело одеревенело. Мне не хватало сил даже на то, чтобы отпустить отрубленную голову.
– Она вся в отца, – с притворной тоской выдохнул Лорен и стряхнул алые капли с массивного ножа.

Глава 29

Я осела на пол, выронив из рук голову Дакоты. Она упала с глухим стуком, от которого желудок мерзко подскочил к сдавленному горлу. Лорен стоял прямо напротив меня, но мне едва ли хватало сил, чтобы дышать.
Дакота закрыла меня собой и теперь мертва.
Нокс умрет на рассвете от яда.
Хагена казнят.
– На тебя жалко смотреть, – протянул Лорен, склонив голову набок. – И это – сэйки? Я сделаю одолжение миру, когда убью тебя и избавлю его от такой  королевы.
Сквозь пелену слез я увидела, как тени под его рукой пришли в движение. Они клубились, стягиваясь из темных уголков и просачиваясь между камней. В небольшие окошки башни лился свет луны, но он померк, когда тьма сгустилась вокруг нас черным коконом.
Лорен поднял руку, сжал кулак, и черные стены пришли в движение, зловеще нависая надо мной.
– Сандра! – крикнул кто-то через пелену мрака. Тонкий голос, звенящий колокольчиком, прорывался сквозь тени, подобно солнечным лучам. – Сандра, борись!
Я вздрогнула, когда поняла, что это Милли зовет меня. Она жива! С ней все в порядке! Лорен заметил, что я встрепенулась, и ускорил атаку. Жадный мрак уже коснулся кожи. Он давил на плечи, закрадывался в приоткрытые губы, чтобы удушьем сковать легкие. Я закашлялась. Перед глазами начало темнеть.
Лорен молча наблюдал за тем, как умираю под натиском его силы. Он не проронил ни слова, но я чувствовала исходящее от него презрение.
– Сандра!!! – меня все еще звала Милли, но теперь ее голос почему-то сплелся с тремя другими. Но они уже звучали не извне, а словно внутри меня самой.
Хаген. Нокс. Дакота.
Я чувствовала их присутствие, поддержку и силу, что назревала в груди бутонами. Мне просто нужно позволить им распуститься.
Воздух будто ожил и вихрем закружил вокруг меня. Он был настолько мощным, что над головой Лорена зазвенело разбитое ветром стекло. Под этими порывами клубы тьмы обратились в обычный дым и стали рассеиваться.
Лорен рассмеялся, взмахнул рукой, и, повинуясь ему, одна из теней обратилась в шип, который чуть не вонзился в мое плечо. Я испуганно отскочила, ветер стал слабнуть. Лорен поднял нож, и я заметила, как лезвие прямо на глазах чернеет.
Черт. Хаген говорил, что вампиры способны напитывать оружие ближнего боя своей силой. Но свой меч я оставила на площади!
Я выхватила из кармана пистолет и несколько раз спустила курок. Пули замирали, не достигая груди Лорена, и падали, звонко ударяясь о каменный пол.
– Что, сэйки? Сила есть, а пользоваться не умеешь?
Поджав губы, я упрямо топнула, заставляя пол покрыться трещинами. Единственный трюк, который хорошо освоила. Мелкие камни подскочили в воздух, и я подхватила их порывами ветра, заставляя градом сыпаться на Лорена.
Но он только смеялся, а нож в его руках тем временем увеличивался, обрастая слоями теней и превращаясь в тесак. Лорен кинулся в мою сторону, но не успел сделать и пары шагов, как сквозь стену мрака на него кто-то напрыгнул.
– Дрянь! – Вампир слепо взмахнул ножом, но не сумел задеть девушку, которая вцепилась в длинные волосы бывшего главы Равена.
– Милли! – испуганно охнула я и кинулась ей на помощь.
Я отошла всего на несколько шагов, но тут же обернулась. Мрак за моей спиной двигался, словно был живым существом. Стоило щиту переместиться следом за мной, как тьма подступила и черным покрывалом поползла по мертвому телу Дакоты.
Ее шея и отрубленная голова уже были скрыты за мороком, а потому создавалось ощущение, что вампирша просто лежит на полу без чувств. Я дернулась обратно, чтобы проверить… Вдруг ошибаюсь и Дакота жива?
Но тут раздался полный боли вопль Милли, которую Лорен откинул в стену. Закряхтев и схватившись за окровавленное плечо, девушка осела на пол. Жива, но ранена. И это – только моя вина.
Нервно оглянувшись, я поняла, что темнота уже поглотила тело Дакоты. Сердце екнуло, но я заставила себя оторвать взгляд от черноты, где должна была лежать вампирша.
Что бы ни случилось, как бы больно ни было, смотреть нужно только вперед.
Я вскинула руку, представив, что сила, живущая во мне, незримыми змеями бросается на Лорена. Энергия подчинилась и тремя мощными потоками скользнула к противнику. Тот отпрыгнул назад, уворачиваясь, но одна из подвластных мне энергий мощным порывом ветра толкнула Лорена обратно в центр лестничного пролета.
Лорен не ожидал такого поворота и не смог отразить мою атаку. Сила жестким обручем сомкнулась на его правом запястье и сжала. Раздался хруст сломанных костей, затем – лязг выпавшего ножа. Я ощутила, как разлом продолжает расти, поднимаясь вверх по чужому предплечью. Кости крошились, будто были песком. Я вела эту ужасающую силу выше, уже представляя, как взорвется череп Лорена.
Сегодня я пощадила солдата, который не хотел нападать первым. Не стала сражаться с Дакотой, чувствуя, что она просто заблудилась. Но Лорена жалеть не собиралась.
Лорен возглавил оппозицию. Одобрил обращение людей в низших и руководил ими, как своей армией. Он присягнул мне, а не Хагену, чтобы в конце концов убить и завладеть силой короля.
Весь ужас, происходивший сейчас, – дело его рук. И если Лорен осуществит задуманное и станет королем, дальше будет только хуже.
Дробящая кости мощь уже вгрызалась в плечо Лорена. Я предвкушала облегчение победы, но слишком рано расслабилась.
Сила Лорена, что застилала комнату черным коконом, в один миг стянулась к хозяину. Я несколько раз моргнула, восстанавливая зрение. Увидела лестницу, уходящую вниз, Милли, мертвую Дакоту и открытую дверь в камеру, из которой Лорен и появился.
Секунда замешательства стоила мне проигранного раунда. Тени броней собрались на плече Лорена и подавили мою силу, что разъедала его тело. Вампир мерзко ухмыльнулся и поднял здоровую руку, готовясь швырнуть в меня клубок чар, который извивался, будто состоял из змей.
«Соедини руки», – приказал внутренний голос. Я спешно исполнила команду и ощутила, будто вокруг меня образовалась корка хрустального льда, хрупкая на вид, но на самом деле – тверже алмаза.
Атака Лорена рассыпалась, едва коснулась моей защиты. Он оскалился, как дикий зверь, и сразу же начал готовить новый удар. Под ребрами росла тревога – мой щит не вечен. Однажды я вымотаюсь, ослаблю контроль, и Лорен пробьет его. Нужно что-то делать.
Окинув пролет взглядом, я поняла, что единственный выход – попасть в комнату за спиной Лорена. Бежать вниз по лестнице бессмысленно и глупо – это длинный тупик. А вот в камере может быть Хаген, и тогда…
От нового удара Лорена я содрогнулась. От напряжения на лбу выступил пот.
Решено. Нужно подгадать момент, когда Лорен будет готовиться к новому удару, и бежать. Я быстро прикинула, как это лучше сделать. Если двинусь по правой стороне, смогу подхватить с пола нож, а если по левой – возможно, успею забрать с собой Милли.
– Когда ты уже сдохнешь?! – прорычал вампир, когда очередная его атака разбилась о щит.
Лорен сжал руку в кулак, стягивая к ней новые тени, и я резко сорвалась с места. Пора!
Я бежала, запрещая себе оборачиваться на обезглавленную Дакоту. Чуть пригнулась, когда огибала Лорена, чтобы ускользнуть от его неумелой ближней атаки. Затем он швырнул в меня сгусток теней, но они разбились о стену и червями поползли вниз.
Лорен промахнулся. Теперь ему понадобится еще какое-то время, чтобы подготовиться к новой атаке либо чтобы поднять с пола нож.
– Милли, – я перекинула руку девушки себе на плечи, чтобы помочь ей идти, – держись! Мы справимся!
Она захрипела, но все же поднялась. Тащить ее было тяжело. О скорости не шло и речи. Лорен злобно ухмыльнулся, поднял нож и бросился на меня.
Я испуганно отшатнулась, закрывая собой раненую Милли. Не ожидала, что вампир выберет нож, а не чары.
Он молниеносно оказался рядом и занес нож для удара. Я успела заметить, как лезвие снова чернеет, наполняясь силой. Лорен снесет мне голову, как и Дакоте. Одним ударом.
Я уже ощутила ветерок, что всколыхнул волосы, когда Лорен опустил нож. Еще чуть-чуть, и металл коснется кожи… Но слабый поток воздуха мигом обратился в тугой свистящий жгут. Я не взывала к силе Нокса. Она сама вырвалась и спасла мне жизнь, отбросив Лорена к лестнице.
Он кубарем покатился вниз, быстро исчезнув из поля зрения. Не теряя ни секунды, я протащила Милли в камеру и закрыла за нами дверь.
– Где Хаген?! – Я встревоженно завертела головой.
Куча цепей и пятна крови явно намекали на то, что принц был здесь. Но сейчас в тесной комнате с одним окном, выходящим на площадь, никого, кроме нас с Милли.
– Сандра, прости меня, – захныкала девушка, содрогаясь всем телом. – Лорен заставил меня перенести Хагена в другую камеру, а затем…
Она задохнулась в рыданиях, и я застыла, боясь услышать худшее. Хаген мертв?
Собравшись с силами, Милли все же выдала:
– Если бы я умерла, Лорен бы не устроил тебе засаду. Это я перенесла его сюда после того, как открыла портал для Хагена. Лорен угрожал… Но… Но… Я так виновата!!!
Милли рыдала, а я презирала себя за то, что позволила себе облегченно выдохнуть. Значит, Хаген еще жив, просто в другой камере. Если Дакота была права, Лорен хочет устроить из смерти принца шоу, и пока у меня еще есть шанс это предотвратить.
– Милли. – Я сжала ее плечо, но смотрела на дверь. Боялась, что та в любой момент распахнется. – Послушай. Ты можешь нас перенести к Хагену?
Девушка хлюпнула носом, и я вдруг поняла, что серебряное колечко из него куда-то пропало. Вместо пирсинга осталась разодранная кожа и корки крови.
Меня передернуло, стоило представить, через что пришлось пройти Милли после того, как мы оставили ее, раненную, в убежище. Стало стыдно и грустно. Хотелось прямо сейчас упасть перед девушкой на колени и молить о прощении.
– Не получается, – сломленно выдохнула Милли, когда очередная попытка открыть портал не увенчалась успехом. – Мне не хватает сил!
Я с досадой уронила голову и поджала губы. Хаген умеет открывать порталы. Значит ли это, что и я могу?
Дверь слетела с петель и с грохотом врезалась в стену напротив. Мне чудом удалось отскочить в сторону и оттолкнуть Милли. Мы оказались около окна, загнанные в угол.
Лорен пронзил меня черным, полным ядовитой ненависти взглядом, и мне вдруг показалось, что тьма не сочится отовсюду, стягиваясь к вампиру… Она исходит из него.
Эмоции подпитывают магию вампиров. И сейчас я остро чувствовала, что ярость делает Лорена сильнее. Его тени стремительно ползли по стенам, сплетая новый кокон. Милли случайно коснулась мрака и взвизгнула от боли. Если мы попадемся в эту ловушку, то живыми точно не выберемся.
– Держись за меня! – приказала я, вскочила на подоконник и затащила на него Милли.
Она испуганно округлила глаза, но послушно обвила руки вокруг моей талии.
– Щит? – тихо шепнула она, а я качнула головой.
Быстрее, чем Милли успела понять, на что согласилась, и прежде, чем тени затянули окно, я волной ветра разбила стекло. Милли завизжала, догадавшись, что будет дальше. Лорен кинулся к нам. Но я уже ухнула в проем, утягивая за собой Милли.
Черные щупальца, сплетенные из мрака, потянулись за нами, но оказались слишком медленными. Лорен не успел достать ни меня, ни Милли, и теперь мы обе на огромной скорости падали с башни.
Милли визжала так, что заложило уши. Ветер выбивал из глаз слезы и трепал волосы… Ветер!
Я крепко зажмурилась, старательно оживляя в памяти день испытаний Химер. Вспомнила, как так же летела с Ноксом и он поймал нас в воздушный кокон, не дав разбиться.
«Помоги мне!» – взмолилась той частичке Нокса, что теперь жила во мне.
Она охотно откликнулась, и уже в следующую секунду падение замедлилось. Мы с Милли будто парили, плавно опускаясь к площади у входа в ратушу.
– Это ведь…
– Нокс, – кивнула с горькой улыбкой я, – его сила.
Мы облегченно выдохнули, когда наши ступни коснулись каменной кладки площади. Совсем недавно мы с Дакотой сражались здесь, а теперь…
Я услышала щелчок. Повернула голову и увидела наведенное на меня дуло. Солдат стоял почти в упор. Если спустит курок – не промахнется.
Я безоружно подняла руки, глядя солдату в глаза, но он оказался не единственным моим противником. Вся шеренга вражеских военных, что сдерживала толпу перед ратушей, теперь направила оружие на меня и Милли, которая едва стояла.
Воздух загустел от напряжения. Я не могла вдохнуть. Смотрела на лес дул, направленных на мою грудь, и не верила, что это происходит со мной. Лорен и его солдаты поймали нас с Милли в ловушку. Бежать некуда. Бороться бессмысленно. Любой щит лопнет, как мыльный пузырь, если не умеешь достойно владеть магией.
Но когда я уже начала прощаться с жизнью, солдаты, которые пристально следили за мной, вдруг вскинули головы к небу. Следом за ними это начали делать люди и вампиры, заполонившие площадь. Сражения стихли. Все взгляды благоговейно устремились вверх.
– Луна, – прошептала Милли.
Я вскинула голову и застыла, изумленно распахнув веки. Луна, которая всегда выглядела далекой и чужой, сейчас низко нависала над площадью. Ее гигантский, налитый кровью бок, казалось, вот-вот примнет город.
Что-то внутри меня тянулось к ней. Повинуясь этому чувству, я скинула перчатки, подняла руку со знаком пятнадцати клятв, и на секунду почудилось, что свет луны струится в меня, наполняя. Я смотрела на свою ладонь, поражаясь тому, какой неестественной выглядит кожа – красная, будто я только что вынырнула из чана крови.
Сила вибрировала во мне, проникая в каждую клеточку тела. Она походила на эхо миллионов голосов и стук сердец, что теперь бились под моими пальцами.
Я вспомнила, как однажды Хаген сказал, что король по щелчку пальцев может обратить миллионы вампиров в пыль. Я верила раньше, но теперь чувствовала наверняка. Это правда.
Нити жизни вампиров струились между моих пальцев. Я сжала их, и все вампиры на площади вдруг упали на колени. Люди охнули и отхлынули испуганной волной.
Сила продолжала течь в меня, наполняя, как сосуд, когда я услышала злобный рык:
– Тебе не быть королевой!
Я успела увернуться от удара ножом и оттолкнула Милли. Но это стоило мне драгоценных секунд, в которые Лорен повалил меня на землю.
Он злобно ухмылялся, а я, напуганная, совсем забыла, что теперь могу раздавить его сердце лишь силой мысли. Могу обратить его в пыль, только призвав мощь, что продолжала расти во мне, пока луна была в зените.
Лорен истерически засмеялся и через горло водолазки здоровой рукой сдавил мою шею. Он с силой потянул мою голову вверх, пытаясь оторвать ее.
Шея хрустнула. Сила продолжала течь в меня, но это никак не помогало. Мощь лилась, но мне не хватало духу использовать ее, потому что я растерялась от страха и боли.
Лорен смотрел на меня жадно, голодно. Он будто выдавливал из меня не жизнь, а силу…
И тут мой затухающий разум вспыхнул. Сила!
Лорен может стать королем, лишь убив меня и получив метку. Мирного пути нет. Потому что сэйки может передать силу лишь тому, с кем связана ритуалом. Остальных поток магии, полученный от сэйки, просто убьет.
«Сила, принятая из рук чужой сэйки, – это верная смерть », – воспоминания говорили голосом Хагена.
Я сэйки. Я бездонный сосуд для силы. Но Лорен – обычный вампир.
– Что-нибудь скажешь перед смертью? – предвкушая победу, проскрежетал он и усилил натиск.
– Не сегодня, – прохрипела я и обхватила ладонями ненавистное лицо.
Кожу обожгло разъедающей болью. Я закричала, но не отпустила, представляя, как живущая во мне сила перетекает в Лорена. Жесткая, разрушительная мощь ринулась в вопящего вампира подобно расколу, бегущему по разбитому камню. Я узнала в этой энергии магию Дакоты и подавила всхлип.
Будет справедливо, если Лорен падет именно так.
Я больше не сомневалась. Это Лорен Офудо подстроил аварию, в которую попал отец Дакоты, когда тот отказался сотрудничать с оппозицией. Лорен использовал Дакоту, а потом убил и ее, когда девушка поняла, что все это время помогала врагу.
Дакота сделала много ужасных вещей, желая отомстить. Но мстила не тем, кто это действительно заслужил. Настало время восстановить справедливость, и я верила, она принесет Дакоте покой. Пускай даже после смерти.
Я вливала в Лорена силу Дакоты, пока тот корчился от боли. Когда его глаза закатились, а из пор по всему телу начала сочиться кровь, я оттолкнула от себя мертвое тело и быстро вскочила на ноги.
Шея болела. Тело ломило. Под ребрами теперь я чувствовала лишь два ростка силы: целый – Нокса, и ослабший – Хагена. Похоже, силы принца частично перетекли в Лорена. Магия Дакоты вовсе исчезла. Всю ее без остатка я передала Лорену.
Он желал силы и власти. Что ж. Сила его и погубила.
Подумав об этом, я отвернулась от поверженного врага. Вскинула глаза к небу и поняла, что время зенита алой луны прошло. Я перевела взгляд на площадь и ужаснулась…
Никогда бы не подумала, что вид огромной толпы, в которой каждый преклонил передо мной колено, будет пугать так же, как зверства войны. По коже пробежал холодок, и я зябко поежилась.
– Да здравствует королева Сандра! – воскликнул кто-то, и люди начали подхватывать этот крик. Они скандировали мое имя, а мне хотелось закрыть уши руками и спрятаться в угол.
Я не королева. Никогда не хотела ею быть!
– Нужно найти Хагена, – бросила я через плечо, обращаясь к Милли. Не услышала ответа, обернулась и оторопела.
Она тоже стояла на коленях.
– Да, моя королева. – Девушка склонила голову, и я едва не разревелась прямо на глазах огромной толпы.

Глава 30

От силы, которую мне подарила последняя алая луна, трещала голова. Я не привыкла к магии. Тем более к такой мощной, связывающей с каждым вампиром не только в Нью-Сайде или даже в Равене, а во всем мире. Миллионы судеб в один миг оказались в моих руках.
Казалось, я слышала стук всех сердец, которые теперь могла остановить одним желанием. Их гул барабанами отбивался в висках, и пока я не понимала, как их заглушить. Как снова почувствовать себя нормальной?
Хуже всего, что в этой ужасающей мощи я не ощущала созидательного начала. Только разрушения, только подчинение и смерть. Я видела раненых, но не могла им помочь. Зато без колебаний ставила на колени всех, кто жаждал продолжить резню. Их оказалось не много – верные последователи Лорена, которые бились за свое до конца.
Мне бы стоило убить их, но я не могла. И так пролито слишком много крови. От красного цвета уже тошнит. Поэтому ограничилась тем, что сковала магией и обездвижила тех, кто был во вражеской форме или продолжал бросаться в бой. Некоторых, особо говорливых, пришлось заставить прикусить язык. Буквально. Не хотела слушать выпады и упреки. И без них знала, что я ужасная королева и недостойна силы…
А вот Хаген достоин.
После всего случившегося Милли довольно быстро пришла в себя и даже смогла бежать, указывая дорогу к новой камере принца. Однако на то, чтобы открыть пространственный ход, девушке все еще не хватало сил. Это могла бы сделать я, но боялась, что из-за отсутствия опыта ошибусь. Если портал забросит нас не туда, потеряем драгоценное время.
Раньше Хагену, защищенному клятвой верности, приходилось оберегать меня. Сейчас ситуация кардинально изменилась, и это принц нуждался в моей помощи.
Теперь меня боятся и преклоняют колено прежде, чем я успею вдохнуть, чтобы начать говорить. Теперь я внушаю ужас и страх. Но Хаген в опасности. Он не король, а все клятвы, данные вампирами дому Колдренов, рассеялись. И что-то мне подсказывало: многие захотят отомстить династии. Союзники Лорена не упустят шанс сделать последний кровавый подарок…
Милли помнила, куда именно Лорен заставил ее перенести Хагена. Это сильно помогло нам, и мы добрались до нужной комнаты за несколько минут. Уже в коридоре слышался гром сражения, и внутри меня все перевернулось.
Так и знала. Хагена не оставят в покое.
Я распахнула двери, пряча за собой Милли, и пораженно застыла. Вражеских солдат уже перебили. Все они лежали на полу без чувств, пока двое Химер высвобождали израненного Хагена из цепей.
– Преклонять колено не буду, – глянув на меня, буркнула Одри и подала ослабшему Хагену руку, чтобы тот мог стоять.
– Нарываешься, – обращаясь к девушке, хохотнул Бастьян и протянул принцу пакет крови.
Вампирша прыснула и легонько стукнула друга в плечо. Он с улыбкой потер ушибленное место, а потом ребята вместе подхватили Хагена под руки, чтобы помочь устоять на ногах.
Он жив. Ранен. Изможден. Бледен и едва стоит. Тело усеяно порезами. Лоб и виски измазаны кровью, сочившейся из мелких, незатянутых ран от пуль, прошедших навылет.
Но он жив. Хаген жив!
Плотина чувств внутри меня рухнула. Безумная карусель напряжения остановилась. Я застыла, наслаждаясь облегчением, которое мягкой волной прокатилось по всему телу.
Хаген тоже не сводил с меня глаз. Я выдержала всего пару ударов сердца, а потом со всех ног кинулась к нему. Бастьян и Одри тут же отступили, позволив парню ответить на объятия. Он был весь в крови и едва стоял, но все же обхватил меня руками и насколько мог крепко прижал к себе.
Хаген молча гладил меня по волосам, пока я беззвучно рыдала, выплескивая все накопившиеся чувства. Я плакала по людям и вампирам, которые погибли в этой бессмысленной войне, по Дакоте, которая умерла, защищая меня. Плакала, потому что на моих руках теперь тоже чья-то кровь.
– Я не хочу быть королевой, – уткнувшись в плечо Хагена, произнесла я так, чтобы услышал только он. – Забери эту силу.
– Уверена? До рассвета еще есть время передумать, – так же тихо шепнул принц и сжал мою ладонь в своей.
Я твердо кивнула и отстранилась, хотя это было тяжело. С момента моего обращения прошло не так много времени, но я уже истосковалась по прикосновениям, которые отзываются на коже теплом, а не болью.
Когда только мне открылась правда о сэйки, Хаген сказал, что я не смогу прожить без того, с кем связана, – меня всегда будет болезненно тянуть к нему. Но уже сейчас я понимала, что это не совсем так. Меня тянет не к принцу, а к теплу прикосновений, которое теперь подарить мне может только Хаген. И никакая королевская сила не разорвет нашу связь.
– Если ты так решила, то дай мне немного времени восстановиться, и мы закончим ритуал, – заверил принц, и я благодарно склонила голову.
Быть королевой – значит брать на себя ответственность не только за жизни, но и за смерти, которые порой придется нести. Все последователи Лорена должны быть казнены. Все нарушившие закон вампиры и предатели, какими оказались и мои кровные родители, умрут. Но я не хочу быть той, кто даст приказ на отсечение голов.
Из комнаты, в которой держали Хагена, мы перебрались в другую, потому что я не могла смотреть на тела вражеских солдат. Если бы Хаген чувствовал себя лучше, если бы у нас было время, я бы предпочла и вовсе покинуть ненавистную ратушу. Но пришлось довольствоваться тем, что есть, – чистым кабинетом, в котором мы расположились всей компанией. Или ее частью.
С нами не было Феликса и Нокса. Их отсутствие не давало покоя, и я все же спросила об этом ребят.
– Мы разделились, – поделился Бастьян, стоя за креслом, на котором сидел Хаген. – Я и Одри пошли освобождать Хагена, а Феликс и Нокс отправились за тобой в башню.
– За мной?! – Я часто заморгала. – В башню?
– Скорее всего, они уже идут обратно.
– Как вы вообще узнали, что я буду в башне?!
Бастьян лучезарно улыбнулся:
– Выкрали эххо у одного из солдат Лорена. Так и узнали о том, где держат Хагена и куда бежишь ты. Кстати, мы слышали, с тобой была Дакота…
– Она умерла. – Я погасила улыбку Бастьяна и зажмурилась, прогоняя ужасные образы, вспыхнувшие перед глазами. Рукам сразу стало тяжело, будто я вновь держала в них отсеченную голову.
– И поделом, – презрительно фыркнула Одри. – Из-за этой твари столько народу погибло!
– Заткнись, – прорычала я и сжала ладони в кулаки.
Одри, которая стояла у окна, резко обернулась. Я видела, что она хочет нагрубить мне, но боится. Не меня, разумеется, а той силы, которая живет во мне.
– Дакота пожертвовала собой, чтобы спасти меня.
Лица почти всех присутствующих вытянулись в удивлении. Только мы с Милли стояли поникшие. Какое-то время все молчали. Никто не решался заговорить.
Бастьян выглядел пораженным. Одри явно злилась. Когда я перевела взгляд на Хагена, мое сердце болезненно сжалось. Лицо принца стало белым, как бумага. Парень стеклянным взглядом смотрел в одну точку.
Хаген и Дакота выросли вместе. Вампирша тайно презирала Колдренов, но Хаген был единственным, кого она действительно уважала. Какие бы ошибки Дакота ни совершила, она была Хагену как сестра.
Молчание затянулось, и я не хотела быть той, кто его нарушит. Подошла к окну, нырнула за штору и выглянула на улицу. К площади стягивались медики, которые вывозили пострадавших, но тех оказалось слишком много. В машинах «Скорых» не хватало места, и врачам приходилось оказывать помощь прямо на улице.
Солдаты легко задерживали сторонников Лорена, потому что те, скованные моими чарами, продолжали неподвижно сидеть на коленях.
«Ты могла бы их убить», – шепнула сила, что током текла по венам, но я отмахнулась от ее трескучего голоса.
Площадь и так обратилась в алое море с рифами из тел. Я не стану той, кто продолжит множить смерть.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату влетел Феликс.
– Ее нигде нет! – встревоженно выпалил парень. – Сандра пропала! Эххо еще у вас? Вы что-нибудь слышали о том, куда она делась?
Я выглянула из-за шторы и увидела, что все в комнате смотрят на меня. Бледное лицо Феликса быстро порозовело, и он несколько раз удивленно моргнул.
– Кретины, – простонал маг. Но вопреки обидным словам парень расплылся в кривой улыбке. – Могли бы и сказать, что она здесь и все слышит!
– Не дуйся. – Я вышла в центр комнаты и заключила протестующего Феликса в дружеские объятия. Сделала это очень осторожно, чтобы случайно не коснуться его открытых ладоней или шеи.
Удивительно, но парень тоже приобнял меня и даже похлопал по спине!
– Я рад, что ты выжила.
– Взаимно, Феликс.
Он выпустил меня из объятий. Его улыбка вдруг стала натянутой, будто парень выдавливал ее через силу.
– Ладно, – выдохнул он и отступил, – есть еще кое-кто, кого тебе тоже нужно обнять. Не буду задерживать очередь.
Я вопросительно заломила бровь, но в ту же секунду в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и внутрь ввалился запыхавшийся Нокс. У меня в груди что-то оборвалось, чувства смешались. Я была рада видеть Нокса, но от одного взгляда на него стало почти физически больно.
Бледная кожа. Слипшиеся от крови черные пряди. Лоб блестел от испарины. Серые глаза смотрели рассеянно, а под ними уже залегли темные круги. Порезы были скрыты под одеждой, которую Химеры как-то раздобыли для друга: слишком свободная темная футболка, расстегнутый темно-зеленый китель вместо куртки, перчатка на одной руке, армейские брюки и ботинки. Но я знала, что под тканью на коже почти нет живого места.
– Нокс, – мне хватило сил только на то, чтобы выдохнуть его имя, а затем горло перехватило.
Я застыла, боясь ослабить контроль над эмоциями и расплакаться при всех. Остановилась посреди кабинета и так и стояла, глядя в побледневшее от недуга серебро глаз.
– Феликс, осел, – пробурчал Нокс и прислонился к дверному косяку. – Я чуть не сдох, пока сюда дошел. Разве ты не должен был присматривать за своим слабым раненым напарником?
– Никто не заставлял «слабого раненого напарника» тащиться за мной. – Феликс пожал плечами. – Тебе предлагали остаться с Химерами. Сам сказал, что чувствуешь себя лучше и можешь идти. Вот и отвечай за свои слова.
Я стрельнула в Феликса колючим взглядом. Одри подошла к другу со спины и отвесила ему хорошую затрещину.
– За что?! – взревел парень и схватился за голову.
– Угадай! – прощебетала Одри, а затем, к моему удивлению, обняла Феликса и что-то шепнула ему на ухо. Мне показалось, я услышала: «Спасибо, что выжил».
Я смущенно отвела взгляд. То же самое сделали все остальные. Бастьян смотрел в пол, притопывая. Милли сидела на столе, качая ногами. Хаген потягивал кровь из почти опустевшего пакета. Принц быстро поправлялся. Уже сейчас он выглядел гораздо лучше.
– Нокс, можно тебя ненадолго? – Я медленно шагнула к двери, стараясь не обращать внимания на взгляды, направленные на меня.
– Конечно. – Парень кивнул, с трудом оттолкнулся от стены и двинулся за мной.
В коридоре было пусто, но в нем оставаться я не хотела. Здесь до сих пор могли сновать военные. К тому же еще слишком свежи воспоминания о том, как мы с Дакотой бежали по этому коридору, оставляя за собой горы трупов.
Мы вошли в дверь напротив комнаты, в которой ждали друзья. Это оказался очередной безликий кабинет. Я хотела помочь Ноксу сесть в кресло, но он взгромоздился на стол и, резко схватив меня в охапку, прижал к себе, стараясь не касаться открытой кожи.
Здесь было совсем тихо. На улице больше не гремели восстания. Коридоры не содрогались от грома выстрелов. Молчание нарушало лишь наше дыхание и шорох тел.
– Ты умираешь? – спросила я, спрятав лицо на плече Нокса.
Его ладонь, что гладила мою спину, дрогнула. Он промолчал, и я до боли прикусила губу, чтобы не зареветь в голос.
Тяжелый, протяжный вдох ворвался в легкие. Я закрыла глаза и крепче обхватила Нокса вдруг ослабевшими руками.
– Мы можем найти того вампира, который отравил тебя. Мы заставим его…
– Он мертв, – обрубил последние ниточки моей надежды Нокс. – Я сам убил его, когда мы с Феликсом пошли к башне искать тебя. Так что…
Я стиснула челюсти и зажмурилась, но даже это не помогло. Слезы выступи на глазах и крупными каплями начали стекать по щекам, чтобы тут же впитаться в футболку Нокса.
Иметь огромную магическую мощь и понимать, что она не способна исправить зло, нанесенное чужой рукой, – ужасно. Почему я могу разом остановить тысячи сердец, но не в силах спасти одно-единственное?
Нокс осторожно гладил мои волосы, чтобы случайно не задеть шею или лицо. Я не видела его глаз, но в каждом прикосновении чувствовала безумную тоску.
– Я не верю, что выхода нет. Мы можем что-нибудь придумать!
– Я тоже не верю. И поэтому уже кое-что придумал, – признался Нокс, и я моментально вскинула голову.
Парень задумчиво потер подбородок рукой, затянутой в перчатку. Под ней он прятал почерневшую от яда плоть.
– Что за план?
– Не уверен, что он сработает. – Нокс горько улыбнулся и устало опустил веки. – Но попытаться стоит.
– Ну, так… В чем этот план заключается?
Нокс кашлянул и взглянул на меня со всей серьезностью.
– Сандра, – начал он тоном, каким обычно объявляют не самые лучшие новости, – не думаю, что тебе стоит это знать.
– Почему? Думаешь, начну тебя отговаривать?
Нокс слабо хохотнул, но мне было не до улыбок.
– Не станешь. Выбор у меня небольшой. Либо рискнуть и получить хотя бы крохотный шанс на жизнь, либо смириться и на рассвете умереть. По-моему, решение очевидно. Но давай обойдемся без подробностей плана…
– Чтобы я не пугалась?
– Не только. Лучше не питать пустых надежд.
Правда ударила, словно плеть. Но все же я понимала, почему Нокс принял именно такое решение, и уважала его.
– Как твоя магия? – спросила, резко переведя тему. – Что-то осталось, или я…
– Ты забрала все. – Нокс достал из кармана кителя смятый бумажный амулет. Похоже, парень пытался призвать свои силы, но ничего не вышло.
– До рассвета еще есть время. Я все верну, – сказала я спешно, но Нокс качнул головой и спрятал бесполезную лигатту обратно в карман.
– Оставь. Если я умру, магия мне не потребуется.
Я скрипнула зубами и скрестила руки на груди:
– Ты боишься, что моя сила сэйки убьет тебя? Поэтому отказываешься?
– Смертью ты меня сейчас точно не напугаешь. – Нокс с горечью перевел взгляд на свою ладонь, облаченную в перчатку. – Просто я считаю, что будет лучше, если ты оставишь мою силу себе.
Ладони вдруг сжались в кулаки. Лицо вспыхнуло.
– Пистолет. Сила. Что еще ты хочешь оставить мне перед смертью, Нокс?!
– Я бы сказал, что фамилию, но ребята в соседней комнате такое вряд ли оценят. Особенно Хаген.
Я оторопела, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Это что? Признание или идиотская шутка?
В груди вдруг стало так жарко, будто под ребрами разгорелся пожар. Я глупо хватала ртом воздух, не зная, что сказать.
– Нокс…
– Молчи. – Он притянул меня к себе и заключил в последние объятия. – Говорил же, не хочу, чтобы ты плакала.
Но слезы уже стекали по щекам. Опять.
Потому что надежды почти нет. Потому что Нокс умирает. Потому что его касания причиняют боль. Я не могу даже мечтать о прощальном поцелуе. Приходится довольствоваться осторожными объятиями и прикосновениями сквозь ткань.
Какая разница, чего хочет сердце, когда душа признает лишь Хагена?
Душа сэйки, не имеющая собственной магии, увянет без чужой. С тем, кто подарит частичку своих сил, чтобы поддерживать в сэйки жизнь, она и останется связана до конца дней…
Эти мысли пронеслись в голове яркой вспышкой, что вдруг одарила меня слабой, но такой необходимой и важной искрой надежды. В голове зародилась неожиданная идея, и я воскликнула:
– Нокс!
– Сандра, не нужно…
– Послушай, – уперто настояла я и выскользнула из его слабых рук, – мне кажется, я знаю, как обмануть мою связь сэйки. Ты выживешь, я смогу тебя касаться, и тогда…
Мне показалось, что на какое-то время глаза Нокса озарились радостным сиянием, но оно потухло в тот же миг, когда парень настороженно спросил:
– Это опасно?
– Какая разница? Если все получится, я смогу…
Я не договорила и протянула ладонь к руке Нокса. Кончики моих пальцев замерли совсем рядом с его кожей, но будто натолкнулись на стекло.
– Ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой?
Сейчас Нокс выглядел точно так же, как тогда, в заброшенном районе, когда я отвесила ему пощечину. Удивленный, рассеянный взгляд, приоткрытые губы…
– Я не хочу, чтобы ты рисковала попусту, – резко охрипшим голосом признался Нокс. – Если я умру…
– Заткнись! Хватит! – Я обхватила голову руками, закрывая ладонями уши. – К чему это благородство? Скажи уже как есть. Скажи, что ты никогда не хотел быть со мной по-настоящему! Что развлекался, пока я…
– Это неправда! – выкрикнул Нокс, и я поджала дрожащие губы. – Это ты хочешь, чтобы я сказал, будто мне плевать на тебя, Сандра, потому что это станет точкой! Потому что тогда ты сможешь отпустить. Но я устал ото лжи и больше врать не собираюсь. Мне не плевать на тебя! Думаешь, почему я подставился под удар вместо Хагена? Почему висел в цепях вместо него? Почему поплелся с Феликсом в башню, хотя едва не выплевываю легкие?! Почему обманул заказчика и выбрал тебя, а не Мергер и деньги?
– Потому что ты хотел помочь людям, – сдавленно проговорила я и получила в ответ нервную усмешку.
– Сандра, я Химера. Я годами зарабатывал на том, что продавал информацию, преследовал и обманывал людей. Выгода и деньги – вот к чему я всегда стремился после смерти отца. Хотел вернуть своей семье статус, который мы утратили. Все это я бы мог получить от Лорена, просто явившись к ратуше. Оппозиция считала меня союзником. Я бы купался в роскоши, когда бы все закончилось не в пользу Колдренов.
Я знала, что он говорит правду, потому что помнила первые дни нашего знакомства и то, с какой охотой поверила, будто Нокс действительно перешел на сторону Дакоты.
– Не жди, – продолжал Нокс, – ты никогда не услышишь от меня признаний, потому что за годы, которые провел с Химерами, я перестал верить в ценность слова. Поступки – громче всего.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я не смогла опустить взор. Из головы не выходила мысль, что это, возможно, наш последний разговор.
– Я знаю, Сандра, у нас с тобой было не так много времени, чтобы я успел доказать свои чувства делом… Но неужели ты правда уверена, будто мне на тебя плевать? Неужели думаешь, что, если бы был шанс выжить и остаться с тобой, я бы отказался?
– Так не отказывайся! Я готова рискнуть ради этого шанса!
– А я не хочу, чтобы ты рисковала! – Нокс спрыгнул со стола, сделал несколько шагов ко мне, но тут же замер и скривился от боли, прошившей тело. – Если я умру, а твой риск окажется напрасным…
Я положила ладони на его грудь, останавливая. Не хотела слышать эти слова.
– Нокс, – начала я, глядя в серебряные глаза, пронизанные тоской, – ты не веришь словам, и я готова говорить на языке поступков. Ты рискнул собой, чтобы спасти меня. Я хочу рискнуть, чтобы спасти нас.
Нокс криво ухмыльнулся, но в глазах плескалась печаль.
– Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, – снова повторил он. Я уже приготовилась бросаться новыми аргументами, но Нокс тяжело вздохнул и нехотя добавил: – Но это твое решение, и я не посмею отнимать у тебя свободу выбора. Если это действительно то, чего желаешь…
– Да! – Я твердо кивнула, а губ парня коснулась улыбка.
– Если все получится, из нас с тобой выйдет шикарная пара несостоявшихся суицидников.

* * *

Когда мы вернулись в общую комнату, я сразу поняла, что Химеры рассказали Хагену о том, что случилось с Ноксом. Я прочитала правду во взгляде принца, в котором с удивлением и тоской заметила сожаление. Потом посмотрела на Одри, но она быстро отвернулась, пряча покрасневшие глаза.
– Скоро рассвет, – нарушил неловкое молчание Нокс.
Простые слова прозвучали так, будто были шифром. Это ощущение усилилось, когда Феликс поднялся с подлокотника кресла и спросил:
– Ты не передумал?
Нокс почему-то посмотрел сначала на меня и только потом обернулся на товарища:
– Не передумал. Пошли.
И они вдвоем направились на выход. Я думала, что Нокс так и уйдет, но уже в дверях он вновь взглянул на меня и слабо улыбнулся. Я молилась, чтобы парень промолчал. Сейчас любые его слова прозвучат как прощание, которое просто не вынесу.
Мне нужна надежда, но она потухнет, если пойму, что Нокс сам не верит в то, что делает.
– Не грусти, – сказал он и исчез за дверью.
Грудь изнутри покрылась ледяной коркой, которая заковала легкие и сердце. Я глупо смотрела на захлопнувшуюся дверь, пытаясь заставить себя поверить – все будет хорошо. Но не могла.
Так и стояла, пытаясь собрать чувства по кусочкам. Слушала, будто через толщу воды, как говорят Бастьян и Хаген.
– Милли сказала, что видела господина и госпожу Колдрен. Они живы, но заточены в одной из камер, – доложил солдат.
Милли что-то согласно пискнула.
– Найдем их, – вмешалась в беседу Одри и потянула Милли на выход.
– Найдем, – заверил Бастьян и двинулся за девушками.
Дверь снова хлопнула, и в опустевшем кабинете мы с Хагеном остались один на один. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я подошла к принцу. На сердце было тяжело и тревожно, но я старалась держать лицо.
– Как ты? – спросили мы друг у друга в один голос и нервно улыбнулись.
Хаген взволнованно потеребил край рукава, и только тогда я поняла, что принц позаимствовал куртку у Феликса. Темно-синяя ветровка худощавого мага едва сходилась на высоком вампире.
– Мне лучше, – заверил Хаген. – Ритуал можем закончить прямо сейчас. Если, конечно, ты не передумала и тоже готова.
– Не передумала. Но у меня есть одна просьба.
Хаген кивнул и внимательно посмотрел на меня. Сердце забилось чаще. От волнения хотелось заламывать пальцы или перебирать ими заклепки на куртке. Но я заставила себя выпрямиться, а голос – звучать ровно и уверенно.
– Твоя мать говорила, что дар сэйки потеряет силу с рассветом. Я больше не смогу передавать и забирать магию.
– Верно.
– Еще она говорила, что сэйки не имеет своей магии, но без нее вампир умрет. Поэтому я должна оставить себе немного твоей силы, чтобы она заставляла мое сердце биться.
– Так и есть. – Принц снова кивнул.
Я кашлянула, готовясь к следующей части своей речи. Дальше будет сложнее.
– Пока Нокс притворялся тобой, ты наносил ему раны. Потом такие же наносили тебе… И даже мне.
В этот раз вместо кивка Хаген недоуменно свел темные брови. Я же продолжила, стараясь не обращать внимания на быстро портящееся настроение принца:
– Это делали, чтобы магия вампира уходила на заживление ран и поддержание жизни, а не на атаку. Так?
– Сандра, к чему ты клонишь? – В голос Хагена закралось подозрение, которое звучало низкими нотками.
Но я проигнорировала вопрос Хагена, чтобы задать самый важный:
– Душа сэйки связана с тем, кто «спас» ее, воссоздав. Верно? А что, если мою душу раз за разом будет спасать чужая сила, живущая во мне? Она будет заживлять мои раны. Она станет последней крупицей магии, которая поддержит во мне жизнь. Признает ли мое тело новую связь с кем-то, кроме тебя?
Взгляд принца потемнел. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. Ужас, печаль и страх. Вот, что сейчас читалось в синей буре его глаз.
– Ты хочешь оставить себе магию Нокса, – выдохнул Хаген, и это не было вопросом.
Вместо ответа я открыла ладонь, на которой вихрем закружилась чужая сила. Хаген стиснул челюсти так, что под скулами выступили желваки.
– Это и есть твоя просьба? Позволить тебе умереть?!
– Умереть? – эхом повторила я. – Я не умру. Просто мое сердце будет биться не из-за твоей магии, а из-за…
– Сандра. Нокс – человек. А что, если тебе не хватит его силы? Что, если на рассвете Нокс все-таки умрет и его магия потухнет вместе с ним? В такой связи его смерть утянет и тебя.
Я поджала губы, но не отвернулась и не опустила вздернутый подбородок.
– Это мой выбор.
– Это самоубийство! – крикнул Хаген.
Я напряглась и с замиранием сердца спросила:
– Почему ты так уверен? Кто-то из сэйки уже пробовал такой способ?
Хаген опустил глаза и поник. Его плечи опустились, белоснежные пряди упали на глаза. Он не хотел признаваться, но все же выдавил:
– Нет. Никто не пробовал.
– Тогда ты не можешь знать наверняка, что идея провальная! Шанс есть!
Хаген резко сделал шаг навстречу и обхватил ладонями мое лицо. Я невольно замерла, впитывая ощущения каждой клеточкой. Теплые руки на моей коже. Нет боли. Только мягкие пальцы, под кончиками которых чуть щекочутся виски… Но внутри ничего не затрепетало, сердце не забилось чаще, а по венам не побежал ток.
Я бы хотела, чтобы точно так же меня касался другой. От одной мысли об этом грудь сдавило узлом, который затянулся еще туже, стоило услышать дрожащий голос Хагена:
– Чем я хуже Нокса? Что может дать тебе он, чего не дам я?
– Свободу, – ответила без колебаний я и сама поразилась тому, как легко и быстро слово сорвалось с губ.
Хаген отпустил мое лицо. Его руки безвольно упали на мои плечи.
– Чего ты хочешь? Путешествий? Приключений? Новых знакомств? Обещаю, я дам тебе все, чего пожелаешь!
– Я хочу, чтобы у меня был выбор! – выкрикнула я в сердцах и отшатнулась, скинув с себя оковы чужих рук. – Но если я останусь привязана к тебе, выбора у меня никогда не будет!
Сердце споткнулось, едва я увидела, как дрогнула утомленная линия плеч Хагена, когда принц ссутулился. Он словно пытался закрыть рану, которую нанесли мои слова.
Я не думала, что будет так больно. Нам обоим.
– Ты готова умереть ради шанса быть с ним? – не поднимая глаз, спросил принц.
– Ради шанса на свободу, – произнесла я, а в памяти двумя яркими искрами сверкнуло серебро.
Я терпеливо ждала, давая Хагену время подумать и решиться. Но секунды обращались в минуты, а принц все так же упорно не хотел даже смотреть на меня.
– Я не прощу себя, если ты умрешь, – сказал он.
– Но будешь жить припеваючи, зная, что заточил меня в клетку нашей связи?
– Зато ты будешь жива! Ты будешь в безопасности!
– Это то, чего хочешь ты. Не я.
Хаген схватился за голову и принялся мерить шагами небольшой кабинет. Все его беспокойные мысли отражались на заострившемся и помрачневшем лице.
Он долго кружил из угла в угол, пока наконец не остановился возле стола, у которого с ноги на ногу переминалась я.
– Нокс знает, что ты задумала?
– Нет. – Я отстраненно взглянула на раскиданные по столешнице бумаги. – Он не догадывается, в чем суть плана.
– Я и сам не до конца понимаю, как именно ты его хочешь провернуть. Отдашь мне всю мощь короля и вернешь мою магию. Оставишь только силу Нокса. А дальше?
– А дальше делайте со мной то, что делали солдаты Лорена. Пускайте кровь, поддерживайте на грани жизни и смерти, чтобы магия Нокса залечивала мои раны.
– Это слишком опасно. – Принц неодобрительно качнул головой. – Силы Нокса могут полностью уходить на поддержание твоей жизни даже в здоровом состоянии. Все же Нокс человек, его магия слабее той, в которой ты нуждаешься. А если тебе еще и регенерация потребуется…
– Сделайте это, прошу. Мое тело должно не просто существовать на «топливе» сил Нокса. Оно должно ощущать его магию как нечто, что даровало шанс на жизнь, хотя она должна была угаснуть.
– Магия и тело – не одно и то же. Если ты привыкнешь к силе Нокса, это не значит, что твоя душа почувствует родство с его.
– Магия и тело, может, и не одно и то же. Но вот магия и душа…
Хаген вопросительно приподнял бровь.
– Помнишь, я спросила у твоей матери, на что похоже ощущение чужой силы? – Хаген кивнул, а я продолжила: – Теперь я знаю правду. Чужая сила ощущается как кусочек души. Может, так оно и есть?
Хаген устало покачал головой. Схватился за нее и осел в кресло.
Он не верит. Не позволит мне осуществить задуманное. А небо уже совсем скоро начнет светлеть… Первые лучи солнца рассеют мой дар и последнюю надежду на жизнь, которую выберу сама.
Я опустилась перед Хагеном на колени и обняла парня, прильнув к его груди. Прижалась ухом к ребрам и услышала, как тяжело и гулко бьется израненное сердце принца.
– Хаген, прошу тебя…
– А если ты ошибаешься? Если ничего не получится и ты будешь истязать себя зря? Сколько ты хочешь находиться в таком состоянии, на грани жизни и смерти? День? Месяц?
– Столько, сколько потребуется, чтобы касания Нокса не причиняли мне боль, – сказала я, не разрывая объятий. – Не будите меня, пока не поймете, что все получилось.
– А если не получится? Если ты умрешь?
– То это будет мой выбор. Дай мне его сделать. Стань частью той свободы, о которой я всегда мечтала.
Хаген обхватил ладонями мое лицо, поднял его и прижался к моему лбу своим. Я затаила дыхание, думая, что он поцелует меня, но принц просто был рядом, и его дрожащее дыхание жаром обдавало потрескавшиеся губы. Я открыла глаза, и тело будто прошило молнией.
Опустив веки, Хаген беззвучно плакал. Жемчужины слез катились по его бледному лицу, и это зрелище заставляло мое сердце кровоточить.
– Знай, если ты передумаешь, если захочешь вернуться, – я всегда буду ждать тебя, Сандра.
Мои губы задрожали. Из горла вырвался предательский всхлип. Не отстраняясь от Хагена, я часто закивала и не смогла сдержать слез.
Еще какое-то время мы сидели молча, слушая дыхание друг друга. Затем Хаген отпустил меня, помог встать и усадил вместо себя в кресло. Мы поменялись местами. Теперь парень стоял передо мной на коленях и сжимал мои руки в своих чуть дрожащих ладонях.
Его лицо еще блестело от слез, но во взгляде читалась решимость. Момента лучше уже не будет. Пора.
– Это действительно то, чего ты хочешь?
Я уже слышала этот вопрос сегодня, и ответ не изменился. Я уверенно кивнула и крепче сжала ладони Хагена. Внезапно он склонил голову и прижался губами к моим костяшкам.
– Обещай быть справедливым королем, – выдохнула я, дрожа всем телом.
– Обещаю, – отозвался Хаген, и я направила размеренный поток силы в его тело.
Я передавала магию по кусочкам, давая Хагену привыкнуть к ней и передохнуть. Сначала я избавилась от мощи, дарованной мне алой луной. Это заняло уйму времени. Казалось, прежде чем я поняла, что больше не ощущаю ни одной нити жизни, струящейся сквозь мои пальцы, прошли часы. Стук тысяч сердец больше не разрывал барабанной дробью виски.
Мне сразу стало легче и спокойнее, и я потянулась к росточку силы, который во мне посеял Мергер. Но хрустальные ручейки подчинялись не так охотно, как раньше. Они убегали, стоило попытаться вытравить их наружу.
Хаген не хотел отпускать меня. Этому же противилась его сила. Но я сумела совладать с ней и вернула законному владельцу всю магию, до последней капли.
Когда это случилось, за окном уже почти светало. Я облегченно выдохнула – мы успели! Кожа покрылась испариной, тело ослабло. Взгляд стал рассеянным из-за вдруг накатившего головокружения.
Я посмотрела на Хагена и счастливо улыбнулась. Он в порядке. С ним все хорошо. Завершенный ритуал не подкосил принца.
Нет, не принца. Короля.
– Сандра. – Хаген испуганно встал и до боли сжал мои опавшие плечи. – Сандра! Посмотри на меня! Не отключайся!
– Исполни мою просьбу, – прохрипела я, тратя последние силы. Ладони Хагена соскользнули с моих плеч.
Затем мои глаза закатились, налитые свинцом веки сомкнулись. Сердце зашлось яростным ритмом, изнемогая от жажды по силе, которая мне больше не принадлежала. Под ребрами ураганом бились последние крохи магии, запечатанные первыми лучами солнца, что скользнули по моей щеке. Я успела застать их, а потом погрузилась во тьму.

Эпилог

Мне снился бесконечно долгий сон, в котором не было ничего, кроме тугого кокона мрака. Я билась, пытаясь выпутаться из него, но стоило почувствовать, что свобода близко, – тело слабло и не слушалось. Меня снова утягивало в темноту, и я тонула-тонула…
Иногда сквозь сон чувствовала боль, которая испепеляла короткими ударами тока. В такие моменты даже через дрему ощущала, как замирает сердце. Казалось, еще один такой приступ – и я проснусь. Либо умру.
Со временем, когда вязкая тьма начала сводить с ума, я с ужасом поняла, что жду этих приступов боли. Только они напоминали, что все еще жива, и тормошили сознание, до которого иногда доносились чужие голоса. Они сплетались в невнятные звуки, будто кто-то включал несколько записей задом наперед. Но пока что-то могло расколоть кокон моего сна, я чувствовала покой.
Время здесь текло иначе. Его будто вовсе не существовало. Была только темнота и я, которая рассыпалась в ней на молекулы, сливаясь с бесконечным мороком. Я стала с ним едина настолько, что вскоре приступы боли перестали быть такими острыми. Ощущения размылись, а вскоре и вовсе стерлись.
Может, это и есть смерть? Всеобъемлющее «ничто», частью которого являешься. Глухой покой и пустота.
Но стоило мне расслабиться и отдаться течению, как оно понесло обратно к реальности. Я снова собирала себя по кусочкам и по мере того, как это происходило, все четче понимала – в океане теней я чужая. Эти мысли стали моим спасательным кругом. Они подхватили меня и вытолкнули из сна, в котором так долго беспомощно барахталась.
Веки затрепетали, и сквозь спутанные ресницы я увидела потолок и кусочек стены, покрытой светло-голубыми обоями. Такие были в моей комнате, когда жила вместе с родителями.
«Когда  жила? – удивился внутренний голос. – А разве было что-то, кроме этого? Было что-то, кроме дома?»
Веки снова сомкнулись, но я не погрузилась обратно во тьму. Перед глазами яркими вспышками кинопленки пронеслись кадры воспоминаний. Они походили на далекий, страшный сон, который не хотела бы прожить вновь, но сердце все равно тоскливо сжалось.
Вампиры, Химеры. Сэйки. Неужели ничего этого не было? Нас  не было?
Я заворочалась. Хотела потянуться рукой к лицу, чтобы стереть почему-то выступившие слезы, но тело не слушалось. Мне хватило сил лишь на то, чтобы чуть приподнять руку, но она тут же упала обратно.
«Мама!» – хотела крикнуть я, но с онемевших губ сорвался глухой хрип.
Паника окутала сердце тугими лентами. Казалось, я вот-вот разревусь, но вдруг послышался скрип. Кто-то сидел на стуле у изголовья моей кровати, но я не могла даже голову повернуть, чтобы увидеть кто.
Первым, что я ощутила, был запах корицы, и от этого до боли знакомого аромата в животе заплясали бабочки. Потом был шорох покрывала и шершавая ладонь, которой кто-то нерешительно коснулся моего лица. Осторожно, словно боясь, что это причинит мне боль. Но я не вздрогнула, ощутив лишь тепло и нежность, от которых почему-то захотелось плакать.
– Сандра? – тихий, с хрипотцой голос заставил сердце споткнуться.
Я узнала его. Парень из моих снов, с которым не могла остаться из-за жестокой магии.
Он повернул мою голову, чтобы взглянула в его лицо. Комната, которая оказалась совершенно незнакомой, заплясала от этого крохотного движения. Но я четко увидела серебро глаз, в которых плескалось волнение.
– Тебе не больно? – Парень провел дорожку от моей скулы к губам. Коснулся выступающего острого клыка и улыбнулся, когда я мотнула головой.
«Мне не больно», – хотела сказать я, но вдруг снова провалилась в сон.

* * *

В этот раз я действительно спала. Меня не утягивала темнота. Вместо пугающего забвения меня убаюкивали сны, в которых стояла на краю крыши вместе с молодым черноволосым чародеем. Он обнимал меня, прижимая к своей груди, а ветер играл в моих волосах.
Мы смеялись, а с неба на нас смотрела бледноликая луна.

* * *

Когда я снова открыла глаза, слабость была уже не такой сильной. Кто-то обнимал меня, лежа совсем рядом и согревая теплом своего тела. Чья-то рука покоилась на моей талии, и наши пальцы были переплетены в замок.
Я зашевелилась, чтобы сменить неудобное положение, и замерла, когда надо мной вдруг навис тот самый парень из сна. Одной рукой он упирался в подушку у моего лица.
– Тебе лучше? – почему-то спросил брюнет с серебряными глазами, а я с удивлением заметила, что его шея покрыта укусами. – Дать еще крови?
Глупо моргнув, я уставилась в серые глаза, что цепко изучали мое лицо. Парень, не дожидаясь, пока все-таки что-нибудь скажу, сел на колени и оттянул воротник. Только сейчас я заметила, что один из рукавов свободной темной футболки болтался пустой. Левая рука брюнета отсечена под самое плечо.
Кожа покрылась ледяными мурашками, и с губ вдруг сорвалось его имя:
– Нокс…
Он вздрогнул и замер. Серебро в его взгляде расплавилось и мягко заблестело от тепла, которым наполнился взор парня. Он улыбнулся и снова лег рядом со мной, подставляя шею:
– Я уже боялся, что ты так и не заговоришь.
Нокс единственной уцелевшей рукой подхватил мой затылок и прижал меня ближе к себе так, чтобы мои губы коснулись его шеи. Я не сразу поняла, чего Нокс хочет, и осторожно поцеловала израненную кожу.
– Кусай, – рассмеялся он, – нежности потом. Сначала тебе нужно восстановиться.

* * *

Принять, что мои воспоминания были не видениями, а реальностью, оказалось проще, чем то, что проспала три года.
Три года мое тело привыкало к силе Нокса. Три года он ежедневно следил за моим состоянием, выхаживал и поил своей кровью, если мне становилось хуже. Три года он верил, пока все остальные ставили на этой затее крест.
Постепенно все мои воспоминания вернулись, и я много расспрашивала Нокса о том, что случилось со всеми нашими друзьями за это время. Он охотно отвечал на мои вопросы. Рассказал, что Бастьян стал генералом штаба обороны. Что Милли ушла от Химер и на накопленные сбережения открыла свой бар. Поделился, что после того, как выбрал меня, его общение с Одри сошло на нет. Однако от Феликса Нокс узнал, что они с вампиршей остались в опустевшем лагере и полностью переделали его. У Химер началась новая жизнь.
Я с удовольствием слушала истории о том, как Нокс за три года получил заочное образование и теперь помогает Бастьяну с бумагами. О достижениях Милли, которая через эххо узнала о моем выздоровлении одной из первых и сразу же передала радостную новость всем остальным.
«Устроим вечеринку!» – прощебетала она, но я пока не была готова к празднествам.
Нокс проводил со мной все время, помогая вернуться к нормальной жизни. Болтал, не умолкая, и заставлял разговаривать меня, чтобы я снова научилась это делать хорошо, а не запиналась на каждом слоге. Мы обсуждали все: вид из окна на центр Нью-Сайда, погоду, политику нового короля, смягчение правил для вампиров, рухнувшую три года назад экономику и то, как она вновь поднялась сейчас.
Но я никогда не заговаривала о Дакоте или Хагене, хотя Нокс упоминал, что квартира, в которой мы живем, – подарок от короля.
– Есть еще кое-что, – однажды сказал Нокс, пока мы, сидя в кровати, уплетали еще теплые вафли. – Но этот подарок от Хагена получишь, когда полностью восстановишься.
Я отдавала реабилитации все силы. Самой не терпелось наконец начать полноценно ходить и чувствовать, что тело принадлежит мне целиком. Но в то же время я боялась, что следующий подарок Хагена – это встреча с ним.
Однажды я увидела его в эфире по телевизору. Хаген ничуть не изменился, хотя прошло три года. Все та же идеальная осанка, непроницаемая мимика, идеальный платиновый зачес и взгляд, в котором теперь невольно читала отголоски боли одиночества.
Каждый раз, когда Хаген смотрел в камеру, мне казалось, что он глядит на меня. От очередного его взгляда внутри все перевернулось, и я переключала канал.
Простил ли Хаген мой выбор? Понял ли, почему поступила именно так?
Возможно. Но чтобы не терзать нас обоих, я предпочту никогда не задавать эти вопросы даже себе.

* * *

С каждым днем ходить у меня получалось все лучше. Я легко и без помощи Нокса добиралась до зеркала в коридоре, в которое всегда заглядывала со смешанными чувствами.
Я помнила себя с покрашенными в розовый волосами. Но отражение выдавало правду – я провела три года в забвении. За это время волосы стали длиннее, розовой осталась лишь нижняя половина локонов, а выше уже отрос мой естественный цвет.
– Не думал, что ты блондинка. – Перед сном улыбался Нокс, перебирая мои локоны, как струны арфы. – Хотя тебе очень идет.
– Не думала, что ты способен на комплименты, – язвила я в ответ, пряча улыбку за водопадом длинных волос. – Но готова слушать их снова и снова.

* * *

Спустя два месяца мы уже гуляли по улицам Нью-Сайда и любовались первым снегом. Я держалась за локоть Нокса, стараясь не поскользнуться на льду, а он заливисто смеялся над моим визгом, который вырывался из горла каждый раз, когда мы оба все-таки падали.
Люди оборачивались на нас, но даже если они помнили розововолосую сэйки, что три года назад одолела Лорена Офудо и отказалась быть королевой, то во мне ее не узнавали.
Они видели лишь двух странных влюбленных: вампиршу, которая как ребенок радовалась обычной прогулке, и парня-калеку без левой руки, что гордо хвастался каждым слепленным снежком.

* * *

Моя жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло. Нокс все чаще вытаскивал меня из дома, устраивал встречи со старыми друзьями и всячески помогал вновь влиться в общество.
Благодаря стараниям Нокса я не чувствовала себя какой-то «неправильной», хотя дар сэйки все же оставил на мне отпечаток. Пусть я приучила себя к прикосновениям Нокса, но это не отменяло моей природы. Поэтому осторожность и новый гардероб из перчаток и закрытых вещей стали неотъемлемой частью моей жизни.
Вместе с Ноксом мы навещали Химер, болтали с Бастьяном у нас дома и порой заглядывали в бар Милли, который вскоре стал местом наших общих встреч. Каждый раз за нашим столиком становилось все теснее и громче, но неизменным оставалось одно – отсутствие Хагена.

* * *

– Момент настал, – однажды торжественно объявил Нокс.
Это случилось, когда мы вдвоем возвращались после небольшой прогулки. Перед тем как пойти домой, мы завернули на подземную стоянку.
Я не сразу поняла, что за момент и почему он настал именно сейчас. Поэтому Ноксу пришлось напомнить:
– Подарок от Хагена. Он просил вручить его тебе, когда окончательно поправишься.
Когда мы подошли к новенькому черному байку, Нокс вынул из кармана звенящую связку ключей и вложил ее мне в руки. Я изумленно таращилась то на парня, то на ключи, то на байк, который теперь, похоже, был моим.
– Я не умею водить…
– Я научу. А ты взамен будешь меня катать, – хитро подмигнул Нокс. – Сам-то я теперь, как понимаешь, водитель так себе.
Он кивнул на пустой рукав, что болтался вдоль тела. Ужасная цена за избавление от яда. Но Нокс жив, и это главное.
Я слабо улыбнулась и уже хотела подойти к новенькому байку, чтобы полюбоваться им вместе с Ноксом, как вдруг заметила, что к связке прицеплена маленькая металлическая колба. Похоже, Нокс знал о ее существовании, потому что не стал меня торопить. Он молчаливо отошел и сделал вид, что заинтересованно изучает панель управления.
Дрожащими руками я раскрутила брелок. По губам скользнул удивленный вздох, когда увидела внутри колбы свернутую записку. Я посмотрела на Нокса, но он не смущал меня даже взглядом.
Сердце отбивало чечетку, пока я разворачивала крохотный сверток. На нем мелким острым почерком было написано: «Все мои дороги всегда будут вести к тебе, но твоя пусть приведет к счастью» .
Подписи не было, но я и так прочитала слова интонацией и голосом того, кто ее не оставил.
– Обязательно, Хаген, – шепнула я, хотя знала, что его рядом нет. – Спасибо.